Выбор варвара (ЛП)
И я вижу, что несколько воинов в задней части группы смотрят на меня с необузданной ревностью. Неужели я украл у них Фарли? Хорошо, — думаю я безжалостно. — Она моя. Я не должен чувствовать себя таким собственником, но я ничего не могу с собой поделать. Я притягиваю ее немного ближе к себе.
Вэктал, вождь, выводит своего человека вперед, чтобы встретиться с нами.
— Это моя пара, Джорджи. — Он прикасается к щеке бледного ребенка у нее на руках. — Моя младшая дочь Вэкка.
Джорджи улыбается нам, демонстрируя зубы странной формы.
— Рада познакомиться со всеми вами. Вы с родной планеты ша-кхай или с другой планеты?
Я удивлен тем, как быстро человек понимает нечто столь непонятное для Фарли, как космические путешествия.
— Значит, у вашего народа есть возможности для межпланетных путешествий?
— Еще не совсем. Мы добрались до космоса, но ненамного дальше этого. Человечество — люди на планете Земля, откуда мы родом, — только сейчас развивается в этом направлении. — Выражение ее лица выглядит нерешительным, и она прижимает ребенка к себе чуть крепче. — Вы… значит, вы раньше не видели таких людей, как я?
— Боюсь, Земля — планета класса D, — говорит капитан Чатав. — Это запрещено до тех пор, пока ваша технология не достигнет приемлемого уровня.
Она медленно кивает.
— Ах. Ну, я не знаю, хорошо это или плохо. Хорошо, потому что мне было бы неприятно думать, что где-то крадут миллионы людей, но плохо, потому что очевидно, что кто-то их все же крадет. — Она морщится. — Мне жаль, я все время говорю о себе. Просто у нас так много вопросов, и мы не можем получить ответы теперь, когда корабль старейшин поврежден.
— Корабль старейшин? — спрашивает Нири. — Здесь есть еще один корабль?
— Спасение, — бормочет Тракан на месакке, потирая руки.
Джорджи кивает.
— Идите сюда, садитесь у огня. Мы готовим еду, хотя, признаюсь, ее немного. Мы не ожидали гостей. — Она передает своего ребенка другой человеческой женщине, у которой вокруг несколько детей. Они все смотрят на меня настороженными глазами. — И да, — снова говорит Джорджи. — Оригинальный корабль, который доставил ша-кхай сюда, в это место, все еще существует, но он очень пострадал во время сильного землетрясения несколько лет назад.
Мы вчетвером сидим на покрытых шкурами табуретах, сделанных не из дерева, а из чего-то похожего на длинные кости животных. В костере разведен огонь, и в доме собраний достаточно тепло, чтобы я мог расстегнуть молнию на своем утепленном костюме, не чувствуя, что вот-вот замерзну. Нири садится рядом со мной и наклоняется ко мне.
— Здесь много детей-метисов. Я не думала, что эти два вида совместимы, учитывая, что они с совершенно разных планет.
Я пожимаю плечами.
— Они кажутся счастливыми. — Я вижу, как один большеротый дикарь наклоняется и целует в лоб свою изящную человеческую жену, затем он берет их ребенка на руки и качает его. Детский смех наполняет воздух. Куда бы я ни посмотрел, эти люди счастливы. Это странно. Не имеет значения, что планета очень холодная и бесплодная, и что они живут в каньоне и носят меха. Все так чертовски счастливы. Это почти как если бы они наслаждались этим примитивным образом жизни.
Однако Нири права — есть много маленьких детей, большинство из них с тонкими чертами лица или более светлой окраской, которые указывают на человеческую мать. Каждый раз, когда я оглядываюсь вокруг, я вижу женщину либо с округлившимся животом, либо с ребенком на коленях. Интересно, сколько самок месакка осталось до прихода людей? Неужели их маленькое племя вымирало? Я думаю, что это была бы совсем другая история, если бы это было так, потому что, куда бы я ни повернулся, охотники, кажется, сидят в паре с людьми. Интересно.
Одна женщина с округлой фигурой и материнской улыбкой приближается к нам с примитивным котелком в руках.
— Я хочу приготовить еду, но прежде чем я это сделаю, я должна спросить, нет ли у вас какой-нибудь аллергии. У ша-кхаи нет ее, но вы, ребята, кажетесь немного… — ее взгляд скользит по увенчанным рожкам Нири и моим татуировкам. — …другими. Вы едите сырое мясо?
