Тихая, как последний вздох

— В таком случае было бы поистине чудесно, если бы кто-нибудь из нас вздумал совершить здесь настоящее преступление. Вы думали об этом, мистер Кварендон? — личико Дороти выражало восторг.
— О, это было бы слишком красиво, чтобы произойти в действительности… — ответил Кварендон и сморщил лоб, пытаясь вспомнить, где и кто недавно задал ему этот же вопрос.
В ту же минуту дверь отворилась. Сэр Гарольд Эддингтон вошел и спокойно приблизился к стоявшим.
— Прошло ровно пятнадцать минут после вашего ухода, сэр Гарольд, — объявил Фрэнк Тайлер, глянув на часы. — У меня есть лишь один, разрешенный регламентом вопрос: вы нашли ее?
Сэр Гарольд молча отрицательно покачал головой, развел руками и содрогнулся:
— Эти все голоса и звуки отвратительны…
«Он не нашел ее»… — подумал Джо и закрыл на мгновение глаза. Тусклый свет свечи, великолепное стройное тело на золотисто-пурпурном покрывале… обнаженные плечи… «Я не усну»…
— Мистер Джордан Кедж! — возвестил Фрэнк Тайлер. Он уже стоял возле столика, на котором покоилась черная ваза: — Прошу, вот ваш конверт!
Кедж взял конверт, сломал печать, вынул листок и быстро пробежал взглядом.
— Еще пять секунд, — сказал Тайлер, — еще две, одна, старт!
И Джордан Кедж тихо прикрыл за собой дверь. За окном прокатился далекий гром.
— Буря возвращается, — сказал Паркер.
Он расстался с миссис Уорделл, и подошел к Алексу.
— О чем ты с ней так долго беседовал? — тихо спросил его Джо и покосился в сторону неподвижно сидевшей пожилой дамы. К ней подошла Аманда Джадд, и спросила о чем-то, чего Джо не расслышал.
Миссис Уорделл подняла голову и улыбнулась с тем очарованием, которое иногда присуще лишь старым женщинам и так сильно отличается от очарования юных девушек.
— Это очень интересная личность, — Паркер покивал головой, словно желая подтвердить, что его слова — не просто дань вежливости. — Говорили мы, разумеется, о призраках. Все ее близкие уже умерли, даже дочь и взрослый внук. Какие-то трагические несчастные случаи. Она не распространялась об этом, и не производила впечатления человека, который пережил трагедию. О каждом из покойных она говорила так, будто он жив. Если бы я не слушал ее внимательно, то мог бы подумать, что все трое остались дома и она уже начинает скучать по ним. Она также говорила о привидениях в общем. Она знала, кто я такой, и стала говорить о призраках людей, которые стали жертвами преступлений… а потом перешла на несчастную хозяйку этого замка, убитую триста лет назад. И о ней она тоже говорила как о живом человеке, оказавшемся в исключительно трудном положении. Она ей сочувствовала и выражала надежду, что, в конце концов, все завершится счастливо, в том смысле, что какая-то другая низкая женщина погибнет в этом замке и освободит Еву. Я спросил, а надо ли будет этой, следующей, тоже ждать сотни лет, пока найдется третья, и должно ли так продолжаться бесконечно. Она ответила, что нет. Круг замкнется и наступит тишина.
— Ты говоришь до того проникновенно, будто сам абсолютно уверен, что именно так и выглядит извечная справедливость, — Алекс улыбнулся. — Это комплимент для старой дамы. Совершенно очевидно, что она умеет убедительно рассказывать об этих делах.
— Я всего лишь простой офицер полиции, Джо. Я видел сотни умерших, в основном убитых, но ни единого призрака. Было также пару убийц, которых в мои молодые годы, когда еще не отменили смертную казнь, я довел до виселицы. И я никогда не задумывался над тем, что с ними может происходить потом, после всего. И о жертвах их преступлений я тоже не думал подобным образом. Когда смотришь на убитого человека, знаешь — случилось нечто необратимое, окончательное. Но миссис Уорделл иного мнения… То есть, она глубоко верит, что все обстоит иначе. И верит, что существуют тысячи доказательств тому. Она обещала, что когда все закончится, даст мне свою книгу, которую привезла сюда.
— А не помнишь названия?
— Кажется, что-то вроде «Появляются ли призраки и почему?» Она говорит, что эту кишу любит больше всех, написанных ею до сих пор, ибо она содержит как бы всю теорию и очень много примеров, подтвержденных многочисленными, серьезными и заслуживающими доверия свидетельствами.
 
— Дашь мне почитать, когда вернемся в Лондон, — Джо взял его под руку, и они направились в другой конец зала, где находились накрытые столы. — Я вдруг жутко проголодался, — он глянул на часы. — Если не ошибаюсь, уже прошло пятнадцать минут с тех пор, как Кедж покинул нас.
