Соблазнительный ангел

— И я вовсе вас не боюсь, — добавил он.
А может, бояться как раз и стоило? Может, все его речи не более, чем попытка обороняться? У него никогда не было содержанки, хотя девственность он давно потерял и немного завидовал Кону, который, приезжая в город, всегда умел найти респектабельную вдовушку, способную его утешить. А их связь при этом неизменно оставалась тайной. Несколько лет назад у него была некая миссис Хантер, в прошлом году — миссис Джонсон. Стивен не знал, выбрал ли кого-то Константин в этом сезоне и надумает ли он сам взять содержанку или любовницу. Боже, помоги ему, отчего он вдруг стал размышлять на подобные темы?! И к тому же в самый разгар бала. Или к решению его подтолкнула женщина, не скрывавшая своих намерений?
Стивен напомнил себе, что леди Паджет вовсе не в его вкусе.
Но внезапно представил ее, обнаженную, раскинувшуюся на постели, и ощутил предательскую тяжесть внизу живота.
С него довольно!
— Леди Паджет, — твердо объявил он, — нам пора сменить тему. Расскажите о себе. О своем детстве. Где вы росли?
Она выбрала маленькое пирожное и, подняв голову, улыбнулась Стивену.
— В основном здесь, в Лондоне, и на различных курортах. Мой отец был игроком и часто разъезжал вместе со своими приятелями по маленьким приморским городкам, там, где ставки были выше. Мы жили на съемных квартирах и в отелях. Но на случай, если вы считаете мою историю весьма печальной и предназначенной для того, чтобы вызвать у вас жалость, могу заверить, что отец очень любил меня и брата. Почти так же сильно, как игорные столы. И ему, как он выражался, сопутствовала дьявольская удача. Под этим подразумевалось, что он всегда ухитрялся выигрывать больше, чем проигрывать. Матушки я не помню, но у нас с ранних лет была гувернантка, ставшая для меня второй матерью. Мы с мисс Хейтор повидали и познали мир и в реальности, и по бесчисленным книгам. Возможно, ваше воспитание было строже и правильнее моего, зато мое детство было счастливее и познавательнее.
Стивен впервые ощутил, что она лжет, хотя было невозможно сказать, в каких именно деталях своего повествования. Уж слишком она напористо высказывалась, чтобы все оказалось правдой. Скорее всего такая жизнь лишает ребенка чувства безопасности и вселяет в душу тревогу. Ведь каждый ребенок нуждается в постоянном доме.
— Правильное воспитание? Возможно, — кивнул он. — Сначала я рос в доме викария в одной из шропширских деревушек: мой отец был священником. А после его смерти наша семья перебралась в домик поменьше. Я жил с сестрами. Старшая, Мэг, теперь графиня Шерингфорд, как и ваша мисс Хейтор, заменила нам мать. Несси, средняя, теперь герцогиня Морленд, а Кейт стала баронессой Монтфорд. Я у них самый младший. И мое детство было счастливым, да и юность тоже, пока в семнадцать лет я не унаследовал титул. Это явилось для нас полнейшим потрясением, поскольку никто не знал, что я могу стать прямым наследником графа. Но я не сожалею о своем незнании, ведь все это время я готовился к тому, что мне придется много работать и поддерживать сестер. По крайней мере я считаю, что это закалило мой характер. Я понимаю все преимущества и недостатки привилегий куда лучше, чем если бы с самого начала рос среди аристократов изнеженным и избалованным наследником титула и состояния.
— Леди Шерингфорд ваша сестра? — удивилась Кассандра.
— Да.
— И она вышла замуж за пресловутого графа Шерингфорда, сбежавшего с чужой женой в день собственной свадьбы? Той, которая родила ему ребенка?
Стивена всегда раздражало, что он не мог рассказать правду о том, что произошло до и после того, как Шерри увез из Лондона миссис Тернер в ночь перед своей женитьбой на сестре Тернера. Но он обещал Шерри, что будет молчать.
— Тоби, — кивнул он. — Нежно любимый член нашего семейства. Мэг относится к нему точно так же, как к своим двум детям. Да и Шерри, то есть граф Шерингфорд, — тоже. Он их сын. Мой племянник.
