Хозяйка усадьбы "Тихий уголок" (СИ)

По расчетам баронессы, если за кусок халвы просить один серебряный, все равно расходы покроются. Но девушка решила брать по две серебряные монетки. Надо же думать не только о делах насущных, но и не забывать о займе.
Слабым местом ее плана была обертка. Катерина сломала голову, не зная, что придумать. Бумага в Росине — дорогое удовольствие, даже самая дешевая сильно увеличит сумму затрат.
В это время Клавдия, чтобы сшить обновку Петьке, вытаскивала лоскутки из своего холщового мешочка, где хранила остатки тканей. Материал, полученный от провинившегося купца, весь раздали по деревням, а о себе-то не подумали, вот и остались ни с чем. Поняв оплошность, Катерина решила в следующую поездку купить несколько рулонов, так как требовалось не только сшить одежду, но и заменить постельное белье. К тому же, после разговора с бабушкой Полиной, баронесса решила заняться изготовлением одеял и подушек.
Заинтересовавшись, Катерина присела возле служанки и стала перебирать лоскутки. В детстве она любила придумывать куклам модные платья и сама же реализовывала свои идеи, благо, в школьные годы девочек на уроках труда учили шить и готовить.
Тут ей в руки попался материал, напоминающий парчу.
— Клавдия, от чего этот кусок остался?
— Так от платья вашей матушки. Оно сохранилось, я заметила его в одном из сундуков, — служанка удивленно подняла глаза на хозяйку.
— Вероятно, не обратила внимания, — задумчиво произнесла девушка.— А если мы халву завернем в него, достойно будет смотреться?
— Я видела в одной из лавок в городе, как конфеты упаковывали в специально сшитые мешочки. Наверное, и халва в такой упаковке будет смотреться богато.
Тут Катя увидела входящую в ворота Алену, жену Акима, помогавшую деревенским со стрижкой овец. Сейчас женщина выглядела сильно уставшей и еле передвигала ноги. Кисти ее рук были красными и припухшими.
— Алена, что с руками? — поинтересовалась баронесса.
Женщина недоуменно посмотрела на свои руки, потом перевела взгляд на хозяйку.
— Барышня, так шерсть пересортировывали и мыли щелоком. Отсюда и краснота.
Вот когда Катя пожалела, что, в отличие от других попаданок, не знает процесс изготовления мыла. Такое бы умение сейчас очень пригодилось.
— Намажь маслом или жиром, легче будет. По крайней мере, не так потрескается кожа, — посоветовала она.
«Все же надо поискать в лесу мыльнянку лекарственную, иначе женщины без рук останутся», — взяла себе на заметку Катерина.
— Клавдия, надо матушкино платье постирать и разрезать на кусочки. Заверну в них халву. А завтра съезжу в город и куплю семена подсолнуха.
Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Неожиданный приезд служителя закона спутал все планы.
Увидев знакомого городового, Катерина пригласила его в дом.
— Доброго дня, Екатерина Львовна. Придется вам проехать с нами, — заметив удивление девушки, мужчина уточнил: — Это по вопросу нападения на вашу усадьбу. Возьмите своего крестьянина Захара.
— Конечно, Епифан Сергеевич. Я только приведу себя в порядок. Прошу простить.
Баронесса поднялась в спальню, переоделась в кремовое платье, недавно переделанное Клавдией, сделала простую прическу и спустилась к городовому. Бричка уже ждала у ворот.
Катя понимала, что рано или поздно ее бы вызвали к городничему, но непонятное чувство беспокойства зудело где-то внутри.
Доехали быстро. Полицейский участок находился на главной площади города недалеко от храма Творца и представлял собой серое двухэтажное здание. Двери постройки ни на минуту не закрывались, периодически кто-то в форме и без входил или выходил из здания.
С помощью Захара Катерина слезла с брички и пошла за городовым, успевшим соскочить с лошади и привязать ее к коновязи*. Аким же, в последний момент решивший поехать с ними, так и остался сидеть на коне.
Просторный кабинет городничего был под стать хозяину — такой же большой, с массивным рабочим столом и огромным шкафом, сверху донизу забитым бумагами.
Навстречу Кате поднялся высокий, почти круглый мужчина с добродушным розовощеким лицом.
 
