Принцесса и маг зимы, или Переписать судьбу (СИ)

— В хижину, так в хижину, — старый маг пошёл впереди, и я следил за тем, чтобы он не выкинул какого-нибудь фокуса. — Только не надейтесь, что я буду предлагать вам чай или угощение.
Риа фыркнула.
— И не думали, — в тон Айсениру ответил я. — С тебя станется напоить нас снотворным, а потом убить во сне, или, того хуже, подсунуть отраву.
Айсенир не стал оспаривать моё утверждение. А когда мы шагнули в хижину — мне пришлось нагнуться, потому что потолок был низковат, — маг весны вдруг спросил:
— Девчонка — фея? Или ещё кто-то волшебный?
— Я полагал, что такой умный и знающий человек, как ты, способный предсказать будущее, догадается, кто она, — сухо откликнулся я, устраиваясь на деревянной скамье. Риа села возле меня, не удостоив Айсенира и взглядом.
— Просто уточняю, — буркнул он, явно отметив морозный узор на моём запястье. — Повезло тебе, Избранный. Очень повезло, а почему, скоро узнаешь.
  
XXIII
 
Я сидела рядом с моим магом, держа его за руку, и напряжённо слушала рассказ Айсенира, бывшего главы клана Вэйри. А заодно читала его мысли — легко и незаметно. Они походили на хищных ястребов, готовых ринуться за добычей.
— Это повелось с незапамятных времён, — начал старый маг, устроившись напротив нас. В хижине была небогатая обстановка — стол и две скамьи, грубо вытесанные из древесины. Артефактом, создавшим невидимый купол, оказалась зелёная, словно поросшая мхом, пирамидка. Я загорелась было желанием взять её с собой; заметив это, Айсенир не без злорадства сообщил, что артефакт — одноразовый. А потом возобновил свою историю.
— Когда-то оба клана — Вэйри и Винтейри — были могущественны и многочисленны. Но со временем, чтобы избежать кровосмесительства, да и по другим причинам маги начали заключать браки с простыми смертными, — Айсенир поморщился. Он явно был не в восторге от такого. — Клан Винтейри в этом особенно усердствовал. У нас ещё оставались те, которые предпочли бы свою дальнюю родню, а не разбавлять кровь. Маги зимы же твердили, что их силы достанет и в уменьшенном виде. Но с каждым десятилетием на свет появлялось всё больше и больше детей, полностью лишённых дара.
Айсенир замолчал.
— Избранные, — напомнил Ярвенн, — ты, кажется, о них собирался поведать.
— Да, верно. Отчасти ваш клан был таким самонадеянным именно из-за того, что в каждом столетии рождался Избранный. По-вашему, Ден Утвиальгите. Но проще, как ты понимаешь, говорить «Избранный». И маги Винтейри считали, что, как бы сильно они свою кровь ни разбавили, Избранный спасёт их клан — вернее, остатки его — от неприятностей.
— А однажды маги зимы и весны вступили в схватку за власть, — мрачно проговорил Ярвенн, — за исключительное право быть советниками ке-эрлов Ванхольна. Тогда Избранный и перебил большую часть твоего клана, да, Айсенир?
— Вижу, родители тебе кое-что рассказывали…
— А ещё они прихватили с собой книги и записи.
— Всё так, — кивнул старик, почёсывая бороду. — В те времена мой прадед был ребёнком, но он крепко-накрепко запомнил ужас, который творился в Ванхольне. И пересказал мне. Только войско тогдашнего ке-эрла сумело остановить Избранного. Он погиб, — слово это из уст Айсенира прозвучало, как «подох», — в бою, отказавшись слушаться приказа ке-эрла. Остальные маги — и наши, и ваши — договорились о мире.
Я слушала, боясь упустить хоть слово. Неужели Ярвенн — и в самом деле Избранный? Что за этим крылось, кроме очевидного факта, что его сила велика и могла сравниться с драконьей?
— Впоследствии магам Вэйри тоже пришлось заключить побольше браков с простыми людьми, чтобы хоть в каком-то виде сохранить свой клан, — тяжело вздохнул Айсенир. — Годы шли. Мы стали гораздо могущественнее зимних, и нашу власть никто не смел оспаривать. Я вырос и стал главой клана. Надеялся, что магия Винтейри почти истощилась, и новый Избранный не появится на свет… Тем более, твои родители были людьми с сильно разбавленной кровью, без дара. Но именно у них родился Ден Утвиальгите, — он впился колючим взором в Ярвенна. — К счастью, моя семья давно подчистила всю историю, вымарала упоминание об Избранных изо всех книг. Твои мать и отец не поняли, что произошло. Но весть о младенце, который заморозил свою колыбель, разнеслась по всему Ванхольну.
  
