Исцеление любовью

— Вы имеете в виду, что у меня есть время заниматься прическами? — уточнила Клер.
— И всем остальным тоже. Я даже иногда шучу, что Эйрин должна бы проводить больше времени с вами хотя бы ради вашей безопасности.
— Безопасности? — переспросила Клер.
— Безопасности вашей работы, я хотела сказать. Ведь вас пригласили развлекать девочку, а она хвостом ходит за мной, и Роскуро могут решить, что им не нужны ваши услуги, — бросила Джакетта.
  
— Конечно, синьора и Никола очень добры и вряд ли станут расторгать контракт, а вот Тарквин, по-моему, не терпит тех, кто получает деньги за… — Она не договорила, потому что в дверях появилась Эйрин.
— Эйрин, милая! Как это красиво! Именно этого я ожидала! — Она повернулась к женщине в розовой форме. — Бонита, ты гений! Ты ее совершенно преобразила!
Не обращая внимания на Клер, они болтали о прическах, пока девочка сама не заметила компаньонку и не подошла к ней.
— Ну, каков приговор? — спросила она. — Тебе правится мой новый имидж?
— Потрясающе, — от души похвалила Клер, которую в данный момент, к сожалению, больше всего занимали собственные проблемы. Ей очень хотелось как-нибудь вежливо отказаться от вечеринки у злой Джакетты, но она знала, что это невозможно.
Словом, в назначенный час преображенная Эйрин, беременная Никола, которая скрыла живот элегантным коричневым бархатным платьем и Клер в зеленом наряде с люрексом и новой славной прической, которую ей сделала одна из помощниц Бониты, собрались в Римини, благословленные синьорой, которая одобрила их туалеты.
Никола как обычно предпочла сесть сзади, Эйрин присоединилась к ней, а Клер заняла место рядом с Тарквином. От нее не укрылся его одобрительный взгляд — новая прическа и платье шли ей.
В ресторане их уже ждали Фрэнк и Оскар. Столики были расставлены буквой «Т». Джакетта приветствовала гостей, сообщив, что после ужина будут танцы, а сейчас все могут занять места согласно карточкам, к каждой из которых были пришпилена свежая камелия. Никола оказалась рядом с синьором Фьорре, Фрэнк и Эйрин разместились неподалеку от Оскара и Клер, а Тарквин с Джакеттой восседали во главе стола.
И Оскар и Клер уже достаточно свободно говорили по-итальянски, чтобы поддерживать разговор с соседями, которые были так любезны, что собрали все свое знание английского, дабы сделать приятное иностранцам. Еда была превосходной, выбор вин поразительно большим, и Клер, расслабившись, с удовольствием ела, предвкушая веселье и танцы. Когда в разговоре возникла небольшая пауза, она оглядела комнату, и тут ее внимание привлек человек в самом центре зала. Он не очень твердо держался на ногах и даже слегка покачивался. Что-то в нем показалось Клер до боли знакомым. Вдруг он повернул голову, посмотрел прямо на нее и зловеще улыбнулся.
Это был Флорио Марчиано. Клер глубоко вздохнула, отвела глаза и сделала вид, что сосредоточилась на еде. Официант как раз наполнял ее бокал, но Флорио через минуту уже оказался рядом и тяжело положил руку ей на плечо. На лицах соседей было написано немое удивление.
— Ну и ну! — громко заявил Флорио. — Ты нашла себе теплое местечко и славную компанию, не так ли? Получше, чем мог бы предоставить тебе бедный Бруно, если бы не узнал, чего ты стоишь…
Потом он обратился к остальным, сидящим за столиком.
— Что вы знаете об этой юной леди, а? Могу рассказать, что если бы удача от меня отвернулась, то сейчас она была бы моей родственницей. А между прочим она из тех, кто готов провести ночь на стороне, только жених…
Больше нечего сказать он не смог — Оскар уже вставал, сжав кулаки. Официант не успел отступить и, потеряв равновесие, уронил бутылку и зацепил стол, с которого полетели на пол хрусталь и фарфор. Кто-то за соседним столиком вскрикнул, а твердый кулак Оскара уже впечатался в лицо Флорио и тот тяжело упал на спину, задев какую-то пожилую даму.
