Принцесса и маг зимы, или Переписать судьбу (СИ)

— А что она говорила о себе? — перебил Ярвенн эмоциональный рассказ Краснобородого и отхлебнул чаю.
Тот наморщил низкий лоб.
— Почти ничего. Твердила, что кто-то сильно её обидел, и она хочет куда-то вернуться. Я плохо слушал, меня ведь это не касалось. Думал, со мной она всё забудет. А потом Своенравная Сокровищница сказала мне, что ведьма силой хотела забрать и унести с собой пару артефактов. Что она жадная и корыстная… Я не поверил. Решил, наговаривает.
Феки вздохнул, и, жуя пирог, как оказалось, со свекольной ботвой внутри, продолжал говорить.
Любовь сделала Краснобородого уязвимым, именно поэтому ведьма и сумела вырвать перо из его крыла. А затем её как будто подменили. Нежная, милая Скейда превратилась в чудовище. Долго издевалась над страхами Феки, а он многого боялся. Призналась, что едва терпела его, тем самым разбив сердце. И, наконец, велела, чтобы он отдал ей сильнейший артефакт из Сокровищницы.
— А это был снейфнег, — угрюмо заключил Феки, проглотив кусок пирога, и уже потянулся за чаем, когда Ярвенн чуть не набросился на него:
— Что? Снейфнег? Да быть того не может! Его же не существует, это сказки для детей!
Я настороженно смотрела то на одного, то на другого. В испуге Краснобородый съёжился, не сводя глаз с пера, но упрямо повторил:
— Да, снейфнег! Он существует! Я сам вручил его Скейде, — при этом воспоминании голос его дрогнул. — Она засмеялась… сказала, что хоть какая-то польза от меня была… И ушла… ушла насовсем. С тех пор минуло тридцать лет. Всё это время она могла быть счастлива… со мной! Жить без забот, окружённая моей любовью… Теперь же…
Пока он шмыгал носом и предавался своему горю, я деликатно отвернулась, а заодно спросила у Ярвенна:
— Что такое этот ваш снейфнег?
Маг, погрузившийся было в раздумья, поднял на меня свои глаза цвета зимнего неба:
— Это, принцесса, то, что ясно и убедительно докажет мою невиновность. Перед тобой и всем драконьим миром, — и, невесело усмехаясь, пояснил: — Снейфнег — могущественный артефакт в виде голубоватой снежинки размером с мою ладонь. И к этому артефакту навеки привязаны три брата: Тиэх, Лиэх и Миэх. Сказка, ставшая реальностью. Три чудовища, которые повинуются владельцу — или, в данном случае, владелице — артефакта.
  
XXII
 
Я стояла посреди Своенравной Сокровищницы, которая открыла дверь лишь после долгих уговоров, и думала, что же мне взять. Здесь всё было, как в человеческих сказках: горы золота, серебра и драгоценных камней, которые слепили своим блеском, а ещё артефакты. Тоже сваленные в кучи, словно ни Феки, ни сама Сокровищница не могли навести здесь порядок. Или хотя бы разложить самые важные артефакты по шкатулочкам.
Впрочем, как я поняла со слов Краснобородого, он, подобно сороке, собирал всё, что блестело. И, кроме снейфнега, ничего по-настоящему могущественного в его Сокровищнице не водилось.
Раздались знакомые шаги, и в комнате появился Ярвенн. Алмазного перстня на его руке не было — над ним сейчас колдовал Феки. Пока маг с задумчивым выражением лица осматривал ближайшую кучу артефактов, я спросила:
— А не опасно ли оставлять Феки одного? Он точно не сумеет подстроить нам какую-нибудь гадость?
— Точно, — вот и всё, что ответил Ярвенн. Однако в его голосе слышалась такая спокойная уверенность, что у меня сразу полегчало на сердце.
Перед тем, как отдать Краснобородому перо в жадные руки, Ярвенн сказал:
— Сначала я возьму с тебя клятву.
В хитрых оранжевых глазах промелькнуло беспокойство.
— Какую ещё клятву? Слушайте, маг, фейская принцесса, я и так не обману вас, — театральным жестом Феки приложил короткопалую руку к сердцу. — Даю честное слово.
И потянулся было за пером, но Ярвенн покачал головой.
— Ты дашь клятву на этой штуке, — с нажимом повторил он, — иначе я сейчас же велю тебе спуститься вниз и сдаться людям, которых ты дурачил, выдавая себя за бога. Ну? Хочешь испытать меня, Краснобородый Феки?
Таким угрожающим был его взгляд, сверкнувший сталью, и так сурово прозвучал голос, что Феки затрясся и начал хныкать. А карлики, пытавшиеся было подобраться к Ярвенну сзади, отбежали и забились по углам.
  
