Последняя капля (СИ)

А вот её исчезновение или гибель — повод проорать ещё раз — «Только м ы можем обеспечить вам защиту! Не полиция, не власти — только м ы!»
Выгодно со всех сторон. Как вошёл в ворота — так и остался… навсегда!
Как мог, я постарался ей на это намекнуть. Не уверен, что она меня поняла… во всяком случае, виду не подала.
— Полиция сняла свой пост. Его более не охраняют. Мы можем навестить его в любой момент.
— Нет. Не надо. Он поедет за женой — они очень привязаны друг к другу.
— И по дороге…
Хозяин кабинета покачал головой.
— Т у д а он должен доехать в целости и сохранности! Пусть приедет и заберёт свою женщину. Соответствующие договорённости уже достигнуты — ему не станут мешать. А вот, когда они куда-либо уедут из города…
— Понятно. Поиски ни к чему не приведут, не беспокойтесь.
— Вот именно! Пусть думают, что они попросту куда-то сбежали. В ту же Россию — отчего бы и нет? Никаким словам русских, что они не пересекали границу, всё равно никто не поверит. Все знают — русские всегда лгут!
— Мы подготовим соответствующие доказательства, — кивнул гость.
— Со своей стороны — и мы на этот счёт позаботимся…
— Надеюсь на вас!
— У нас есть некоторое количество соответствующих… скажем так, людей, которые могут быть задействованы в данном мероприятии. Не сильно, к сожалению, обученных — но их много, и мы не несём никакой ответственности за их дальнейшую судьбу. Их и задействуем!
Енев опустился в кресло.
Нажал кнопку на селекторе.
— Да, шеф! — голос секретаря был, как всегда, вежливым и предупредительным.
— Двойной эспрессо! Без сахара!
— Принято, шеф. Ещё указания будут?
— Э-э-э… когда там прибудут эти… головорезы?
— Уже здесь. Пришли полчаса назад, вы тогда ещё не прибыли.
Ну, да — кабинет Енева имел отдельный вход. И проходить через приёмную не было необходимости. Да и не все гости, которые здесь иногда появлялись, должны были быть зафиксированы камерами в приёмной…
— Ну… подождут. Сначала — кофе!
К тому же, у него имелся повод для плохого настроения!
Бывший подчинённый — Кресс, прислал вчера оскорбительно-язвительное письмо, где недвусмысленно намекнул на некоторые, хорошо ему известные, моменты. Которые неизбежно станут достоянием продажных писак, буде хоть кто-нибудь рискнет повторить фокус с налётом на его квартиру. О последствиях он не распространялся — это и так было понятно.
«Не стоит за мной гоняться — это может выйти вам боком!»
И ведь, совершенно по-русски выразился, стервец!
И как теперь прикажете обо всём этом докладывать шефу?
Хорошо ему — в посольство никто не наведается, даже и у Кресса не хватит на это наглости. А в городе старик не появляется — нет необходимости. Поднимет трубку — и к нему кто угодно, за исключением, может быть, местных министров, с поклоном прибежит! И будет считать это за честь! Оказанную персонально ему!
Но докладывать надо… нет гарантии, что письмо пошло только по одному адресу.
Крепкий кофе слегка взбодрил и несколько поднял настроение. Опрокинуть ещё и стаканчик виски?
Хм… а почему бы и нет?
Нажата кнопка на селекторе.
— Джеффри, запускайте этих… ну… которые пришли.
— Да, шеф!
Енев поднял голову от бумаг, когда возня и стук кресел, наконец, прекратились.
М-м-да… и с кем только не приходиться работать!
Персонажи — один другого краше! Живописно одетые, в наколках. Словно на карнавал собрались! Хоть сейчас их… в зоопарк, дабы публика повеселилась. И ведь было же такое не так-то уж и давно…
— Всё? Все устроились? Тогда — слушайте меня!
— Нэ розумием по-москальски…
Что⁈
Димитр аж поперхнулся!
В конце-то концов — и эти деятели, и тот русский — они все из одной страны! По возрасту старший из посетителей ему, если и уступал, то совсем немного. Они выросли в одно и то же время, может, даже и ходили в одни и те же школы…
И — нате вам!
