Служанка Его Светлости, или Как разорить герцога

Канавы, расположенные вдоль улиц, практически не чистили в бедняцких кварталах, которыми, точно старым поясом, был окружён город. Воняло там до рези в глазах, а местные так и вовсе не удосуживались доносить помои до водостока, выплёскивая прямо из окон. Какая-то толстая старуха чуть не облила нас из ночного горшка, благо Дин вовремя заметил и успел оттащить меня подальше.
– Фу, – прикрывала я лицо плащом, – тут хоть с зонтом ходи.
  
– С чем? – удивился парень, – это что ещё за диковина?
– Э-э-э, долго объяснять, – спохватилась я, но решила узнать, а вдруг тут о зонтах не слышал никто, может, удастся поживиться на новой идее.
Мы прошли маленькие улочки, там домишки жались друг к другу так близко, что и не понять, где заканчивался один и начинался другой. Дальше начались каменные строения с коваными решётками на окнах: чистые и опрятные. Я, наконец, смогла вздохнуть полной грудью. В воздухе носился аромат свежей выпечки от снующих мимо нас лоточников.
– Пойдём, покажу тебе рынок. Заодно там поищем экипаж до Меглора.
– Давай, – обрадовалась я, что может рассказать о городе лучше, чем места торговли. Да и осмотреть ассортимент одежды не помешает, не хочу предстать перед будущими работодателями полным профаном.
Мы миновали маленький сквер, где, несмотря на раннее утро, чинно прогуливались старушки, прошли ряды небольших лавчонок, хозяева которых флегматично наблюдали за прохожими из окон, и вышли на площадь с торговыми рядами. Как поняла из разговора с Дином, рынок работал по выходным. Мне срочно нужно отыскать местный календарь. Я ведь даже не знаю, какой сейчас день.
На рынке в нос шибануло рыбным духом, парень, заметив, что мне стало плохо от вони, потащил меня в сторону. Скоро мы уже прогуливались среди лотков с тканями и фурнитурой. Здешний текстиль не отличался разнообразием. Похоже, герцог, пользуясь тем, что был волен запретить ввоз товаров, развернулся в Касселе вовсю. У кого ни спроси, материал производства ткацких мастерских Кассиани. Неплохое сукно, но выделка грубовата. Хотя я всё же отыскала пару лотков, где нашлись и шёлк, и бархат, но стоили они очень дорого. Вот тебе и отсутствие конкуренции.
Одежда тоже не отличалась разнообразием. Это понятно, горожанам не с руки выкладывать большие суммы за наряды, проще купить готовое платье. Для повседневной жизни не нужны жемчуга и атлас, вышивка золотом и серебром.
Но вот что меня удивило: в цветной одежде ходили в основном мужчины, тогда как женщины носили платья чёрного, серого и коричневого цветов. Почему так, я спрашивать не стала.
Сравнив свою одежду с нарядами горожанок, отметила, что выгляжу вполне сносно. Не хотелось тратиться, не отыскав работу. Лишь прикупила себе смену нижнего белья и ножницы. Нитки и иголки прихватила с собой из замка.
Побродив среди рядов колбас, сыров и свежих овощей, поняла, что жутко проголодалась.
Дин купил нам по паре пирожков с мясом и снова потащил за собой. Мы вышли на окраину площади, где стояли несколько повозок со скучающими возницами на козлах. Напоминали они сундуки на колёсах с маленькими окошками.
– Добрый день, – подошёл к экипажам Дин, – нам бы с сестрой добраться до Меглора.
Ближайший к нам кучер молча ткнул пальцем в самый последний возок. Мы прошли туда, где парень повторил свою просьбу.
– Ну я, – ответил высокий мужчина лет сорока в дырявой шляпе, натянутой почти на глаза, – отправляемся завтра на рассвете.
– Нам с сестрой нужно два места, – Дин протянул кучеру пару киршей.
Тот ловко спрятал монеты в карман и кивнул:
– Опоздаете, пеняйте на себя.
– Ты просто так отдал ему деньги? – Спросила я, едва мы отошли от неприветливого кучера.
– Это задаток, чтобы для нас оставили места.
– А не обманут?
– Не переживай, сестрёнка, – весело подмигнул мне Дин, откусывая сразу полпирога.
Заплатил он со своих денег, вечером менестрелю удалось подзаработать.