— Что я должен пообещать? — жалобным тоном поинтересовался Феки.
— Скажи: «Клянусь, что никогда не причиню вреда ни одному человеку, дракону или фее — ни сам, ни с чьей-либо помощью… за исключением тех случаев, когда на меня нападут, и я буду вынужден обороняться… а если нарушу слово, то крылья мои отсохнут, и я умру в страшных мучениях»…
Ярвенн заставил Феки принести на пере священную клятву, которая обезопасила и нас, и жителей этого мира от рыжего негодяя. А затем добавил:
— Если попытаешься найти лазейку и снова обложить кого-нибудь данью, я узнаю об этом, и тебе конец. Понял?
— Понял, понял, — трепещущими руками человек-птица схватил своё перо и любовно прижал к груди.
Маг снял алмазный перстень с пальца и отдал его Феки.
— Снимай чары. И вздумаешь лукавить — не забывай, что принцессе, — он улыбнулся мне, и я невольно ответила улыбкой, — хватит одного мгновения, чтобы превратить тебя или любого из твоих слуг в головёшку.
Я молча показала Краснобородому и его карликам огненный шар в ладони. Пробежалась по мыслям Феки, который думал лишь о том, чтобы мы убрались подальше от него. И на этом вопрос был решён.
Однако тревога угнездилась внутри и не оставляла меня в покое. Ведь надо ещё решить вопрос Скейды с её чудовищами, а она пропала…
— Что будешь делать, когда мы уйдём отсюда? — спросила я, чтобы отвлечься. Вслед за этим мы начали перебирать артефакты, и Ярвенн ответил после короткой паузы:
— Сначала я хотел поискать магов из клана Вэйри, благо Феки описал мне того, кто был их предводителем. Но это всё подождёт. Из-за снейфнега планы поменялись. Теперь моя цель — разобраться со Скейдой, пока она не натворила ещё больших бед.
— Одного не понимаю, — я отложила в сторону парочку зелёных жезлов и сморщенное красное яблоко, невесть как попавшее в Сокровищницу. — Какая ведьме польза от того артефакта? Феки ничего толком не объяснил.
— Если верить сказочным историям, — в руках Ярвенна оказался мутный, явно нерабочий шар на подставке, а следом за ним — сложенная вдвое потёртая скатерть, — Тиэх, Лиэх и Миэх высасывают из своих замороженных жертв, пока те ещё не умерли, жизненную силу. И передают её владельцу артефакта по его распоряжению. Так можно надолго продлить собственную жизнь.
Я вспомнила кое-что.
— Мой отец когда-то предлагал альгахри Ниарвену разработку сложного артефакта, который делал бы примерно то же самое. Только без заморозки. И говорил, что это справедливая задумка — отнимать годы жизни, например, у осуждённых преступников и отдавать достойным драконам… вроде него самого. Но потом, к счастью, увлёкся другой идеей — аурилликом.
— Полагаю, есть разница, — Ярвенн разворошил ещё одну кучу артефактов. — Тиэху и его братьям всё равно, преступник перед ними или нет. Там, в другой версии прошлого, исчезло без вести не меньше пятнадцати человек. От стариков до малых детей. Выходит, это Скейда украла их жизненную энергию с помощью чудовищ, присвоила себе…
— И постаралась, чтобы всё свалили на тебя!
Ярвенн перевёл взгляд с невзрачного тёмного камушка, который держал в ладони, на меня, и ухмыльнулся:
— Ты начинаешь прозревать, Высочество. Могу я надеяться на то, что ты с мольбой о прощении рухнешь к моим ногам?
— Ещё чего, — в тон ему ответила я, стараясь не краснеть и пряча лицо за растрепавшимися прядями волос. — У меня были все основания подозревать именно тебя! Кто мог знать, что за всем этим стоит старенькая безобидная Скейда! Кстати, если чудовища продлевали её век, почему она не выглядит моложе своих лет?
— И этому есть объяснение. Владельцы артефакта жили, сколько хотели, не старея, но прятались под личинами добрых дедушек или бабушек, — Ярвенн повертел в ладони простую медную монетку. На артефакт она мало походила. — Догадываешься, принцесса, как избавиться от чудовищ?