Принцесса и маг зимы, или Переписать судьбу (СИ)

Мой взгляд заметался и упёрся в предмет, лежавший в самом центре комнаты. Тарелка. Такая же белая, как пол, стены и потолок, и по виду фарфоровая. Я прикусила губу, раздумывая.
Когда мы попали сюда, Скейда — владелица артефакта, создавшая всю обстановку этого места, — наверняка обыскала нас. И могла забрать яблоко, но не стала этого делать. Оставила его мне, и тарелочку дала. Зачем?
Разгадывать её демоновы загадки я не горела желанием. А потому, минуя тарелку, бросилась к двери и попыталась открыть её. Дверь предсказуемо была заперта, и сколько бы я ни старалась поджечь её, это не помогало. Обернувшись феей, я хотела протиснуться наружу через замочную скважину. Та оказалась чересчур мала. Похоже, и ключик к ней подошёл бы лишь такой же крохотный…
— Отец! Ярвенн! Келли! Ну, где же вы?!
Устав от метаний, едва не охрипнув от криков, я приняла обратно человеческую форму. Подобрала яблоко и уселась на пол перед фарфоровой тарелкой Скейды. Похоже, сейчас мне оставалось только одно. И, прокатив яблочко по тарелочке, я попросила его показать мне отца. Он был третьим после меня и покойного Сиэна, кто держал яблоко в руках. Единственным, о чьей участи я могла узнать. И, когда тарелка начала светиться, моё сердце бешено застучало в груди.
Сначала я увидела отца, прикованного к белокаменной стене, и оковы его блестели, словно золото. Затем яблоко показало мне огромную комнату, служившую, судя по всему, одновременно и библиотекой, и лабораторией. Здесь были книжные шкафы с множеством полок и лесенок, чтобы забираться на самый верх. Столы, заставленные всевозможными склянками, котелками и сосудами, как у Ании. Под потолком сушились пучки трав. Один из них как раз снимала Скейда, и я уставилась на неё.
Ведьма была в сером шёлковом платье с пышными рукавами, словно знатная госпожа. Светлые и довольно жидкие волосы падали на её узкие плечи. Казалось, что Скейде не больше тридцати пяти — тридцати шести лет. Всё правильно: внутри артефакта уже не требовалось притворяться старухой-лекаркой.
— Неужели вам не по душе мои оковы, Дааль? — явно продолжая разговор, с усмешкой спросила ведьма. Может, для Феки она и смягчала голос, но сейчас он больше всего походил на гадючье шипение. — Они как раз под цвет чешуек на вашем сюртуке. Вы же любите всё красивое… и золотое.
Возможно, это был намёк на фей, на мою маму. Я перевела взгляд на отца. Он ответил ровным, ничего не говорящим тоном:
— Люблю. Но это жестоко с вашей стороны, Эйнеке, я ведь даже присесть не могу. Придумали бы лучше антимагическую клетку. Хотя антимагия, вероятно, лишний раз напомнит вам о моей племяннице Кэрхильд… о том, как она одолела и проучила вас… Неприятно, конечно.
Ведьма резко обернулась, швырнула пучок трав на стол и подошла к пленнику.
— Вы ещё не знаете, насколько жестокой я могу быть, — прошипела она и вдруг отвесила ему такую сильную пощёчину, что отец покачнулся в своих оковах. — Следите за языком, Дааль. Скейда. Называйте меня Скейда! Эйнеке давно изгнана, и благодаря тому, что вы и ваша семейка разоблачили меня и разрушили план Сиэна, никогда не сможет вернуться в род!
— Сиэнгви не собирался вам помогать, — ответил отец, глядя на неё так, словно охотно скормил бы демонам. Правая щека его покраснела. — После допроса выяснилось, что вас он хотел убить точно так же, как и всех, кто стоял у него на пути. К чему ненужные свидетели?
Скейда постояла рядом, обдумывая эти слова. И, усмехаясь довольно гаденькой, на мой взгляд, усмешкой, вернулась к столу.
— Значит, тем лучше, что я придумала запасной план. И вам, Дааль, отведено в нём почётное место. Удачно вы мне попались!
— Какой ещё план?
— Мне нужна тёмная магия, и вы отдадите её мне.
Наступила тишина, затем отец медленно проговорил:
— Какая ирония. В академии вы преследовали Кэрхильд, называя её тёмной ведьмой. А теперь, спустя много лет, хотите превратиться в то же самое? Повелевать демонами и наводить страх и ужас на людей, драконов и фей?