— Господи! — тихо охнул Паркер, когда они остановились перед подносом, заполненным бутербродами с икрой, и Джо взял ближайший из них. — Через минуту мистер Тайлер может меня вызвать. Если мне не удастся найти ее, а Дороти Ормсби где-нибудь это опишет, я стану посмешищем всего Скотланд-Ярда!
— Выше голову! — Джо взял второй бутерброд. — Мы уже сейчас знаем, что ты будешь не одинок. Кварендон и Эддингтон тоже ее не нашли.
— Да, но я — сыщик! То есть был им, — Паркер вздохнул, — пока не поднялся по служебной лестнице слишком высоко, и теперь мозг мой начинает ржаветь. Но несмотря на это… — он не закончил, потому что дверь открылась, и вошел Джордан Кедж.
— Вы отсутствовали восемнадцать минут! — воскликнул Тайлер. — Значит ли это, что вы ее нашли?
— Нашел!
Кедж покраснел. Глаза его блестели, и Джо внезапно понял, насколько важным было для этого стареющего писателя найти Белую Даму. Они с Паркером подошли к нему.
— Старый конь борозды не портит! — сказал Кедж. — Пока нас только двое! Это не было так уж трудно, за исключением одного вопроса.
Алекс приложил палец к губам.
— Нам нельзя ничего комментировать. Поговорим обо всем, когда последний участник отправится в путь, и мы будем знать, что уже никто не извлечет из нашего разговора никакой пользы.
— Да, конечно! Я и забыл, что…
Он не закончил, потому что Фрэнк Тайлер опустил руку в вазу и объявил:
— Лорд Фредерик Редленд!
Редленд взял конверт, сломал печать и, вынув листок, медленно стал читать его.
— Три секунды, две… старт!
Редленд оставался на месте, поэтому Фрэнк Тайлер легко взял его под руку и провел к двери.
— Милорд, вы теряете драгоценные секунды.
Редленд медленно вышел, по-прежнему вглядываясь в карточку. Фрэнк закрыл за ним дверь.
— Пока что мы разделились поровну, — заявил он. — Двое достигли цели, а двое — нет.
Фрэнк огляделся и увидел Аманду, беседующую с миссис Уорделл, которая, к его удивлению, как раз подносила к губам широкий бокал, до половины наполненный золотистым коньяком. Он подошел к ним.
Тем временем Алекс раскурил трубку и опустился в кресло рядом со столиком Дороти Ормсби, которая быстрыми, мелкими движениями карандаша заполняла очередную страницу своей записной книжки. Наконец она закончила писать, отложила карандаш и подняла голову.
— Я как раз думал о том, — сказал Алекс, — что вы записываете, Дороти. Относятся ли ваши заметки к тому, что здесь происходит?
— Разумеется. Я полагаю, вы не думаете, что я начала писать детективный роман? — Дороти улыбнулась. — Я предпочитаю оценивать других. Кроме того, я совершенно лишена воображения. Я могу лишь описывать то, что вижу, и, разумеется, то, что прочла. Но чужие книги — это тоже определенная действительность.
— А здесь, в этот вечер, вы нашли что-нибудь достойное внимания?
— О, много всего! — тонким указательным пальцем Дороти постучала по корешку записной книжки.
— У вас гораздо больше воображения, чем у меня. Я ничего особенного не заметил. Конечно, мы по очереди выходим и возвращаемся, но вы, разумеется, не это имели в виду?
Она отрицательно покачала головой.
— Я, конечно, записываю и очередность выходящих, но лишь для того, чтобы позже, дома, восстановить для себя все это забавное событие и его маленькие, побочные линии, — она понизила голос. — Возьмите, например, доктора Харкрофта. Он тут не ощущает себя уверенно, потому что не принадлежит к этому кругу, а приехал лишь как врач мистера Кварендона. Минуту назад я подошла к нему и спросила о чем-то, — просто так, чтобы обменяться с ним парой слов. Мне показалось, что он чувствует себя как-то одиноко. Он тут же разговорился, но при этом явно нервничал. Оказалось, что Джордан Кедж подсел к нему и долго выпытывал о действии ядов, причем особо интересовался смертельными и действующими мгновенно. Кедж хотел знать, как их можно приобрести или изготовить в домашних условиях. Харкрофт вначале давал уклончивые ответы, но когда Кедж объяснил, что сведения о ядах необходимы ему для новой повести, отослал его к учебнику токсикологии. Он сказал мне, что Кедж тут же записал название и фамилию автора, словно ему никогда раньше не приходило в голову, что сведения о ядах можно получить, не приставая с этим вопросом к врачам…