Выбор варвара (ЛП)
— Я подумаю над этим.
Он ухмыляется и снова утыкается носом в мой нос.
— Может быть, после того, как я свяжусь с капитаном, мы сможем вернуться сюда и пошалить еще немного.
Мое сердце учащенно бьется.
— Мне нравится эта идея. Но сначала я должна проведать Чом-пи.
Мёрдок снова целует меня.
— Тогда нам обоим следует поторопиться обратно.
Мы еще немного соприкасаемся губами, а затем неохотно одеваемся. К тому времени, как я отодвигаю экран приватности и выхожу из дома, на нем уже надеты толстые слои одежды.
В тот момент, когда я выхожу, я слышу зовущий голос.
— Они проснулись!
О нет. Я смеюсь, когда оглядываюсь. Трое моих братьев спешат ко мне с копьями в руках. Салух идет впереди, а у Зеннека через плечо перекинут рюкзак с припасами. Пашов замечает меня и хватает за плечи в притворном удушении, зажимая меня подмышкой и взъерошивая мою гриву.
— Что вы трое здесь делаете? — я спрашиваю. — Вам давно пора отправляться на охоту.
— Мы берем твою новую пару с собой на тропы, — говорит Салух.
— Чтобы он мог познакомиться с семьей, — говорит Зеннек с усмешкой.
— И предупредим его о тебе. — Пашов снова взъерошивает мои волосы.
— Предупредите его обо мне? — я смеюсь. — Как это?
— Мы скажем ему, что если он спарится с тобой, то ему придется иметь дело с самым большим и вонючим зверем на планете, — говорит Салух серьезным голосом.
Зеннек кивает.
— Чом-пи. И почему не даешь нам его съесть.
Я фыркаю, вырываясь из объятий Пашова.
— Потому что он мой питомец, и это делает его моей семьей. Вы не едите семью, дураки.
— Ты уверена? В последнее время ты выглядишь мясистой, — говорит Зеннек, ущипнув меня за руку. Я со смехом отталкиваю его руку, но Зеннек хватает меня за талию и кружит вокруг себя. Мои братья глупые.
Мгновение спустя Мёрдок выходит из моего дома, и еще мгновение спустя на его лице написан собственнический голод.
— Не прикасайся к ней! — Он шагает вперед и выхватывает меня из рук Зеннека. — Она принадлежит мне.
Все замирают.
Пашов покатывается со смеху.
— Не трогай ее, — издевается Зеннек, встряхивая гривой и притворяясь мной. — Фарли — моя пара. — Он хлопает ресницами, глядя на меня.
Я закатываю глаза и тычу в брата пальцем.
— Ты притворяешься мной или им?
Пашов хватает Зеннека за шею и взъерошивает его гриву.
— Тебе придется быть терпеливым с ним, Мёрдок. Наш брат немного туповат.
Они все трое смеются, и Мёрдок смотрит на меня.
— Семья, — говорю я, пожимая плечами. — Это мои братья.
— Ах. — Он потирает ухо, и на его лице появляется это взволнованное выражение. Я счастливо вздыхаю. — Я рад познакомиться со всеми вами.
— А мы, — объявляет Пашов, еще раз сжимая плечи Зеннека, — рады, что ты так по-собственнически относишься к нашей сестре. Она заслуживает самого лучшего.
— Да, — мягким голосом соглашается Мёрдок, глядя на меня, и я чувствую, как мой кхай снова начинает петь.
— Твой капи-тан сегодня посещает деревню и гостит у Вэктала и Шорши. Мы подумали, что приедем и возьмем тебя на охоту, — говорит Салух, как всегда серьезный. — Познакомимся с тобой поближе, прежде чем ты получишь свой кхай и присоединишься к семье.
Я прикусываю губу. Они не знают, что он не хочет кхай.
— Возможно… — начинаю я.
Но Мёрдок удивляет меня, кивая.
— Я пойду, если Фарли не возражает. — Он смотрит на меня.
Возражаю? Не возражаю ли я, если он проведет день с моими братьями? Позволю ли я им обращаться с ним так, как будто он член семьи? Не возражаю ли я, если они покажут ему красоту нашего мира в надежде, что это изменит его мнение?
— Конечно, я не возражаю.
Мёрдок потирает голову, а затем кивает.
— Хорошо. На кого мы охотимся?
— Ах, мой друг, — говорит Салух, протягивая ему копье. — Лучше спроси, на что мы не охотимся.