Мой маг ответил усмешкой:
— Давай уж, переходи к самому главному. Ты решил заранее обезопасить клан Вэйри, заключил сделку с Краснобородым Феки, притащил алмаз…
— Я думал, что он полностью высосет из тебя силу, пока ты ещё мал и не можешь сопротивляться, — ответил Айсенир, — а потом я заберу его.
Мне вдруг представилось, как ястреб, заметив невиданного птенца, принял его за простого цыплёнка. И кинулся на него, да только…
— Что-то в твоём плане пошло не так, верно?
— Зришь в корень, Избранный! Я подкупил твою кормилицу, но глупая женщина выдала себя. Твои родители, испугавшись, начали искать убежище понадёжнее. Узнав, что открылся портал в драконий мир, шагнули туда. Когда я со своими людьми рванул к порталу, было уже поздно — он закрывался.
Ярвенн какое-то время молчал, затем спросил:
— Живы ли маги Винтейри? Или тогда вы, разозлившись, перебили оставшихся?
— Никого больше нет, — Айсенир посмотрел в сторону, и в его мыслях я прочитала такое, что меня передёрнуло. Этот кошмарный старик позаботился о том, чтобы истребить остатки клана Винтейри, давным-давно. И, судя по лицу Яра, на котором застыло поистине грозовое выражение, он тоже всё понял.
— И последнее, — мой маг ещё сдерживался, — почему ты сказал, что мне повезло с Риа?
— Она — фея, — Айсенир скользнул по мне злым взглядом. — А поскольку ты связан с этой девчонкой, то проживёшь столько же, сколько она.
— Что?! — ахнула я.
— Что слышала! — Айсенир в бессилии сжал кулаки. — Потому и страшны Избранные, что они не просто могущественны! В древние времена, когда в нашем мире ещё оставалось несколько драконов, один Избранный нашёл драконессу, ставшую ему парой! И пока она не умерла спустя три столетия, он оставался жив, клан магов зимы процветал и фактически правил Ванхольном!
Ярвенн был так же потрясён, как и я. Но тут же взял себя в руки:
— Поговорим об этом позже. А сейчас у меня к тебе просьба, Риа. Проверь ему, — он кивнул на Айсенира, — голову, чтобы знать наверняка, что он нигде не солгал. И вытащи наружу то, о чём он умолчал.
Айсенир даже не успел возмутиться, когда я посмотрела ему в глаза. Сложила вместе ладони, вспомнив, как это делал отец. И от них потекло мягкое белое сияние…
Четверть часа спустя, уже в глубоких сумерках выбравшись из злополучного леса, я не удержалась и налетела с объятиями на Яра. В ответ он начал целовать меня так горячо и страстно, что я чуть было вся не заполыхала огнём. Но тут же опомнилась, боясь, что могу навредить своему истинному.
— Подумать только, — задыхаясь, шептала я, — мы будем вместе, всегда, целую вечность, я… умираю от счастья, Яр! Если б ещё отец нашёлся, мне вообще нечего было бы желать!
— Моя принцесса! — Ярвенн крепче прижал меня к себе, да и я не хотела отрываться от него. Всей душой и телом я сгорала от желания раствориться в своём маге, любить его, как никогда не любила подлого Сиэна. И помыслить не могла, что Ярвенн будет нужен мне, как воздух, что я не сумею представить жизни без него…
Переведя дух от поцелуев и объятий, я, наконец, проговорила вслух:
— Надо возвращаться скорее. А то меня впредь не выпустят из дворца даже с усиленной охраной.
— Я могу пойти с тобой, принцесса. Скажу, что это я виноват, соскучился и опять утащил тебя в портал, — улыбнулся Ярвенн.
— Со мной ты точно пойдёшь, — заверила я, — мы должны будем рассказать маме и Келли все эти ошеломительные новости! Послушай, Яр, — оглянувшись на лес, а затем на далёкие шпили столичного города, я перевела вопросительный взгляд на моего мага, — ты ведь сюда не вернёшься?
Он ответил не сразу.