Последняя капля (СИ)

Рядом с хрипом корчился Гнат, зажимая руками живот, он выл на какой-то тоскливой ноте.
Снова хлопки — и кто-то вскрикнул от боли.
Да, что тут такое происходит…
Но — всё внезапно стихло.
Только выл Гнат, однотонно и протяжно, да кто-то там рядом сучил ногами — было слышно, как скребут по земле подошвы ботинок.
Хлопок — хрип — и не слышно более скребыхания.
Звук шагов.
— Главный где?
Это к Гнату.
Говорившего видно не было, проклятый пень закрывал весь обзор.
— Тута вин… Вона, джинса синяя и штиблеты кожаные…
— Не врёшь?
— Да… я… я, как на духу…
— Смотри, во вранье помирать фигово!
Хлопок.
Звук шагов — тень упала на лицо.
Вот те и здрасьте… а в лесу тогда кого привалили?
Живой, подлюка… и со стволом в руках… фигово!
— Это, стало быть, ты у них главный?
— Чё те надо… москаль…
Мужик недобро так сощурился… и ногу пронзила острая боль — он выстрелил в упор, не прицеливаясь — но, сволочь эдакая, попал куда хотел!
— Бинта я тебе не дам — его ещё заслужить надобно!
— Сука!
Винтовка опять приподнялась… но выстрела не последовало.
— Я никуда, как ты понял, не спешу. Живых подельников у тебя здесь не осталось. Помочь некому. Тех, что из деревни приедут — тоже встречу… и ты понимаешь — как! Я уж постараюсь, чтобы ты всё это увидел — и помереть тебе до этого времени не дам. А потом… потом вернёмся к разговору.
— Твоя власть — пануй!
— Моя, — усмехнулся мужик. — И никто тебе тут не поможет. Вообще никто. И потерять сознание, чтобы тихо отойти — тоже хрен получится. Не сомневайся — я, хоть и не медик, но кое-что в лекарствах понимаю — будешь в полном сознании, чтобы всё видеть и понимать. И чувствовать — ну, это уж само собою разумеется…
— И что тебе надо… умнику такому?
— Кто дал на меня заказ?
— Тебе его не достать! Не по зубам!
Хлопок — пуля бьёт в землю около головы, песок и мелкие камешки неприятно стегают по лицу.
— А вот это — уже не твои проблемы вообще. О другом побеспокойся.
Сволочь! Говорит негромко, голоса не повышает… это-то и страшно! Видно, что держать себя в руках он умеет, и никакие эмоции его из себя не выводят. Такого хорошо иметь в друзьях, и — боже упаси — заполучить во врагах!
— А смысл? И так помирать — и эдак! Ты ж меня в живых не оставишь?
— Так и помереть по-разному можно…
Черт! И ведь ничего не сделать же! Пистолета нет… есть, правда, ещё и нож — так ведь эта сволочь близко не подойдёт! А если попробовать?
— Хреново мне… — закатил глаза атаман.
«Сам же сказал — в лекарствах маракует, значит, точно подойдёт, чтобы мне хоть чего-то дать — надобно подойти ближе!»
— Другую ногу прострелить? Не проблема вообще! Щас сделаю!
Лязгнул металл — и Тарас дернулся, воочию представив себе, как пуля пробивает ему здоровую ногу.
— Э! Ты чё там⁈
— Ты глядь! Надо же⁈ Так быстро оклемался — даже и ляжку простреливать не пришлось! — и злодей, недобро ухмыльнувшись, спрятал в кобуру пистолет.
Димитр не ждал никаких хороших новостей. Последнее время настроение и самочувствие стабильно оставляли желать лучшего — поводов для веселья как-то вот, ни разу не наблюдалось. Понятное дело, что в офис он появлялся всегда вовремя — нельзя было давать никаких поводов для пересудов и прочего. У босса повсюду имелись глаза и уши, и не следовало давать ему лишних козырей.
Вот и сегодня, припарковав автомобиль, он направился к своему отдельному входу. Он всегда так появлялся на работе, и секретарь хорошо был осведомлён о его привычках. Да и, кроме того… любое отступление от раз и навсегда установленных им самим правил тотчас же станет известно боссу. И один только господь всемогущий знает к каким выводам он может вдруг прийти…
Вот и сегодня, он привычно поднес к считывателю ключ-карту, толкнул дверь… и что-то твёрдое вдруг упёрлось ему под лопатку.
