Бойфренд для Цесаревны (СИ)
И ранней порой
Мелькнёт за кормой
Знакомый платок голубой.
Я пел, играя на гитаре. Ольга замерла, слушая мою песню. Затихли матросы и офицеры, слушая меня.
А вечер опять хороший такой,
Что песен не петь нам нельзя.
О дружбе большой, о службе морской
Подтянем дружнее друзья.
Прощай любимый город!
Уходим завтра в море,
И ранней порой
Мелькнёт за кормой
Знакомый платок голубой.
На рейде большом легла тишина,
А море окутал туман
И берег родной целует волна
И тихо доносит баян…
Когда закончил, команда «Новика» радостно закричала, замахали опять руками.
— Господин… Самарин? — Обратился ко мне капитан «Новика».
— Ошибаетесь, господин капитан первого ранга. — Усмехнулся я. — Меня зовут Байрат Бердымухамедов. — С борта эсминца раздался смех. Команда ржала, как кони.
— Старпом, а ведь похож на Бердымухамедова. — Смеясь сказал капитан.
— Точно, особенно на Байрата. — Ответил старший помощник.
— Кто Байрат? Ты? — Услышал удивлённый голос подруги. Повернулся к ней.
— Я. Не похож что ли? Ты же Воронцова? Ну вот, а я Бердымухамедов. — Ответил Ольге. На удивлённый взгляд Ли пояснил. — Конспирация, мать её. Вот ты Ли, истинный русак, по фамилии Иванов.
— Правда? Не за что бы не подумал. Но раз ты сказал, что я истинный русак, значит точно конспирация. — Кивнул мне Ли.
— Господин Байрат Бердымухамедов, можно стихи песни? Больно хорошая она. — Вновь обратился капитан с борта эсминца.
— Можно. Записывайте. — Увидел видеокамеру в руках у одного из офицеров. Я вновь спел песню. Меня поблагодарили. Откуда то прилетел вертолёт и приземлился на вертолётную площадку эсминца.
Дошли до острова. Конечный пункт нашего путешествия. Хорошую хижину снял Ли. Нам с Олей понравилось. См Ли и капитан ОКЖ по имени Егор, который был у нас за рулевого, остановились в хижине не далеко от нас. Ещё несколько хижин заняла команда яхты, которая шла за нами. Флотский спецназ. Глядя на них, ни за что не подумаешь. Три пары изображали мужей и жён. Хотя может быть это так и было, я не интересовался. Они тоже делали вид, что мы их не интересуем.
Отдыхали с Олей на всю катушку. Днём пляж, море, купание. Вечером танцы на танцполе кафе неподалеку. Ночью любовь. Ольга совершенствовалась в этом. Танцевала передо мной голая в хижине. Смотрел на неё, потом хватал и тащил в постель. Она счастливо смеялась.
— Андрей, как мало надо, чтобы возбудить тебя и соблазнить. — Шептала она в постели, обнимая меня.
— Тебе достаточно показать мне голую коленку, про остальное я молчу вообще. — Отвечал ей, жадно целуя её.
Как-то на третий день пребывания на острове, вернее вечер, пошли вновь с Олей на танцпол. На ней было лёгкое короткое платье, которое она привезла с собой, в своём рюкзачке. Глядя, как она надевала его, сказал:
— Лёль, а по приличнее ничего нельзя надеть? А то ещё чуть и трусы видны будут.
— Андрей, ты что, ревнуешь меня? Как мило! Значит я всё правильно сделала, что взяла такое платье. Дома я его не надену, конечно, а здесь можно. В самый раз.
Мля, пойми этих женщин. Дома не прилично ей носить такое, а здесь очень даже прилично.
На танцполе Ольга двигалась, покачивая бёдрами, закрыв глаза и подняв руки в верх. Я тоже рядом с ней. Неожиданно возле нас оказался какой-то кадр с длинными волосами, забранными в хвост на затылке. В шортах и майке размером с ангар для дирижабля. Но мало того, что он жадно пялился на Олины ноги, так ещё и давай отжимать меня от неё. Я остановился, недоумённо глядя на непонятного перца. Он уже занял моё место и во всю выделывал коленца рядом с Олей. Я решил проявить вежливость и толерантность, чтобы не нагнетать. Постучал его двумя пальцами по плечу.
— Эй, сударь… Месье или как тебя там? Ты ничего не перепутал? Сорри, мать твою.
