Самый лучший комсомолец. Том пятый (СИ)
Для населения, впрочем, «закрытость» имеет весомый плюс — Родина компенсирует логистические неудобства и усиленный контроль со стороны спецслужб первой категорией снабжения.
Нам, само собой, никаких проблем сюда попасть не составило — один звонок по пути к аэропорту — и вот тебе, сказочный мальчик, спецборт с полным набором потребных для рейда сотрудников. Когда наш «Ил» набрал высоту, я вышел в проход и провел мини-брифинг:
— Стране всегда нужно больше одной силовой структуры — для конкуренции и приглядывания за смежниками. Если служба одна, она начинает деградировать и насыщаться погрязшими в кумовстве «оборотнями». Посему для нашего общего дела, товарищи, крайне вредна случившаяся в Саратове год назад свадьба сына майора КГБ Игоря Яковлевича Капульника и дочери генерала ГУВД Демьяна Гавриловича Дегтярева. Так-то ничего страшного — молодые люди сами в органах не служили, казалось бы — совет да любовь, однако молодой человек, доселе к органам никакого отношения не имевший, начал подозрительно быстро делать карьеру — уже в капитанах ходит, и едва ли в нем проснулись скрытые таланты. Еще интереснее для нас выглядит жена Игоря Яковлевича — она у нас по торговому направлению трудится. Так что дело нам предстоит откровенно грязное — не каждый день генерала ГУВД, так удачно выдавшего доченьку за отпрыска смежника разрабатывать приходится. Если оставить Саратовские дела на самотек, через несколько лет мы получим характерную для наших любимых мафий спайку — КГБ, МВД и торговики, что прямо отразится на благосостоянии граждан.
— Не убоимся! — к веселью личного состава подвел итог мой старый знакомый генерал Госбезопасности Федин.
Понравилось видимо законность мне помогать насаждать — для карьеры полезно, за Краснодарский край уже к награде представили.
Щелоков, как ни странно, уже во вкус вошел и активно перетасовывает аппарат. Высшие чины МВД его ненавидят — своих сдаёт, где это видано⁈ — а вот все кто рангом пониже чуть ли не на руках носят за обилие открывающихся после продолжающихся уже больше года чисток вакансий. Ну и каким бы наивным это не показалось, но «честь мундира» в эти времена не пустой звук, и начальника за образцово-показательную борьбу с «оборотнями» уважают и в народе, и львиная доля коллег. Все ведь просто — не бери взяток, честно работай на вверенном Родиной участке, и все у тебя будет хорошо. И таких, кто хочет «хорошо» — подавляющее большинство.
Саратов встретил нас неприветливо — противным мелким дождиком, поэтому быстренько погрузились в армейский транспорт — по «легенде» у нас внезапная проверка окружающих воинских частей. Товарищ генерал отправился парализовывать местное КГБ, а Андрей Викторович с пачкой полковников — органы МВД. Оба будут долго и вдумчиво копаться в документах и разговаривать с подозреваемыми, ну а мы — это пяток бригад — как обычно, будем идти по следу снизу доверху. Себе (я, Вилка и дяди Витя с Петей) я выпросил самую вкусную цель — центральный рынок.
По пути любовались характерной для Родины архитектурой — тут тебе и дома Имперской постройки, и деревянный частный сектор, и, конечно же, жилые районы из «хрущевочек» и «брежневок». «Андроповок» пока не существует — просто строим «улучшенки» первых двух типов. Ничего, деду и так чем гордиться будет.
— Кооперативность пищевого характера имеет место быть, — поделился с товарищами выводами. — Значит имеют место быть и хищения соцсобственности. А вон там магазин шмоток с дивным названием «Татьяна». Откуда одежка? Уже не из рядом ли расположенного государственного магазина одежды? На обратном пути заглянем, пощупаем.
Соратники были не против, и дядя Витя по установленной в нашей «Таблетке» рации доложил о побочной цели куда следует.
— У меня жена там ползунки покупала, — поведал крутящий баранку армейский младший лейтенант. — Дорого, зараза, но по госцене поди достань. Может и правда — из одного магазина в другой и перетаскивают с накруткой. Заколебали эти кооператоры, если честно — по госцене ни черта нет, а у них все всегда есть, только кошелек пошире открывай.