— Ни звука… — прозвучал в ушах зловещий шёпот. — Лишнее слово — и в спине тотчас же появятся незапланированные дырки… для принудительной вентиляции лёгких!
  
А чья-то рука тем временем охлопала его по бокам и извлекла из оперативной кобуры пистолет — незнакомец оказался весьма предусмотрительным!
— Ну? — прошептали на ухо. — Чего ждём?
Поднявшись на второй этаж, Енев открыл дверь и вошёл в кабинет.
— Сигнализация… Наберёшь не тот код — и… сам понимаешь…
Он понимал.И старался не давать никаких поводов для резкой реакции незнакомца. Преступный мир прекрасно был осведомлён о том, кого трогать не следовало — ни при каких обстоятельствах! Во избежание, так сказать, неприятных последствий…
Так что это, кто угодно — но, точно не уличный грабитель! Не говоря уж и о том, что он как-то ухитрился остаться незамеченным при подходе к зданию — а Енев в с е г д а тщательно проверялся на подступах к офису! Более того, даже никогда не останавливал машину сразу на стоянке (каждый раз на новом месте), а всегда проезжал мимо, внимательно осматривая подходы к дому. Уже одно это заставляло отнестись к предупреждению незваного гостя всерьёз!
Подтверждающее мигнул зелёный светодиод на пульте — код принят.
— Сейф…
И здесь он послушно выполнил требования гостя.
Кстати, злодей очень ловко ухитрялся оставаться вне поля зрения — даже в зеркале удалось заметить только темно-салатовую куртку незваного гостя. Лица же рассмотреть не получилось…
— Сядь… — пистолетный ствол подтолкнул его к креслу.
И здесь Димитр вынужден был отметить чёткость действий незнакомца — его усадили в гостевое кресло. Глубокое, массивное и с высокими подлокотниками. Опрокинуть его не так-то уж и просто — тяжёлое. Да и вскочить быстро из него не получится — для того и придуманы высокие подлокотники.
А гость тем временем опустился на место хозяина.
И вот только тут Еневу удалось его рассмотреть!
Что ни разу не добавило ему хорошего настроения.
Русский… тот самый…
Плохо дело!
А гость, похоже, ничуть не смутился тем, что его инкогнито оказалось раскрытым. Уселся поудобнее и с интересом рассматривал пистолет хозяина.
— Вы стали носить оружие… понимаю. Настолько не хотели подобной встречи?
Димитр только плечами пожал — всё и так совершенно очевидно. Русский пришёл не куда-нибудь, а к нему в офис. Тем путём, который знал, надо полагать, ныне покойный, Миколайчук. И какой смысл сейчас проверять очевидные факты? Вопрос в том, как теперь е м у самому вывернутся изо всей этой… как говорят русские, перердяги? Или ещё как-то там? А не всё ли равно⁈
— Вам нечего сказать? — приподнял бровь визитёр.
— А это может что-то изменить?
— Хотите меня уверить в том, что вы тут самая главная фигура?
— Нет. Не самая. Но какой смысл мне быть с вами откровенным? В живых, надо полагать, вы меня не оставите? О судьбе Миколайчука и его людей даже и не спрашиваю…
— И правильно, кстати говоря, делаете… — кивнул русский. — Я не особо-то верю в загробный мир и всё такое прочее, но если он и есть — то им всем там сейчас приходиться весьма несладко.
— И зачем тогда мне с вами откровенничать?
— Ну, Кресс, в своё время, такой выбор сделал… И как я полагаю, об этом не пожалел!
Кресс⁈
Хозяин кабинета аж поперхнулся!
Так, выходит, всё это время они ловили не того⁈
И эта реакция не осталась незамеченной гостем.
— Да, всё произошедшее в вашей, скажем так, «школе подготовки», дело моих рук. Ваш товарищ не принимал в этом никакого участия. Вот, на заключительном этапе — да, тут он поработал и сам.
«Теперь — точно конец… живым он меня после такого заявления, не оставит…»
— Кстати, и ваш, этот… Тарас, тоже какое-то время думал похожим образом. Но, как видите, я здесь, в вашем офисе.
— Он… рассказал вам всё?
— А как вы сами-то думаете? — ехидно ухмыльнулся русский. — Всё — и даже сверх того…