— С годами начинаешь многое видеть в ином свете, — пожала плечами Скейда, засучила рукава и, взяв блеснувший при белом освещении комнаты нож, принялась нарезать свою траву. — Вам ли не знать. Приятный запах, не правда ли?
  
— Отвратительный.
— Это обезболь-травка, — ведьма зажгла в очаге дрова, наполнила котелок водой и поставила его на огонь. — Сделаю настой. Вдруг понадобится. Ритуал, который мы с вами проведём, неприятный и болезненный, вы же знаете, Дааль.
Я видела, как напрягся отец.
— Не знаю, о чём вы говорите, Скейда. Единственный ритуал, с помощью которого можно отдать часть своей тёмной магии, это ритуал крови. И я уже давным-давно провёл его, чтобы породниться с Роникой. Других способов не существует…
— Лжёте, — процедила ведьма, приближаясь к нему с тем самым ножом, которым только что резала траву. Я заметила, что Скейда вытерла лезвие, и оно блестело, будто заново наточенное. — Всё вы знаете. Это очень древний ритуал, и его проводят на пике силы или близко к нему. Через пять лет вам будет триста, а значит, время подходящее. Мало кто из драконов с тёмным даром доживал до этого возраста.
— Послушайте, Скейда…
Ведьма схватила моего отца за волосы и приставила нож к его горлу.
— Это вам придётся меня выслушать, Дааль. Итак, подготовка к ритуалу занимает три часа, а сам он — ещё три. Всего шесть. Священная цифра для тех, кто чтит имя Тёмного Хранителя, не правда ли? И недаром мой снейфнег — шестигранник.
Ответа не последовало.
— Я много чего знаю об этом ритуале, — продолжала Скейда. — Но мне нужно ваше согласие. Дадите его? Если я пообещаю не убивать вас потом?
Снова воцарилась тишина. Я увидела, как Скейда отвела нож от горла своего пленника.
— Нет, — тихо, но твёрдо отозвался он. — Выпустить в мир сумасшедшую тёмную ведьму, которая наделает много бед? Ни в коем случае.
— А если оставлю в живых не только вас, но и тех, кто вам дорог? — Скейда медленно отступила от него, поигрывая ножом.
— Я всё равно вам не верю, — отец смотрел на неё, сузив глаза. — А мои дочери и Ярвенн сумеют выбраться самостоятельно, не беспокойтесь. И ещё устроят вам…
Он не договорил. Скейда вновь ударила его по лицу и расхохоталась, словно безумная.
— Выберутся они самостоятельно, как же! Даже если б могли… даже если б могли, — повторила она, растянув губы в улыбке, — на пути у них оказалось бы столько всего интересного… Они умирали бы долго и мучительно. Но не станем отвлекаться. Вы, конечно, правы, Дааль! Я не отпустила бы никого из вас.
— Тогда… как вы рассчитываете… уговорить меня… отдать вам тёмную магию? — отец с явным трудом сдерживал злость. Я видела, как он бессильно сжал кулаки. Ах, если б можно было одним огненным лезвием уложить ведьму на месте! Сейчас я только об этом и мечтала.
— Очень просто, — Скейда вмиг перестала веселиться. — Уговаривать я вас не стану. Всё гораздо проще. Раз вы не соглашаетесь, то я заберу ваши красивые синие глаза, которые так любит королева фей.
— Что? — впервые за весь разговор голос отца дрогнул. И я с ужасающей ясностью поняла, что Скейда действительно на такое способна.
— Даже если вас всех чудесным образом спасут, вы, Дааль, останетесь слепым. Навсегда. Ведь даже зелёные драконы Вайридерис — целители, но не боги. Глаза они вам не подарят. Вы никогда не сможете больше летать и создавать изобретения. Не увидите красок новой весны. Не посмотрите на тех, кого любите. Вы будете жить в тоске и вечном мраке…
— Нет, нет. Стойте. Вы с ума сошли! — отчаянно запротестовал отец, когда Скейда вновь схватила его за волосы и поднесла лезвие ножа к правому глазу.
— Один, — с дикой улыбкой прошептала она, — а затем и второй. Вы хорошо разбираетесь в чужих душах, Дааль, и наверняка понимаете, что я сделаю это без колебаний?
— Пожалуйста, не надо! — взмолился отец. — Уберите нож! Ну, хорошо, если вам так нужен этот демонов ритуал, я на него согла… А-а-а!