– Ты не купил ничего из одежды, – спохватилась я.
Парень только махнул рукой:
– Решил подождать до Меглора. Мало ли, дорога, то да сё.
– Денег вышло меньше, чем ты думал?
– Твоя проницательность тебя погубит, – щёлкнул он меня легонько по носу.
– Пошли в гостиницу, – рассмеялась я, – зашьём твою одёжку.
Болтая, мы не заметили, как на нашем пути появились парочка аристократов, от неожиданности я наткнулась на одного из них и чуть не села в лужу, Дин успел подхватить меня под руку.
– Девка, – напыщенно произнёс один из них с прононсом, щеголеватый тип с противными тараканьими усиками, – надо бы смотреть, куда ты прёшь. Перед вами благородные доны.
Я подняла глаза и только сейчас заметила второго шедшего, высокий мужчина с шевелюрой цвета меди и синими глазами. Такое непривычное сочетание необычайно шло ему. У него было чуть удлинённое лицо, челюсть казалась массивной, но вкупе с тонкими крыльями носа и нежным очерком губ, его облик можно назвать притягательным.
От неожиданности на минуту потеряла дар речи. Мы шли, держась ближе к домам, и мужчины не могли нас не заметить.
– Вы называете себя благородными, а прёте по улицам не хуже взбесившегося быка.
– Ты слышал, Элиан? – Возмутился «таракан», – шваль будет нам указывать.
– О, смотрю, в вас проявилось всё благородство, – не выдержала я, – или ещё осталось где-то на донышке?
– Друстан, полно, дони, наверное, с перепугу позволила себе лишнее, – примирительно сказал рыжеволосый красавец.
– Испугаешься тут, когда у благородного несёт изо рта ругательствами, которые даже бродяги постесняются произнести.
И рыжий неожиданно просто заржал аки жеребец, забыв заступиться за своего дружка, а у того покраснело лицо и усы встопорщились ещё больше.
– Да ты, ты, – он вдруг развернулся к менестрелю, – уйми свою жену, челядь!
– Я не жена, а сестра! Пойдём, Дин, – дёрнула парня за руку, – а то дурного нахватаешься от бла-ародных, – передразнила «тараканий» прононс.
Рыжий откровенно потешался над нами, а вокруг уже начали собираться любопытные. Ловко лавируя между людьми, мы выбрались из толпы.
– Ну ты даёшь, – Дин смотрел на меня, как индусы на священную корову, – больше так не делай, – тут же поправил сам себя, а в глазах плясали бесенята.
– А то что? – Возмущённая откровенным хамством, пыхтела я от злости.
– Выпорют на площади. Аристократы не прикосновенны.
Никогда терпеть не могла наглых напыщенных мужиков и лишь слышала оскорбления, моментально выходила из себя.
– Теперь понимаю почему. Замараться недолго, – ответила я в запале, а сама представила, чем могла закончиться наша перепалка, и вздрогнула. Ну и порядки.
Мы вернулись в гостиницу, нигде не задерживаясь. Впечатлений мне хватило. Постоялый двор был небольшой, но очень чистый и уютный. Даже наши дешёвые каморки отдраены до блеска. Хозяйка, Хелена, миловидная женщина лет тридцати, с пышными, но очень аппетитными формами, строго следила за порядком в своём заведении. Здесь чаще останавливался торговый люд, спеша с утра занять лучшие места на рынке. Парочка огроменных вышибал одним своим видом отбивала у постояльцев желание спорить с хозяйкой или устраивать потасовки.
В обеденном зале, одну стену которого занимал внушительный камин, где сейчас жарилась целая свиная туша, всё так же было отскоблено до блеска. Глиняный пол выметен и посыпан чистой соломой. С кухни доносились дивные запахи, которые в момент снова пробудили наш аппетит, съеденные пирожки были сразу же забыты.
Народа в зале пока было мало, и Хелена сама нам вынесла по тарелке каши с грибами и шкварками, свежие, ещё горячие лепёшки и напиток, похожий на квас.
  
Пообедав, я села подшивать плащ Дина прямо в зале, свет тут был не в пример лучше, чем в наших каморках, а менестрель перебирал пальцами струны цитры и тихо напевал. Постепенно народу прибавилось, но никто не шумел, прислушиваясь к грустной песне.
Оделся город апрелем, заполнив души пустоту.