— Баронесса, добро пожаловать в мою обитель.
Он прикоснулся губами к пальчикам посетительницы.
— Добрый день, господин городничий.
— Прошу, не надо так официально! Зовите меня просто Феликс Егорович. Присаживайтесь.
Девушка устроилась в кресле для посетителей, Захар молча встал за ее спиной.
— Получить ваше приглашение оказалось неожиданностью, уважаемый Феликс Егорович.
Мужчина, нахмурившись, что-то поискал на столе среди бумаг.
— Ах вот она, — наконец довольно буркнул, доставая темную папку. — Екатерина Львовна, дело, связанное с нападением на вашу усадьбу, удачно расследовали. Вскрылось, что разбойники, которых вы нам сдали, шли по наводке.
— Я догадывалась. И дед Василий, староста моей деревни, спасший нас в последнюю минуту, так же считает.
— Нанимателем бандитов оказался вольный Сорон Тихонов. Да и, как выяснилось, деньги для выкупа своих родственников он заработал грабежом и убийствами. Мы его арестовали. При допросе он рассказал, от кого получил информацию.
Лицо Захара тут же побледнело, а плечи опустились.
— Знаю, господин городничий. После всех событий мы сидели в гостиной, и тогда Захар вспомнил, что единственный, кто знал про деньги, — это его родственник. А дед Василий подтвердил, что о Сороне ходят плохие слухи. В тот вечер Захару досталось больше остальных: получив сильный удар по голове, он долгое время пролежал в отключке. Даже после того как разбойников схватили и мои крестьяне освободили нас, он еле стоял на ногах. Уверена, его вины здесь нет.
Городничий внимательно посмотрел на застывшего столбом Захара.
— Вам лучше знать своих крестьян, барышня, — не стал спорить Феликс Егорович. — Скоро суд над Сороном и его шайкой. Приглашение на него вам пришлют.
— Спасибо, господин городничий. За все.
Катерина поднялась, следом встал хозяин кабинета и склонил голову.
***
Домой ехали молча. Никому больше не хотелось затрагивать этот вопрос.
По приезду в усадьбу Катерина вызвала Захара в свой кабинет. Она прекрасно видела, как переживает помощник, во всех бедах обвиняющий себя. Подобное самобичевание требовалось уничтожить в зародыше.
— Захар, посмотри на меня. Ты сейчас винишь себя, занимаешься самокритикой, но это неправильно.
— Барышня, я виноват, что рассказал о полученном вами займе, — голос мужчины дрогнул. — Если бы не моя болтливость, то ничего бы не случилось.
— Не факт. Вряд ли бандиты пришли только потому, что ты сказал о чем-то Сорону. Такие люди не пойдут на дело, пока не получат дополнительные доказательства. Вполне возможно, его человек караулил у банка, затем проследил за нами и увидел, сколько и чего мы закупили. Если поразмыслить, то найдется много таких вероятностей, где мы показали, что золото у нас имеется.
— Но Сорон назвал меня, — Захар поднял на Катерину глаза, в которых тлела надежда.
— Подумай, а на кого ему указывать, когда городовые стараются вытянуть из него правду, порой жестко? Своих людей он не рискнет сдать — руки у них длинные и на каторге достанут, — а тебя можно. Ты хоть и родственник, но дальний. И еще, Захар. Городничий думает так же, как и я. Иначе бы не отпустил из своего кабинета, — Катерина ободряюще улыбнулась помощнику.
Коновязь* — место для привязывания лошадей в виде столба с кольцами, кольев с протянутой по ним веревкой или закрепленной в горизонтальном положении поперечины.
  
Глава 12
 
Женщины продолжали перебирать, стирать и сушить шерсть. Мужчины были на посевной, стараясь засеять как можно больше пахотной земли. Домашними огородами занимались более-менее взрослые дети, а хозяюшек с совсем малышами бабушка Полина отправляла пораньше домой, чтобы женщины успели обработать маленький участок рядом с избой. Со всеми вопросами, если дед Василий отсутствовал, обращались к его супруге.