Соблазнительный ангел

Он шел по Оксфорд-стрит вместе Ванессой. Когда он навестил ее сегодня утром, она пожаловалась, что ужасно хандрит, тем более что дети еще спали, а Эллиот уехал из города на пару дней и, возможно, будет дома как раз вовремя, чтобы одеться к сегодняшнему балу, для которого ей срочно понадобились кружева, чтобы заменить оторванную оборку на бальном платье.
Они уже успели купить кружева и вышли из магазина, когда Ванесса радостно вскрикнула, и Стивен, проследив за направлением ее взгляда, увидел Кассандру, идущую под руку с братом.
И в этот момент некая часть его существа… души… сердца… перевернулась от восторга. Кассандра выглядела прелестной и элегантной в розовом платье для прогулок и соломенной шляпке, которую надевала на пикник. Она раскраснелась и казалась очень счастливой.
Стивен снял шляпу и поклонился:
— Мадам! Янг! Чудесный день, не так ли?
Янг смущенно потупился.
— Действительно чудесный, — согласилась Кассандра. — Как поживаете, милорд?
— Превосходно! — заверила Ванесса. — Сэр Уэсли Янг, кажется? По-моему, мы знакомы.
— Так и есть, миледи, — заверил Уэсли, наклоняя голову. — Леди Паджет — моя сестра.
— О, просто великолепно! — тепло улыбнулась Ванесса. — Я не знала, леди Паджет, что у вас в Лондоне родственники! И очень рада это слышать! Кстати, вы собираетесь на бал к леди Комптон-Хейг?
— Скорее всего, ведь я получила приглашение.
Значит, она приняла приглашение? Раньше Стивен не знал, радоваться ему или огорчаться. А вот теперь знал. Он рад, что она там будет. И если она счастлива потому, что помирилась с братом, он больше не жалел, что вмешался в ее жизнь.
— Может, леди Паджет, вы будете так добры оставить для меня первый танец? — спросил Стивен.
Ответить она не успела.
— Кассандра обещала этот танец мне, — сухо сообщил Янг.
— В таком случае другой, немного позднее?
На ее губах играла улыбка. Возможно, она думала о том, что всего за неделю смогла многого добиться.
— Спасибо, милорд, с удовольствием, — томно произнесла Кассандра.
У сэра Уэсли Янга, очевидно, не было ни малейшего желания продолжать разговор. Еще раз отвесив полупоклон, он пожелал всем доброго дня и повел Кассандру дальше.
— Знаешь, я уверена, — заметила Ванесса, когда они тоже возобновили прогулку, — что леди Паджет и в мешке будет выглядеть красивее всех лондонских дам. До чего же неприятно!
— Но ты так прелестна, Несси, что мужчины то и дело оборачиваются тебе вслед, — ухмыльнулся Стивен.
Она была самой невзрачной из сестер — и самой жизнерадостной. И казалась Стивену прекрасной.
— О Господи, — вздохнула Ванесса. — Со стороны кажется, что я напрашиваюсь на комплименты? Вот и напросилась. Как галантно с твоей стороны! Но если не слишком возражаешь, Стивен, мне пора домой. Что, если Эллиот вернется и не застанет меня?
— Забьется в истерике? — осведомился Стивен.
Несси рассмеялась и ловко крутанула ручку зонтика.
— Возможно, нет. Зато я могу впасть в истерику, узнав, что потеряла драгоценные минуты, которые могла бы провести в его обществе.
Стивен ловко обогнул шумную компанию людей, которые шагали навстречу, не замечая, куда идут.
— Сколько вы уже женаты? — спросил он.
Несси снова рассмеялась.
— Стивен, — оживилась она, — ты к ней неравнодушен?
— К леди Паджет? Да, конечно.
— Нет, я имела в виду совсем другое. Она тебе нравится?
— Да, — повторил он. — Да, Несси.
— Вот как! — обронила она.
Стивен не понял смысла этого короткого восклицания, но не попросил объяснений. И не стал обдумывать ответ, данный сестре. В конце концов он признал лишь то, что Кассандра ему нравится.
Стивен раздраженно тряхнул головой.
Довольно с него всего этого! Довольно!