С каждой секундой сумятица росла: официант, как настоящий итальянец, принялся, активно жестикулируя громко объяснять, что ни в чем не виноват Флорио, который никак не мог подняться на ноги. Клер встала — она дрожала и была так бледна, будто кровь покинула ее тело. Оскар крепко обнял ее за плечи. Люди кругом переговаривались, взволнованно спрашивая друг друга, что случилось. Рассеянный взгляд Клер поймал растерянное лицо Никола, и ей стало еще хуже — чего ей больше всего не хотелось, так это огорчать милую сеньору Бернини.
Наконец появился метрдотель, который, извиняясь перед гостями, быстро убрал разбитые тарелки и заменил скатерть. Как только было произнесено, что главный менеджер готов побеседовать с Флорио, того и след простыл. Клер заметила, что Тарквин и Джакетта тоже смотрят на нее, и хозяйка вечера, хмурясь, нетерпеливо постукивает изящными пальцами по столу. Тарквин что-то сказал ей, та кивнула, и он направился между столиками к Клер.
— Что случилось? Кто этот человек? — спросил он.
— Марчиано, — ответила она, отодвигаясь от Оскара, который все еще обнимал ее за плечи. — Флорио Марчиано.
Сначала Тарквин удивленно поднял брови, но потом, видимо, понял, о ком идет речь.
— Чего он хотел?
— Чего? — ответил за нее возмущенный Оскар. — Да этот негодяй оскорбил ее. Не знаю, кто он, — но я ударил его…
— Вы думаете это было необходимо?
— А что, сначала надо было спросить, как его зовут? Что, по-вашему, делать, когда негодяй оскорбляет вашу девушку?
— Конечно, устроить потасовку на чужой вечеринке, — что может быть естественнее. Вполне цивилизованно, не так ли?
— Конечно, мне очень жаль, — пожал плечами Оскар, — но…
— Догадываюсь. Теперь вам придется извиниться перед синьориной Фьорре, — резко прервал его Тарквин. — Есть немало способов сладить с пьяным — вы могли позвать менеджера, чтобы его вывели из зала.
— Только он не был очень уж пьян, — возразил Оскар, опуская голову. — Я никогда не стану бить того, кто не способен себя защитить. Он оскорбил Клер — а я не мог этого стерпеть. Если он снова появится на горизонте, то я…
— Клер работает у меня, — твердо возразил Тарквин, — я знаю имя этого человека и прослежу, что он больше не посмел докучать ей.
— Докучать! — не мог успокоиться Оскар. — Да вы бы слышали, что он говорил!
— Я же сказал, я прослежу за этим, — повторил не Тарквин, не спуская глаз с Клер. — А сейчас вы не находите, что должны извиниться перед хозяйкой?
— Безусловно, — согласился Оскар.
— Я бы хотела уехать. Уехать домой, — сказала Клер.
Сейчас, когда десятки любопытных взглядов были устремлены на нее, Каса казалась ей тихим убежищем.
— Я отвезу вас, — предложил Оскар. — Если, конечно, синьор Роскуро, не возражает. Синьорина извинит ее, не правда ли?
Оскар подошел к Джакетте, поговорил с ней несколько минут, а потом догнал Клер и проводил к своей машине.
— Ее больше интересовали не извинения, а рассказ о том, что произошло, — сообщил он. — Потом семья Фьорре милостиво простила нас, и они обо всем забыли, снова занявшись едой.
— Боюсь, что эта история расстроила Никола, — пробормотала Клер. — Синьора Роскуро тоже не станет разбираться, правы вы или нет. Они считают, что всегда надо соблюдать приличия.
— Ерунда! Буря в стакане воды, — успокаивал ее Оскар.
— Спасибо, — опомнилась Клер. — Вы защитили меня.
— Не думайте об этом, — отозвался он. — Я не задумываясь повторил бы это, несмотря ни на каких гостей.
— Спасибо, — снова поблагодарила она, и молодые люди замолчали на некоторое время.
— Не хотите рассказать мне, в чем дело? — спросил наконец Оскар.
  
— Да, наверное, это надо было сделать еще давно.
— Но Роскуро в курсе, не так ли?
— Да. Это произошло тогда, когда мы встретились.
— И?.. Да, а как насчет чашечки кофе? Мы не дождались десерта и должны чем-то вознаградить себя, — предложил Оскар.
Они подъехали к полупустому кафе, уселись за столик под равнодушным взглядом хозяйки. Клер согрела еще дрожавшие от волнения руки, прижав их к чашке дымящегося капуччино, жалея, что также просто не может согреть лед в душе. Теперь, когда Оскар во всеуслышание объявил ее своей девушкой и она готовилась рассказать ему свою печальную историю, уже не было необходимости соблюдать дистанцию отстраненно-вежливого «вы». За рюмкой сладкого итальянского ликера они перешли на «ты», и Клер начала: