Печать Сансары (СИ)

Я посмотрел на них, и вдруг очень забеспокоился.
— Э-э, да?
Первый дежурный передал мне страницу, в которой, по сути, говорилось, что я согласился на процедуру по собственной воле и без принуждения. Там был небольшой флажок, который я мог отметить, если мне угрожали или шантажировали, и еще один квадрат большего размера для моей подписи. Я подписал имя Дитрия, моя рука слегка дрожала, а затем вернул его.
Юра подписал что-то свое, а потом передал и обслуживающему персоналу.
— Можете идти, — сказал первый служитель.
Юра вопросительно взглянул на меня, и я отчаянно попытался в последний раз направить свою силу в конструкцию. Я сделал… Что-то с ним еще в Минае, когда я в панике бегал по округе. Моя сила могла делать то, что мне было нужно, просто она не сотрудничала.
Ничего такого. Я вздохнул и неохотно кивнул.
Юра нерешительно положил одну руку мне на грудь, место в центре, где находился мой силовой камень, а другую руку поверх моей собственной руки, вводя его конструкцию.
— Ты уверен?
Я знал, что обязательно должен отказаться. Это казалось слишком зловещим. Разве я не утверждал, что люблю избегать дискомфорта?
— Если мы их найдем, мы сделаем все возможное, чтобы помочь «пятому», — тихо сказал я. — И без крайней необходимости мы не причиним ему вреда. И ты позаботишься о том, чтобы о Тали хорошо позаботились, чтобы она могла как можно быстрее оправиться от всего этого.
Юра слабо улыбнулся.
— Это не убьет тебя, тебе не нужно беспокоиться о последних словах.
— Вы так говорите, но… — я понизил голос до шепота, — Мои обстоятельства нельзя назвать обычными.
Он отдернул руку.
— Ты прав. Мы не должны рисковать.
Я взял его руку и положил ее обратно.
— Нет. Что бы ни случилось, мы должны остановить ее и спасти ее детей, пока она не превратила их в монстров. Это важно. Я доверяю тебе управлять делами и готов рискнуть.
— Хорошо, — сказал Юра, а затем разорвал мой разум на части.
Я не мог думать, не мог сосредоточиться, не мог сосредоточиться ни на чем. Что-то отозвалось эхом, что-то высокое и резкое, но между ощущением и его значением отсутствовала связь. Я ничего не видел и все, вспышки бессмысленного света и цвета. В основном я чувствовал панику. Инстинктивное понимание, что со мной что-то не так, что что-то должно быть, но его нет.
Ощущение вспыхнуло и исчезло, холодное, пустое и острое. Такой острый. Но в основном пусто. Я не мог понять, как недостающие части должны были вписаться в меня, но я знал, что что-то ушло.
Оно казалось знакомым и ужасающе чуждым одновременно.
И я не мог думать.
Я существовал, существо замешательства и паники, неспособное понять. Что-то было сломано. Что-то исчезло.
Я не понял. Я никак не мог найти ответы, как бы отчаянно я ни нуждался в них.
И затем, постепенно, мои кусочки снова складываются воедино. Я не чувствовал никакой боли во время бесконечного хаоса, но теперь все это поразило меня сразу.
Мой камень горел ледяным холодом, его обычное успокаивающее тепло превратилось в резкий холод, который, казалось, высосал весь жар из моего тела. Подобно камнепадению, но более глубокому и резкому, всепроникающему и всепоглощающему. Я услышал свой крик, прежде чем понял, что это было.
Обеспокоенное лицо Юры расплылось передо мной.
— Дитрий?
Я закрыл рот, дрожа и тяжело дыша, сдерживая крик, который хотел продолжаться.
— Это сработало! — Я никогда не слышал голос Юра таким радостным.
Мне удалось выдохнуть:
— Хорошо, — и я потерял сознание.
Я ненадолго проснулся, мельком увидел незнакомую спальню и сел в внезапном замешательстве.
— Ш-ш-ш, все в порядке, — прошептала Аня.
Я узнал ее голос, хотя ее лицо было расплывчатым пятном.
— Здесь ты в безопасности.
Я кивнул в знак согласия и рухнул обратно в темноту.
  
Глава 48
 
Навык
 
Я проснулся в другой незнакомой спальне. Сейчас здесь никого не было, и мне стало интересно, неужели я только вообразил присутствие Ани.
Я поднялся на ноги, слабая головная боль была единственным последствием насильственного извлечения. Попытка вспомнить это привела к беспорядку бессмысленных ощущений, в основном к непреодолимому ощущению спутанной паники, за которым последовал сильный холод.
 
Но теперь все, казалось, вернулось к норме. Я мог думать, я мог чувствовать, как моя сила мягко гудела в моей груди, теплая и знакомая.
В последнее время я проводил слишком много времени, занимаясь глупо опасными вещами, которые привели к моей недееспособности. Мне действительно нужно было перестать позволять Юре делать со мной ужасные вещи. Но… В то же время большинство его ужасающих вещей в конечном итоге помогали.
Я вздохнул и зашагал, чувствуя беспокойство и неуверенность.
Он сказал, что это сработало. Итак, у нас было местоположение «четвертого». Будет ли это то же самое место, что и остальная часть его семьи? Или его жена спрятала его где-нибудь в сторонке, пока она занималась другими своими делами?
Они еще кого-нибудь убила? Сохранил ли Арн «пятый» хоть какую-то невинность? Я не хотел знать, что он полностью купился на безумие своей матери, но я знал, что каждый день, когда они оставались на свободе, шансы на то, что она еще больше развратит его, только возрастали.
Я ничего не мог сделать отсюда.
Несколько быстрых шагов привели меня к двери. Она легко открылась, и я выглянул в незнакомый коридор. Я ничего не узнал и позволил двери снова закрыться. Вместо этого я подошел к окну и откинул шторы.
В представлении доминировал синий цвет. Я был где-то в Зорях. Мне это показалось странным. Зачем мне возвращаться в Рамма? Зачем кому-то лететь со мной так далеко?
Я распахнул окно, собираясь выйти, но тут понял, что на мне всего лишь тонкая ночная рубашка.
Неа.
Я снова задернул шторы, нашел у кровати свернутый халат и оделся как следует. Я обнаружил, что с чисто практической точки зрения предпочитаю мантии Зорей своим обычным Раммамским. Все цельнокроеное, без лишних треугольников, которые нужно застегнуть. Дополнительный вес богато украшенного воротника был разумным компромиссом в пользу удобства. Я вышел из окна и взмыл в воздух, зависнув в воздухе достаточно долго, чтобы ощутить свое окружение, и быстро понял, что вышел из башни Юры двумя этажами ниже от его входного балкона и повернул в сторону. Я взлетел на балкон, но комната внутри была пуста. Потом я остановился, не зная, что делать дальше.
Солнце садилось. Был ли это вечер того же дня, или я отсутствовал дольше? Я чувствовал себя прекрасно, полностью выздоровел, за исключением случайных психических сбоев; краткие вспышки смущенной паники, но в них не было ничего нового. Полгода я провел в замешательстве и в панических воспоминаниях о резне, и о кошмарных тренировках. По сравнению со всем этим вряд ли стоило упоминать об этом.
Я ходил по балкону, чувствуя себя маленьким и незначительным. Вокруг меня светился город, в котором дворяне занимались своими делами, а я стоял без причала.
Юра хотел, чтобы я дрался. Нарушить законы и условности и выследить ее и ее семью, прежде чем они смогут причинить еще больший вред.
С его точки зрения, это имело смысл. Господа не торопятся с этим, а тем временем жена «пятого» была свободена, отчаялась и знала, что возмездие не за горами. Нашим единственным преимуществом снова была информация, которую мог предоставить только я. В этом была какая-то странная симметрия, но от этой мысли мне стало только плохо.
В середине? Это было последнее место, где я хотел быть. Я бы предпочел учиться с «третьим», чем сражаться. Но я все равно чувствовал себя обязанным. Я не мог отступить. Убежать снова не удалось.
«Разве я не решил, что с меня покончено? Что было время быть упрямым и делать то, что имело значение?»
Возможно, в какой-то момент у меня действительно были благородные намерения. Прямо сейчас, я просто хотел, чтобы это закончилось.