Ты моя, девочка! (СИ)
Псих, как мусор на полу валяется. Мужчина, ругающий ту блондинку выстрелил в старика. Ранил ногу. Значит, он — кто-то из людей Алекса. Не просто так же меня защищал.
— Заткнись, — рявкает на ненормального Алекс, — Тимур, уведи его отсюда.
— Уведём. Тимофей всех "возьмёт", потом и этих… — смотрит на блондинку, а потом на психа. Усмехается.
Бывшая секретарша, обнявшая себя за плечи, трясётся. Есть из-за чего. Растрёпанная, тушь по лицу потекла. Идиотка. Алекс сказал, что трахал её. За деньги. Шлюхой назвал.
Когда-то и меня так называл…
Но сегодня всё изменилось.
Я знаю! Нет, уверена! Он любит меня!
— Он и меня так же обнимал. Целовал. Утром со мной, и вечером перед уходом — тоже. А потом та блондинка появилась и он меня бросил. Не волнуйся, и тебя выкинет! Он бесчувственный, разве не видишь? — блондинка то ли плачет, то ли смеётся. Непонятно. Но её слова больно проникают в сердце, словно игла острая. Режет. Жжёт.
Она про Катю?
Смотрю на неё, не отводя взгляда, хоть и Алекс шепчет на ухо ласковые слова, которые я не понимаю через шум в голове.
И я снова ведусь на провокационные слова?
Тимур поднимает её схватив за ворот пальто, выводит наружу.
— Саня?! Глубокая рана? — слышу голос второго мужчины. Он надевает на руки психа наручники и тянет за собой.
— Всё отлично. — уверяет Алекс.
Старик кричит, орёт, что ещё придёт и отомстит. Что не всё кончено, но полицейский затыкает ему рот одним словом.
В голове не укладывается, что этот ненормальный поступил со своим другом так жестоко из-за зависти и ревности. Женщина — мать Алекса — покончила c собой, не выдержав его шантажа и угроз. Отец и так всё отдал, дабы за решёткой не сидеть.
Но он ответит за всё! Алекс не успокоится, пока этот чёртов психопат не будет наказан!
— Малыш… Жень?! — Гордеев слегка трясёт меня за плечи, после чего я немного прихожу в себя и отрываю взгляд с закрывшейся двери. — Ты чего? Неужели веришь ей? — хрипотца в его голосе вынуждает тело предательски дрожать.
— Ты же сам сказал, что… Её…
— Жень, таких у меня много было, — отрезает он грубо. — Не надо из-за каждой шлюхи думать, что я над тобой издеваюсь! Не надо верить всякой чуши! Так не любят!
— А как любят? — его слова действуют на меня слишком остро. Обида прозвучала в моем голосе. — Как?
— Я люблю тебя, Женя! — он впивается в мои губы, прижимая к холодной стене. Грубо. — Люблю! Готов грызть всем глотки, кто ещё раз хоть на метр к тебе приблизится. Всё закончилось. Больше тебя в обиду не дам, моя девочка.
— Любишь? — обхватываю его лицо руками, заставляя смотреть в глаза. — Алекс, или ты найдёшь себе старую секретаршу, или же просто обойдёшься без неё.
Он удивлённо распахивает глаза, а потом нежно улыбается, обнажая свои белоснежные зубы.
— Ты будешь работать со мной. Не позволю ни на минуту отойти от меня. — серьёзным, грозным тоном объявляет.
А я и не против.
На этот раз, соглашусь, Алекс! Больше никакого секретаря!
Пока медики проверяют рану Алекса в машине скорой помощи, я не могу отвести глаз от блондинки, которая сидит в полицейском автомобиле и пялится на нас. Тихо выхожу и направляюсь к ней. Нужно сказать пару слов, а ещё вернуть ей кое-что.
— Я на минуточку, — умоляюще смотрю на Тимура. Тот смотрит по сторонам, а потом открывает дверь.
— Две минуты, — говорит.
Сажусь и смотрю на блондинку с отвращением. Внутри кипит ревность, когда представляю, как Алекс трогает её.
— Думала сойдёт с рук? Испоганила себе жизнь. Стоило того? — цепляюсь за её волосы и что есть силы тяну назад. Она визжит, но мне по-барабану. Врезаю пощёчину, которую она заработала. — Больше никогда не смей приближаться к нам! Клянусь, убью!
— Откройте эту дверь, — кричит, как ненормальная. — Она же меня убьёт! — Толкаю её и выхожу из машины. Мне больше нечего ей сказать. Сучка.