— Я задела больное место, — покачала она головой. — Почему ваша сестра вышла за него?
 
— Полагаю, потому что он ее попросил. А она не прочь была согласиться.
Кассандра поджала губы, но в глазах светилась все та же слегка презрительная усмешка.
— Вы раздражены, — заметила она. — Я слишком бесцеремонно сую нос в чужие дела?
— Вовсе нет. Это я стал задавать бестактные вопросы. Вы в Лондоне недавно?
— Да, — кивнула Кассандра.
— Остановились у родственников? Вы упоминали о брате.
— Я не из тех людей, которых рады видеть родственники. И живу одна.
Их глаза встретились.
— Совсем одна, — добавила Кассандра, но на губах ее играла издевательская улыбка. Словно в рассеянности, она медленно обвела край низкого декольте.
Кровь бросилась в лицо Стивену. Она сделала это намеренно!
— Значит, вы приехали в своем экипаже? Одна или с ком…
— У меня нет экипажа, — ответила Кассандра. — Я наняла коляску, лорд Мертон, и кучер высадил меня за площадью. Унизительно приехать на бал в наемном экипаже, тем более что меня не приглашали. И спасибо, я согласна.
— Согласны? — переспросил Стивен.
— Принять ваше предложение проводить меня домой в вашем экипаже, — пояснила она, едва ли не смеясь. — Вы же хотели предложить именно это, не так ли? Не можете же сейчас смутить меня, сказав, что не имели в виду ничего подобного?
— Буду счастлив проводить вас домой, мадам. Мэг пошлет с нами одну из горничных в качестве компаньонки.
Она тихо усмехнулась: низкий, зазывный звук…
— Какие же неудобства создаст нам ее присутствие! Разве я смогу обольстить вас, лорд Мертон, под взглядом горничной или пригласить вас домой, если она будет путаться под ногами?
Эта странная интрига все глубже затягивала его. Она действительно хочет стать его любовницей? Впрочем, это вполне объяснимо. Прибыв в Лондон, она обнаружила, что ее репутация уже всем известна. И поэтому она — пария. Даже брат — если он тоже жил в Лондоне — не пожелал иметь с ней ничего общего. Если она собирается присутствовать на светских развлечениях, придется ехать одной и без приглашения.
Она действительно совсем одна. И вне всякого сомнения, очень одинока.
Эта женщина поразительно красива. Вдова двадцати восьми лет… В обычных обстоятельствах она могла бы надеяться на более достойное будущее, когда закончится период траура. Но по мнению света, леди Паджет убила мужа. Похоже, закон так не считал, иначе ее не оставили бы на свободе. Но общественное мнение — могучая сила.
Да, она, должно быть, невыносимо одинока. И решила скрасить свое одиночество, взяв любовника.
Все яснее ясного.
Но она выбрала его.
— Надеюсь, вы не собираетесь быть занудой и вести себя как идеальный джентльмен? — спросила она. — Не задумали высадить меня у моего крыльца, проводить до порога, поцеловать ручку и пожелать спокойной ночи?
Стивен взглянул ей в глаза и понял, что чувственное влечение и жалость — поистине опьяняющая смесь.
— Нет. Не собираюсь, леди Паджет, — признался он.
Она вновь опустила взгляд в тарелку, но ничто не привлекло ее внимания. Поэтому она вновь посмотрела на него. На шее нервно пульсировала жилка.
— Мне больше не хочется оставаться на балу. Я танцевала. Поужинала. Встретила вас. Отвезите меня домой.
Он снова ощутил, как напряглась его плоть, и постарался побороть охватившее его желание.
— Боюсь, что пока не могу уехать. Две молодые дамы обещали мне следующие танцы.
— И вы должны выполнить свои обязательства? — осведомилась Кассандра, вскинув брови.
— Разумеется. Как же иначе?
— Вы действительно джентльмен. Какая досада!
Стивен огляделся и увидел, что гостиная быстро пустеет. Из бального зала доносились звуки настраиваемых инструментов. Встав, он предложил руку леди Паджет.
— Позвольте проводить вас в бальный зал и представить… — начал он.
Но к ним уже шел Эллиот, и Стивен мгновенно понял почему. Семья сплачивает ряды, вот только непонятно, ради Мэг или ради него.