Нири издает звук ужаса.
Глаза человека расширяются.
— Я буду считать, что это «нет». Это тоже не то, что нравится нам, людям, но ша-кхаи предпочитают именно такое мясо. Значит, приготовленное мясо?
— Никакого мяса, — говорит Нири.
— Яйца? Корни? — Ее маленькие брови сходятся вместе. — Я могу приготовить отличную фриттату (прим. итальянская яичница, которую готовят с начинками из сыра, овощей, колбасы или мяса)…
— Мы принесли наши собственные пайки, — быстро отвечает Нири. — Нас не нужно будет кормить.
— О, я понимаю. — Человеческая женщина выглядит удрученной.
Я говорю громче, потому что, бьюсь об заклад, у них никогда не бывает гостей, а человек, похоже, рада готовить для нас. Я чувствую себя неудобно, отказывая ей.
— Я бы с удовольствием попробовал фритт-фритт…
— Фриттата. — Она сияет. — Это человеческое блюдо. Я обещаю, тебе понравится. — Она поспешно уходит.
Фарли проходит мимо, и ее рука ложится мне на плечо. Она наклоняется.
— Стей-си хорошо готовит, — шепчет она, касаясь губами моего уха. — И ты сегодня сделал ее очень счастливой.
Меня больше интересует, как сделать Фарли счастливой, но я киваю. Я наблюдаю за ней, когда она снова неторопливо уходит, помахивая хвостом. Она подходит к пожилой паре, одетой в меха, и обнимает их, разговаривая и смеясь. Это, должно быть, ее родители. Ее животное находится в одном из углов большого дома и радостно жует кучу кореньев.
Вокруг нас огромное количество людей, и для одиночек, путешествующих в космосе и не видящихся с другими месяцами подряд, это кажется почти перебором. Нам вручают младенцев, знакомят со всеми, и многие из племени по очереди подходят посидеть рядом с нами. Отец Фарли предлагает бурдюк с перебродившим напитком, от которого Тракан восклицает, что очень радует племя. Чатав тихо разговаривает с их вождем, человеческой парой с вьющимися волосами, стоящей неподалеку. Нири потягивает чай и ничего не ест, так что мне остается попробовать все блюда, которые подаются на стол, а остальные подталкивают их в мою сторону. Я стараюсь не обращать внимания на текстуру и на то, откуда могут взяться продукты. Я не хочу знать. Вкус, однако, невероятный, и я думаю, что мое удивление отражается на моем лице, потому что все вокруг хихикают каждый раз, когда я откусываю кусочек.
— Я же говорила, что тебе понравится.
— Да, — говорю я, отправляя в рот еще одну ложку фриттаты. Это вкусно, и если не думать о том, что оно готовится из яиц, мне это нравится. Эти люди не пользуются палочками для еды, только ложками, так что это небольшая проблема. Люди действительно кажутся довольно продвинутыми и не моргают глазом, слушая наши разговоры о кораблях и межзвездных путешествиях. Они понимающе кивают, когда Чатав упоминает, что мы грузовое судно, и задают вопросы о торговых постах поблизости или о том, где находится ближайшая космическая станция.
Пока я ем, одна женщина с огромным животом подходит и садится рядом со мной. Она одна из самых маленьких среди людей, и у нее на бедре ребенок, еще один — в животе, а маленький мальчик с маленькими рожками и большими светящимися голубыми глазами цепляется за ее ногу. Он наблюдает за мной с удивленным выражением лица.
— Привет, — радостно восклицает женщина. — Ты, должно быть, пара Фарли. Я услышала, как Хэйден упомянул об этом, и подумала, что стоит подойти и поздороваться. Я Джоси. — Она протягивает руку, и я понимаю, что у людей есть лишний палец. Фу.
Я все равно беру ее за руку, просто из вежливости, и пожимаю ее в знак приветствия.
— Я Брон Мёрдок Вендаси, и для меня большая честь познакомиться с тобой.
Ее глаза расширяются.
— Такой вежливый.
— Правда ведь? — Желтоволосый человек садится рядом с ней, улыбаясь мне. — Это другое дело. Я почти ожидала, что ты ударишь себя в грудь и объявишь Фарли своей. Может быть, схватишь ее за волосы и утащишь в свое логово, как пещерный человек.