Тихо направляюсь назад, вздрагиваю, когда сильные руки обхватывают мою талию и впечатывают в твёрдую грудь.
— Куда пропала? — тихий голос Алекса проникает в сознание. — Я искал тебя.
— Я здесь, — шепчу, поднимаясь на носочки и целую чувствительную венку на его шее. — Никуда не пропала.
— И не смей! Нам нужно ехать. Твоя мама позвонила, говорит, нехорошо себя чувствует. Поехали.
Глава 36. У тебя ровно неделя!
— Жень, ты скоро? Я опаздываю на совещание, — нежный голос Алекса доносится из кухни.
Уже около месяца мы работаем вместе. Нет, нет! Не секретарём! Гордеев сделал меня своим партнёром. Теперь я владелец тридцати процентов его компании. Конечно, я около недели гавкала на него, когда узнала, что он заставил меня подписать те документы обманом — скрывая, не давая возможности прочесть, что там написано.
А Катька теперь секретарь Ника, который тоже уволил свою старую помощницу. И, кажется, между Катей и другом Алекса летят искры. Жаркие. Горячие и обжигающие искры. Но Катюша держит дистанцию. Боится, что появится её бывший. За ребёнком, конечно, а не за ней самой. Но Николай человек непростой. Его слово — закон между друзьями и партнёрами. И, если я не ошибаюсь, у Ника с Гордеевым есть какой-то козырь в руках против того парня, который беременную девушку бросил, и плюс, на работу устроиться возможности не давал. Только скрывают мужчины, какие планы строят. Но всё тайное всегда становится явным!
— Не ты, а мы. — обнимаю его за шею, целуя мочку уха. Он сидит ко мне спиной, и буквально застывает с кофе в руках, чувствуя мое дыхание.
— Нет, Женя! — отрезает стальным тоном, из-за чего я ещё крепче прижимаюсь к нему. Как же мне нравится его так злить. — Там будут только мужики. Ты хочешь, чтобы я разбил морду всем, кто на тебя глазеть будет? Станет приятно?
Ревнивый мой. Вечно голодный. Ненасытный. Сумасшедший. И безумно любимый мужчина.
— Ну и пусть… Ах, Алекс. — вскрикиваю, когда он, схватив меня за талию сажает к себе на колени, — Родной?!
Чёрные глаза угрожающе смотрят на меня. Его лицо так близко… Дыхание касается моих губ, на что я моментально облизываю их. Он хитро улыбается, прядь моих волос за ухо поправляя.
— Ты вкусно пахнешь… Может ещё разок?
Я удивлённо распахиваю глаза. Сглатываю. Ведь мы только что, больше часа занимались любовью в ванной. У меня гудит между ног. Горит от его бешеных толчков. Прикосновений. Энергии Алекса нет предела. Он умеет заводить, возбуждать в любое время суток, не зависимо от местонахождения.
— Ты же опоздаешь… — прикрываю глаза, дабы не видеть его возбуждённый взгляд и пухлые губы, которые манят, гипнотизируют. Вынуждают прильнуть к ним страстным поцелуем.
— Ты же тоже хотела… — хриплый голос Гордеева доносится совсем близко. Меня уносит в бездну, где я теряю голову, окончательно поддавшись безумному желанию.
— Алекс, — сглатываю, часто дыша и чуть отстраняясь, взглядываю в его черные как смоль глаза, — Может ночью, а? Если мы начнем… Твой "рычаг" не знает, что такое "тормоз". А мы… Точнее… ты не успеешь на совещание. Обещаю, ночью сделаю всё, что и как ты захочешь. — говорю, но еле сдерживаю себя.
Меня заводит от одного его затуманенного взгляда. Заводит, как только прикасается ко мне, а больше всего заводят его полузакатанные от удовольствия глаза. Да, он просто ходячий секс, Господи! Меня заводит всё, что есть в нём!
— А мы быстро…
— Нет…
— Уверена? — жадно впивается в мою шею, от чего мурашки по коже рассыпаются и хочется просто бросить всё к чёрту. Запереться дома и до утра не отпускать этого мерзавца. Расцарапать его плечо и раскусить губы. До крови. Так, чтобы знал, как со мной опасно играть!
— Увы, — шепнула и аккуратно встала с колен Алекса, замечая, как он бросил на меня разочарованный взгляд. — Хорошо что чёрную рубашку надел.
— Ага. Ник издевается, когда на белой пятно розовой помады видит. — поднявшись со стула, обнимает меня за талию и нежно целует в лоб. — Поехали.