Он обернулся, сказал что-то, толи на французском, толи на итальянском. Я так и не понял. После чего продолжил дергаться рядом с моей невестой. Я опять постучал его пальцами по плечу. Заметил, как Ольга открыла глаза, взглянула, чуть улыбнулась и вновь закрыла свои очи, продолжая танец. Кадр оглянулся.
— Quelque chose ne va pas, Monsieur?
Ни фига не понял… Он же отвернулся и попытался приобнять Ольгу за талию, что-то говоря ей. Похоже, длинноволосый торчок решил снять ляльку на ночь, но явно попутал берега. В конце концов, это, бля, вопиющее нарушение придворного этикета и покушение на честь коронованной особы. Это в свою очередь тянет на Особый протокол. Видит бог, я не хотел мордобоя, но он не оставил мне выбора. Это я могу наплевать на придворный этикет, но больше никто, ибо потеря чести. Схватил его за хвост и оттащил от Ольги.
— Извини, мля, за мой французский. — Удар по прессу. Удерживая его за волосы, нанёс правый хук по трафарету. Отпустил его хвост и с разворота ударил ногой в грудь. Кадр улетел на землю. Ольга схватила меня за руку.
— Андрей, ты что творишь? — Зашипел она мне на ухо.
— А какого хрена он… — Начал я, но она меня прервала и потащила за руку с танцпола. Увела меня на берег.
— Андрей, обязательно было драться?
— Конечно, обязательно. Я попытался вежливо выяснить какого хрена он лезет? А ему по хрен оказалось. Наверное, посчитал себя бессмертным. Ещё немного и он бы тебе под подол полез. Или что, я должен был стоять и смотреть, как последний олень? Я себя ещё уважаю, Оля!
Она слушала меня с улыбкой, потом впилась в мои губы поцелуем, обняв за шею и прижавшись ко мне.
— Ты настоящий мавр! — Выдохнула она, оторвавшись от мои губ. Мои руки уже мяли её ягодицы через платье. — Подожди. — Она отстранилась, я отпустил её. Ольга сняла свои трусики. Бросила их на песок. Вокруг никого не было. Только музыка слышалась в отдалении со стороны кафе. — Возьми меня прямо здесь. — Зашептала она, вновь обняв меня за шею.
Шорты свалились до моих щиколоток. Я держал её за бёдра, приподняв. Наши губы слились в страстном поцелуе, моя плоть была в её жарком и влажном лоне. Грубо говоря, мягко выражаясь, трахались стоя, прямо там, при свете луны и набегающих на берег волнах.
— Можешь не прерываться, любимый. Я принимаю противозачаточные. Ещё там на яхте начала… Ох, ещё, сильнее…
Я раб своих желаний. Не прервался… Потом лежали с ней на песке. Она с задранным подолом и без трусов. Они валялись где-то рядом. Я со спущенными трусами и шортами. Оба на спине. Ноги она согнула в коленях. Глаза закрыты. Провела рукой себе между ног.
— С меня льётся, Андрей. Как же тебя много!
— Ты меня не обманула, насчёт противозачаточных?
— Нет. Я тоже всё понимаю. Ты женишься на мне, Андрей?
— Конечно. Я же сделал уже тебе предложение. Ты согласилась. Назначь дату свадьбы.
— В сентябре. На вересень месяц. Когда хлеба уберут. Как у наших предков. По осени свадьбы играли.
— А венчание где будет? В большой церкви Зимнего дворца в Питере?
— Нет. В Москве в Благовещенском соборе. Там венчался мой предок, первый Романов, Михаил Фёдорович. Потом при его сыне, Алексее Михайловиче венчаться русские цари со своими невестами стали в Успенском кафедральном соборе. После Петра Первого в Большой церкви Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. Я же хочу вернуться к истокам, Андрюша. Ты же не против?
— Нет. Делай так, как считаешь нужным. Я тебя в любом случае поддержу.
— Спасибо, любимый. Может пойдём домой? А то ты только разогрел меня и мне мало.
— Боже мой. Спаси мя и сохрани. Кого я разбудил в тебе, Оля??? Я уже боюсь.
— Не бойся милый. Я тебя не съем. Я тебя наоборот, беречь буду. Холить и лелеять. Тем более, Андрюша, ты у меня такой сладкий и золотой мальчик. — Она тихо засмеялась. Я встал, отряхнул задницу от песка и натянул трусы с шортами. Посмотрел на неё возмущённо.