«Нэ розумием!»
  
А на каком, черт тебя дери, языке ты тогда разговаривал? Когда был сопливым мальчишкой?
Ему ещё одолжение делают, говорят на понятном ему языке — а он ещё и… как это по-русски… а, выкобенивается! Что это такое, по правде говоря, и сам-то Димитр толком не знал. Но что-то, явно, не очень хорошее…
— Так… — медленно закипал Енев. — Понятно…
Палец нажал кнопку селектора.
— Джеффри! — Димитр специально сейчас говорил по-русски, чтобы его хорошо могли слышать его «гости». Секретарь поймёт — он знает четыре языка.
— Да, шеф!
— У этих… ну, что сейчас у меня сидят, въездные визы — аннулировать! Выслать к чертям собачьим из страны! Всех — с семьями, если они есть, и со всеми родственниками! Пожизненный запрет на въезд в ЕС!
— Принято, шеф.
— Но, сэр! — вскочил с места тот самый, что «нэ розумию».
— Молчать!
И громила послушно опустился на место.
— Это вы поняли, так? Отвечать!
— Да, сэр…
— А какого же тогда чёрта, вы мне тут комедию устраиваете⁈ Нэ розу… тьфу, язык сломать можно!
— Прошу меня простить, сэр!
— Значит так — сразу внесём ясность! — Енев поудобнее устроился в кресле — началась хорошо знакомая работа. — Вы — наёмники! Нанятые мною для выполнения конкретной задачи! Это понятно?
— Да, сэр! — на морде громилы было написано искреннее раскаяние. Вот, и здоров же мужик врать! Ему бы, с такими талантами, в театре играть!
— Вы выполняете свою работу — я её оплачиваю. И на каком бы языке я не отдал вам приказание — оно должно быть исполнено! В срок — и полностью. Не понимаете по-русски? Прекрасно, сербскохорватский или суахили устроят вас больше? Так понятнее будет?
— Лучше по-моск… по-русски.
— Всё — закрыли вопрос!
Снова нажата кнопка селектора.
— Джеффри, по визам и прочему — пока, стоп! Останови процесс депортации родственников.
— Принято, шеф!
Уже на пороге останавливаюсь и окидываю взглядом хорошо знакомую комнату. Как много времени мы тут провели вдвоём! Сколько было здесь всего — радости и небольших разочарований…
А на шкафу так и остался лежать недорасшитый гобелен — Мария занимается ещё и этим. Художник!
Помниться мне, она обещала его отдать в детский приют — у нас тут, в городе, и такой, оказывается, есть! Были мы там с ней…
Вернусь ли я ещё сюда хоть когда-нибудь?
Не факт.
Но всё необходимое для того, чтобы тут «случайно» что-то не загорелось бы — я сделал. Да и вообще… лучше сюда чужим людям не заглядывать — могут пожалеть!
Машина уже стояла у калитки, в бюро проката я позвонил ещё вчера. Рассчитываюсь с водителем, забрасываю сумку на заднее сиденье — поехали!
— Всё тута? — Тарас Миколайчук обвёл глазами комнату.
Вроде бы все… никто никуда не свалил…
— Слухайте сюда! — он бросил на стол пачку фотографий, которые ему предоставил заказчик. — То наш клиент! И его дружина!
Фотоснимки разошлись по рукам, в комнате возник неясный гул — в основном, обсуждали внешность жены клиента. И было что обсуждать — снимки сделаны на совесть, её там подали очень даже качественно. На мужика же глянули мельком — обычная морда, ничего особенного…
— Она живёт тут, в городе. Какой-то там центр… укрывище для пострадавших жинок… не суть! Туда не суёмся, нэ трэба! Мужик её и сам оттуда заберёт.
— Пешком придёт? — задали вопрос из толпы.
— Ни, машина у него е…
Новое фото — темно-серый седан с местными номерами.
— Прокатная тачка. На ней будет.
— Ясно…
— Задачка такая! Не мешаем ему, пущай свою жинку сам оттуда и выводит. Смотрим издаля, ведём — и за городом аккуратно принимаем! Тачку не портить! С битыми стеклами и дырами от пуль в дверях за неё мало дадут. Усё ясно?