Очень проблемно элементы капитализма в СССР приживаются. Если по уму, то каждого второго сажать придется. Руки очень чешутся, но нельзя — переходный период это всегда сложно, но образцово-показательные порки по телевизору показывают ежедневно, чтобы совсем не наглели. Фигня, статистика собирается, кооперативно-производственный сектор набирает обороты, колхозники старательно выращивают скотину на убой и овечек на шерсть — их на это сверху поощряют, льготными кормами и почти бесплатными детенышами из питомников. Мы же не одни такие умные, вьетнамских свиней плодить — все всё подряд плодят. Химия тоже не дремлет — за год четыре завода по производству синтетического шмотья открыли, в эти времена народ «одежду из нефти» всей душой любит — не выцветает, прочная и яркая. Повезло нам с нефтью конечно, жалко что ею питаться нельзя — вообще бы больше нифига не надо было.
— А раньше лучше было? — спросил дядя Петя.
— Ну как сказать, — пожал плечами служивый. — Когда как: успел — достал все что надо по госцене. Не успел — извини-подвинься. Так-то оно может и правильно: теперь в очереди полдня стоять не надо. Кусаются цены, но нам и зарплату подняли. С женой вместе триста семьдесят рублей получаем — жить можно. Но как-то все равно противно торгашам переплачивать.
— У китайцев поговорка есть, которую можно примерно перевести как «Не дай вам бог жить в эпоху перемен», — поддержал я разговор. — Но и без перемен нельзя — мир-то на месте не стоит, каждый день что-то новое появляется, и государство вручную всю номенклатуру товаров контролировать просто не может — надорвется. А когда надорвется — из магазинов вообще все пропадет. Вот увидите, товарищ лейтенант — за пятилетку новый способ существования устаканится, станет еще лучше.
— Особист наш так же говорит, — подтвердил он. — И так-то прав — у нас все время лучше становится, мы в детстве один пряник на четверых делили, а теперь вон — ешь не хочу. Брат у меня бухгалтером работает, харя — во! — продемонстрировал размеры «хари». — Потому что диабет себе нажрал — дорвался, — подумав, на всякий случай добавил. — Но честный, на свои шоколад с булками трескает — нас батя правильно воспитал. Теперь-то уж понятно, на кашах сидит — поумнел.
— У нас научные товарищи сахарозаменители разрабатывают, достигли больших успехов, — поделился я инсайдом.
У летехи допуска на такое хватает, так что можно.
— Будем специальный шоколад производить, для диабетиков, в аптеках продавать.
— Расскажу Кольке, пусть пляшет! — заржал товарищ лейтенант и осторожно спросил. — А правда что у Юрия Владимировича глаз не стеклянный, а специальный, типа ПСО — приближает?
— И еще два на затылке, — хохотнул я.
— Вот и я думаю, что брешут! — правильно понял вояка.
Остановились около рынка, и я попросил:
— Дядь Петь, давайте найдем пяток граждан и выдадим им деньги на покупку трех килограммов филе говядины у разных рубщиков.
— Давайте, — согласился он и пошел искать «тайных покупателей».
Коротая время, еще немного потрепались с лейтенантом «за жизнь» — с людьми вообще общаться полезно. Дядя Петя вернулся через пятнадцать минут, с двумя дедушками в кепках, тельняшках и синих «трениках» и тремя бабушками — эти в платьях и платочках. Помимо зонтиков, каждый нес в руке по авоське с упакованным в бумагу филе. Увидев выбравшегося из машины меня, пожилые граждане расплылись в улыбках, дедушки пожали «правильному внуку» руку, а бабушке сунули по карамельке. И откуда они их берут? Загадочно!
— Спасибо огромное за помощь следствию, товарищи! — первым делом поблагодарил я их.
Тем временем товарищ лейтенант вытащил раскладной стол, дядя Витя надел одноразовые перчатки, мы помыли топорик, и КГБшник принялся за разделку.
— Кость! — образец номер два оказался «с бонусом».
— От паскуда! — расстроилась купившая его бабушка.
— Да тут все время так — как в лотерее! — поделилась инфой бабушка. — То кости, то еще какая ху*ня, прости господи, — перекрестилась за бранную ругань. — И обвешивают постоянно. Я-то вон, учёная! — вынула из сумочки весы-«безмен». — Проверяю сразу, а кто помоложе вечно торопится, вот их и обвешивают! Совсем совесть потеряли.