Афганский рубеж 4 (СИ)

— Сан Саныч, так что с ним делать? — спросил Бойцов.
— Вот я у тебя то же самое хочу спросить, Сергеич. И просвети меня по другому вопросу. Догадываешься по какому? — сказал я, пожимая руку технику.
Бойцов с непониманием смотрел на меня, пока я наблюдал за подготовкой вертолёта к повторному вылету. Сопин раздавал указания подчинённым, иногда переходя на повышенный тон. В его бригаде тоже есть проблемы, требующие внимательного изучения.
  
— В дукан он пошёл! Я ему этот магнитофон по самые гланды засуну и заставлю каждое утро «Дельтаплан» петь, — высказывал Игорь Геннадьевич одному из взводных.
— Товарищ подполковник, он уже наказан. Инцидент исчерпан.
— Если ещё раз его фамилию услышу, дуэтом с ним петь будешь, старлей.
Дальше Сопин уже не говорил столь «проникновенно». Я повернулся к Бойцов, чтобы тот мне наконец-то ответил на давно интересующий меня вопрос.
— Командир, я не догадался какой вопрос.
— Плохо. Что за конфликт у замполита и Орлова? Почему при каждом удобном и неудобном случае старший лейтенант Ломов требует чуть ли не суда над Михаилом?
Даниил начал смеяться, а вот мне было не до каламбура.
— Бойцов, ты клоуна перед собой увидел?
— Виноват, командир. Просто не думал, что он ещё это помнит, — продолжил смеяться Даниил Сергеевич.
Мне было не до смеха в этот момент. А вот когда Бойцов рассказал причину, то и я не сдержал улыбки.
Оказывается, раньше Ломов служил в звене у Бойцова. После того как Виктор Викторович был назначен на должность замполита, их отношения не стали «прохладными». Курили и пили вместе, как и раньше. Это и сыграло злую шутку.
И вот после одного из застолий, заночевав в номере с девушками, Орлов и совершил «преступление века». А именно акт вандализма по отношению к дефицитной в эти годы обуви немецкой спортивной фирмы.
— А он другого места не нашёл, куда бы наср… наложить кучу? — уточнил я.
— Так Ломов закрылся в туалете и не выходил. Орлов сказал, что спьяну подумал, что перед ним белый горшок. Темно говорит было.
Совсем допился до чёртиков, Михаил Юрьевич! Но как-то уж не очень убедительно вся эта ситуация тянет на личную неприязнь.
В Кандагаре нас надолго не задержали. На стоянку подъехали грузовики, загрузили трофеи и уехали. А вот ракету «Страстрик» забрали на отдельном транспорте.
Сразу после разгрузки, полковник Веленов начал расспрашивать о дальнейших планах.
— Что предлагаешь, Сан Саныч? — спросил Юрий Борисович, прохаживаясь со мной вокруг вертолёта.
— Есть идея, как нам расширить зону поиска. Есть мысль, что основные маршруты гораздо ближе к границе. Но чтобы проверить, возможно, будут потери…
— Я тебе дам потери! — возмутился Веленов.
— Командир, да вы не поняли. Потери будут в военном имуществе, — начал объяснять я план, который мы обсудили с Липкиным ещё в Шахджое перед вылетом в Кандагар.
Моим предложением было взять меньше блоков, заменив их на подвесные топливные баки. Так мы увеличим время в воздухе и зону поиска.
— Как только выработаем их, сбросим и пойдём на внутренних баках. Сами же знаете, что оставлять пустые баки небезопасно.
— Знаю. А потом кто мне будет за эти баки отписываться? — вновь проворчал Веленов.
Вот скупердяй! Этих баков сотни тысяч. На каждом дачном участке стоят, а ему несколько штук жалко.
— Товарищ полковник, перехваченные караваны важнее топливных баков.
— И почему же? Ты будешь потом командованию объяснять, куда делось столько баков? Одним ведь вылетом не ограничишься. Расход будем иметь большой. На тебя же повесят, а вот караванов может не быть.
— По мне так лучше иметь расход баков, чем расход людей, которых оружие с караванов может убить.
Настрой Веленова поменялся.
— Только аккуратно. И чтоб сразу доложил, как прилетите.
  