Сэр Уэсли Янг был склонен пожурить сестру, узнав, что она не стала бороться за право сохранить драгоценности, деньги, дома и все остальное, принадлежавшее ей по праву, когда нынешний лорд Паджет выставил ее из дома. И сейчас она, не прилагая особенных усилий, оказалась бы богатой женщиной, а не нищенкой. Но он не стал ее упрекать. Ему было почти двадцать два, когда умер Паджет. Он приехал в Кармел на похороны и уже тогда наслушался весьма нелестных замечаний, но уехал, прежде чем Кассандре успели бросить в лицо прямое обвинение. Перед отъездом он заверил сестру, что любит ее и всегда будет любить. И что она может в любое время приехать к нему за поддержкой и защитой. Но сплетни становились все уродливее, а когда доползли до Лондона, он решил держаться подальше от сестры. Не хотелось, чтобы тень позора упала и на него. Поэтому он перестал писать ей. А вот теперь даже не мог оправдать свое поведение тем, что был мальчишкой. Потому что, во имя Господа Бога, он был мужчиной.
 
А потом, не иначе как в приступе жестокости и трусости, не дававших ему спать по ночам и терзавших днем, он решил помешать Касси приехать в Лондон. Придумал путешествие в Шотландию. А когда она все же приехала и он столкнулся с ней в парке, поспешно отвернулся и приказал кучеру наемного экипажа подстегнуть коней.
О да. Он заслужил те ночные кошмары, которые не давали ему покоя! И поскольку прошлого уже не изменишь, он сделает все, чтобы загладить свою вину, и надеется, что в течение последующих пятидесяти лет сумеет себя простить.
Поэтому вчера вечером и сегодня утром он порасспросил приятелей о лучших адвокатах в Лондоне, а позже договорился о встрече и отвез ее в адвокатскую контору.
Оказалось, что дело действительно выеденного яйца не стоит. Адвокат был просто изумлен тем, что Касси считает весьма затруднительным возврат своих драгоценностей и всего, принадлежавшего ей по праву, тем более что условия брачного контракта и завещания мужа были вполне ясны. Он вполне удовлетворился скромным задатком, на котором настоял Уэсли, и заверил клиентку, что дело будет улажено в течение двух недель, самое большее — месяца.
Они как раз возвращались домой, когда встретили Мертона. Уэсли был крайне этим недоволен. Вчера Мертон выступал в роли его совести, по крайней мере того, кто подстегнул его совесть, и Уэсли, естественно, не мог питать к нему добрых чувств. Его совесть не нуждалась в том, чтобы ее подстегивали.
Однако встреча продлилась недолго, и Уэсли отвел сестру на Портман-стрит, где мисс Хейтор уже ожидала ее, чтобы поговорить о посещении какого-то музея в компании старого друга, мистера Голдинга, бывшего единственным наставником, которого когда-то имел Уэсли. Правда, он пробыл у них в доме немногим больше месяца, и Уэсли едва его помнил.
Он вернулся домой, чтобы немного отдохнуть перед обедом и приготовиться к вечернему балу. Но камердинер сообщил, что его снова ждут в нижней гостиной.
Уэсли не узнал посетителя, хотя тот поднялся при его приближении и шагнул навстречу, протягивая руку. Гость был сильным, атлетически сложенным мужчиной, со светло-каштановыми волосами и бронзовым лицом.
— Янг? — спросил он. — Уильям Белмонт.
Ах да, конечно. Это брат нынешнего лорда Паджета. Один из пасынков Касси. Уэсли познакомился с ним на свадьбе Касси и как-то видел в Кармеле, во время одного из своих визитов. Кажется, потом он уехал в Америку.
— Рад встрече, — кивнул Уэсли, пожимая его руку.
— Канадское судно бросило якорь пару недель назад, — пояснил Белмонт, — и я немедленно отправился в Кармел, где обнаружил, что все изменилось. Где ваша сестра, Янг? Она ведь сейчас в Лондоне, верно?
Уэсли немедленно насторожился.
— Вам лучше оставить ее в покое, — предупредил он. — Она не убивала вашего отца. Против нее нет никаких доказательств, и ей не предъявляли обвинения, потому что ее не в чем было обвинять. Она пытается начать новую жизнь, и я здесь для того, чтобы никто не смел ей помешать.
Именно так он должен был бы вести себя с момента ее приезда в город. Но сейчас он говорил чистую правду. Всякий, кто хочет встретиться с Касси, сначала должен иметь дело с ним. И хотя ширина плеч Белмонта наводила на неприятные мысли, Уэсли не собирался сдаваться.