***
Некоторое время спустя мои братья отправляются в путь вместе с Мёрдоком. Моя пара был закутан в дополнительные меха, чтобы согреться, очень неуклюже держит свое копье и слушает бесконечную болтовню моих братьев. Я улыбаюсь про себя, когда они уходят. Часть меня хочет пойти поохотиться с ними, но мне нужно присмотреть за Чом-пи и поговорить со своей матерью. На моем сердце слишком много бремени, чтобы нести его в одиночку. Я направляюсь в хижину моего двисти и собираю навоз, который замерз за ночь, а также наполняю его корзину с едой и разбиваю лед в его миске с водой. Чом-пи рад меня видеть, он скачет вокруг и кусает меня за одежду, чтобы привлечь мое внимание. Я сосредоточена на том, чтобы ухаживать за ним, и не замечаю, что у меня есть компания, пока не поворачиваюсь и не вижу Сессу и Таушена, стоящих в дверях.
Я выпрямляюсь.
— Что такое?
Сесса просто бросает на меня угрюмый взгляд, скрестив руки на груди. Еще через несколько сезонов он станет таким же большим и сильным, как его отец. Однако на данный момент он все еще слишком молод. Надувание губ тоже этому не помогает. Таушен — тот, кто говорит.
— Мы слышали, что твоя новая пара был в деревне.
— Он оставался со мной прошлой ночью, — говорю я им, кивая. — Но мои братья только что взяли его с собой на охоту. Если вы хотели поговорить с ним, вы разминулись.
Таушен смотрит на Сессу. Когда младший охотник продолжает молчать, Таушен вздыхает и слабо улыбается мне.
— Я хотел присоединиться к охоте на са-кoхчка для него. — Он подталкивает Сессу локтем. — Он тоже.
Часть напряжения покидает мое тело. Участвовать в охоте на са-кoхчка для соперника означает, что все прощено, и вы принимаете потерю самки, которую хотели.
— Я рада.
— Когда пойдем? — спрашивает Таушен.
Что им сказать? Я колеблюсь, но потом говорю правду.
— Этого может и не случиться. Мёрдоку не нравится эта планета, и он не уверен, что хочет здесь остаться.
На юном лице Сессы появляется недоверчивое выражение.
— Что? Но вы нашли отклик.
Я знаю. Я чувствую себя несчастной при виде их возмущения.
— С его народом все по-другому, — говорю я им. — У них нет кхая, который связывал бы их, поэтому он не понимает. Ему не нравится эта планета, и, чтобы остаться со мной, ему придется отпустить все, что у него есть. — Я пытаюсь улыбнуться, но это трудно. — Это не то же самое, что Шорши и другие. Он здесь не застрял.
— Но ты его пара. Ты понесешь его комплект. — Сесса свирепо хмурится. Его кулаки сжимаются. — Это несправедливо, что он берет единственную незамужнюю женщину в нашем племени, а затем бросает ее! — Разъяренный, он бросается прочь.
Я вздрагиваю от его слов, прижимая руки к груди.
— Мне больно, что он так расстроен.
— Он молод, — говорит Таушен, подходя ко мне. Он сжимает мою руку, выражение его лица печальное. — Он еще не научился тому, что значит ждать. Однако он научиться.
Я вздыхаю.
— Я знаю, было бы намного проще, если бы я нашла отклик у одного из охотников племени. Но я не выбираю. — И я бы не выбрала никого, кроме Мёрдока. Я люблю его. В тот момент, когда он появился, я поняла, что он мой.
— Кхай выбирает, — соглашается Таушен. Он гладит меня по руке, а затем замолкает. — Если он не останется и тебе понадобится отец для твоего комплекта, я буду этим охотником для тебя, Фарли.
Я удивленно моргаю.
— Что…
— Это не обязательно должно быть совокупление для удовольствия, хотя я бы со временем согласился на это. Мне было бы достаточно заботиться о тебе. О тебе и твоем комплекте.
Мне хочется плакать.
— Ты хороший охотник, Таушен. Когда-нибудь ты станешь хорошей парой для какой-нибудь женщины.
Его улыбка печальна.
— Когда-нибудь. — Он похлопывает меня по плечу и затем уходит.
У меня такое чувство, будто мое сердце разрывается на части. Я не хочу, чтобы Мёрдок уходил. Я не хочу уезжать с ним. Но что мне делать? Что я могу сделать? Подавляя подступающие к горлу рыдания, я выбегаю из хижины Чом-пи и мчусь через деревню, направляясь к месту, где, я знаю, мне будет уютно.