Глава 24
 
Возвращаясь в Шахджой, я знал, что придётся разбираться с внутренними делами, которых за утро накопилось достаточно.
Не успел я войти в штаб, как на полусогнутых ногах ко мне подошёл начальник штаба майор Пяткин.
— Сан Саныч, у нас беда, — нервно сказал Алексей Гвидонович.
— Все живы? — задал я встречный вопрос, идя по коридору и снимая на ходу куртку.
— Эм… да. Тут другое.
— Ну, значит, это не беда. Либо временные трудности, либо поставленные задачи. Глаголь, Гвидоныч, что там.
— К нам летит главный штурман ВВС 40-й армии. Хочет проверить, как мы летаем на эти… ночные охоты.
— Хорошо. А беда-то в чём? Как будто первый раз к нам едут.
Я открыл дверь кабинета и быстро вошёл. Пока раздевался, Пяткин объяснил, почему стоит этого штурмана бояться. Мол, после визитов этого полковника, у многих командиров возникают проблемы.
— Гвидоныч, он летит свою работу делать. А именно проверить, как мы делаем свою. Это нормально. Я не понимаю, чего ты паникуешь.
Пяткин вроде успокоился. Через несколько минут в кабинете уже сидели замполит Ломов, заместитель по ИАС Моряк и тыловик Сычкин. Самый счастливый был именно Яша.
По своим каналам он уже узнал, что ему уже «дали» медаль. Как и многим другим. Теперь нужно дождаться только появления их в Кандагаре и переправить в Шахджой.
Небольшое дневное совещание должно было начаться 5 минут назад, но меня отвлёк звонок комполка. Веленов продолжал свой инструктаж, который он начал ещё в Кандагаре.
— Контроль высоты, местоположения в строю. Обязательно каждые 10… нет, 5 минут — контроль за остатком топлива. А лучше вообще за всем, — продолжал я слушать указания Юрия Борисовича.
— Так точно, товарищ командир. Что-то ещё?
— И за личным составом смотри. У тебя всё вроде спокойно, но бдительность усиль.
Командир полка что-то сильно «заинструктировал».
— И главное — летите ночью только после прибытия старшего штурмана.
Вот и командование себя проявило.
— А почему именно так? Разве у нас все задачи не согласовываются по линии генерала Целевого, который рядом сидит в Кабуле?
— Клюковкин, ну ты ж не первый год в армии. Не одного тебя к орденам нужно представлять. Кстати, ты в курсе, что я на тебя готовлю представление на орден Красного Знамени?
Приятно слышать, что меня так высоко ценят. Этот орден — следующая ступень в наградной системе. Наверняка Рэм Иванович постарался.
— Теперь знаю. Очень рад, — ответил я.
— Короче, жди полковника Углова. Сегодня должен прибыть.
Теперь хоть знаю, кто прилетит всё координировать. Углов Антон Павлович — главный штурман ВВС 40-й армии. Ни разу в жизни его не видел, но слухи о нём не самые приятные.
В первый раз слышу, что кто-то из представителей штурманской специальности может иметь скверный характер и репутацию самодура.
— Будем ждать, командир, — ответил я Веленову.
— Организуй встречу, питание, проживание. Про досуг не забудь…
Хорошо хоть не баню с девками ему подавай! На словах про досуг, разговор с Юрием Борисовичем и закончился.
Только я повесил трубку, как мои подчинённые тут же ринулись со мной обсуждать насущные проблемы. Да так, что стали друг друга перебивать.
— На повестке сейчас… — начал Ломов.
— Я осмотрел расположение… — продолжил Пяткин, перебивая коллегу.
— Что нам ваше расположение⁈ У нас скоро… — возмутился Ломов, продолжая склонять к обсуждению каких-то мероприятий партийной работы.
— Не ваше, а наше! Не сделаем, и будет плохо, — вновь его перебил Гвидонович.
Я громко прокашлялся, дав понять, что перепалку в моём кабинете необходимо заканчивать.
— Дебаты прекращаем и переходим к обсуждению в первом чтении. По старшинству. Алексей Гвидонович, что у нас за проблемы?
— В очередной раз не пришли запчасти на спецтехнику…
И далее по списку. Только решил проблемы со снабжением, как появились новые.
— Что с запасами? Ими можем воспользоваться? — спросил я, помечая себе в рабочей тетради красным карандашом необходимость решения вопроса с запчастями.