Ядерная зима. Дожить до рассвета!

Собеседники отреагировали на мои слова по-разному — Сергей выматерился, сплюнул на асфальт и ответил:
— Командуй, капитан!
Стоцкий же скривил лицо и повернулся, явно собираясь сесть в свою машину и уехать отсюда куда подальше.
«Э нет! Надо гражданина остановить, а то того и гляди панику разведет…»
— Федор Александрович, — окликнул я его, — вы в каком институте учились?
Он остановился:
— В ЛИСИ, а какое это имеет сейчас значение?
«ЛИСИ? ЛИСИ… Ленинградский… инженерно-строительный? Точно! Если „Ленинградский“ и „инженерный“ — значит, военная кафедра у них была! Да и по возрасту он подходит».
— А то, что согласно закону при объявлении мобилизации и для вас труба трубит! Вы старший лейтенант?
От моих пассажей бизнесмен слегка растерялся — скорее всего, не часто его Законом о всеобщей воинской обязанности мотивируют.
— Да, старший лейтенант инженерных войск.
— А я капитан, так что, как я уже и говорил, поступаете в мое распоряжение. И у меня к вам будет задание…
Присев на корточки, я достал из сумки блокнот и ручку и принялся писать сообщение для Виталика.
— Вот, нужно доставить. Если проедете по этой дороге километра четыре, за заброшенной часовней во второй деревне будет поворот направо. Там еще отсыпка гравием сделана… С горки спуститесь и увидите большой такой дом, выкрашенный в коричневый цвет. Побибикайте и спросите майора, тьфу, то есть подполковника Сибанова. Передадите ему депешу. Ну и жена ваша пока сможет там остаться, все же не на дороге куковать, — подсластил я пилюлю.
— Да что стряслось-то, можете наконец объяснить?! — взорвался Стоцкий.
— Война. Пошли, Сергей, у нас еще дел полно, — и я протянул бывшему бизнесмену аккуратно сложенный листок из блокнота.
  
ГЛАВА 2
 
А утром — на смену!
 
И часа не прошло, как окрестности Думанова преобразились: вдоль полей, там, где была накатанная грунтовая колея, выстроились разноцветные фуры; в окрестные деревни отправили гонцов — выяснить по поводу постоя для женщин и детей. Здание поселкового совета теперь больше напоминало штаб. Непрерывно хлопала дверь — народ входил и выходил каждую минуту. Пристроившись у одного из двух наличных столов, добровольные помощники проводили «перепись населения» — составляли списки бедолаг, застрявших на Ленинградке.
Я вышел на улицу.
— Сема, мля! Где веревки? Быстрее давай, черепаха ты коверканая! — По договоренности с жителями деревни мужики в спешном порядке возводили временные укрытия. Куски автомобильных тентов, полотнища брезента, даже ковролин в рулонах, обнаруженный в одной из фур, — все шло в дело.
Полчаса назад из Торжка сообщили, что по Твери нанесен ядерный удар, а радиоактивные осадки — вещь для здоровья вредная. Вот и возводили навесы, чтоб хоть на голову ничего не сыпалось.
Про удар сообщили вертолетчики из Центра боевого применения, которые по приказу армейского начальства слетали к столице области. Они же и сообщили, что в результате вражеской атаки мост через Волгу на трассе М-10 рухнул. «Прямо как на учениях с их идиотскими вводными!» — вздохнул я.
Представляя плотность движения на шоссе, можно было легко представить, какой ад сейчас творится на том берегу реки. Впрочем, времени страдать обстоятельства нам не оставили — были дела и поважнее. Те же вертолетчики сообщили, что большая колонна машин движется сейчас в обратном направлении. Причем ошалевший народ плюнул на все и всяческие правила, и количество аварий уже исчисляется десятками. Многие водители-дальнобойщики просто отцепили фуры от тягачей и погнали назад. На мосту через Тверцу, где из-за ремонта осталось по полосе в каждую сторону, возник адский затор. Там и в мирное время приходилось стоять, а уж сейчас…
А у нас даже порядок наводить нечем — в наличии шесть дробовиков (и это — если считать две антикварные «тулки»), два нарезных карабина и три пистолета.
Оттого я сейчас и командую в полном одиночестве, поскольку Виталик улетел на своем «Мурано» в Торжок получать оружие на мобскладе. Он вроде как старше званием, да и контора его уважаемая — будем надеяться, что оружейная проблема вскоре решится.
 
— Василий! Хорошо, что ты здесь! — во двор вломился давешний «питерский бизнесмен». На поверку Федор оказался не таким уж и гадом — это его деньги слегка испортили. Сейчас же он носился среди людей, возводивших укрытия, и руководил. И неплохо, надо сказать, руководил. На первый взгляд народ можно будет начинать прятать уже минут через пятнадцать.
— Что такое, товарищ старший лейтенант? — в принципе можно было обойтись без всей этой армейской фанаберии, [16] но пока наш авторитет держался в том числе и на этом.
— Там впереди, у заправки, какие-то молодые бычки свои порядки наводить решили… — немного отдышавшись, сообщил строитель. Я заметил длинную царапину у него на щеке.
— А что не стреляли?
— Мишка не решился, а потом они ствол у него отобрали. — Услышав такие новости, я поморщился — к сожалению, наш и без того небольшой арсенал уменьшился, а на топливо этой станции я сильно рассчитывал.
Проглотив матерную тираду, я только спросил:
— Сколько? И на какой станции?
— На «Юни-ойле».
— Я понимаю, что на «Юни»! На которой? — Под контроль мы взяли две заправки, принадлежавшие к одной сети: одна располагалась примерно в километре на нашей стороне шоссе, а другая метрах в трехстах, но на другой.
— На той, что через дорогу. Пятеро. Лет по двадцать пять придуркам. Приехали на черной «хэ-пятой».
«Ясно, очередные хозяева жизни, которые еще не въехали, что здесь им не тут!»
Я гаркнул:
— Сергей! Сержант Порошников!
— Здесь я, — «десантник дальнего боя» откликнулся сразу.
— Пошли, повоюем.
— Так точно! — Он сдернул с плеча Виталькин «ремингтон».
— А вы, товарищ старший лейтенант, пока по специальности потрудитесь, — и мы выскочили на улицу.
* * *
До заправки оставалось метров сто, и мы остановились посовещаться на противоположной от нее стороне Ленинградки:
— Сергей, ты по живым людям стрелять не зассышь?
— Не боись, командир! — довольно уверенно ответил мой невольный подчиненный. — Да и за людей я их пока не считаю. Люди вон — бабам да мелкоте помогают, — он мотнул головой в сторону оставшейся у нас за плечами деревни.
— Без моей команды не стреляй, а то зацепишь кого-нибудь из своей гаубицы, — при этом я внимательно вглядывался в происходящее на заправочной станции.
Дорога с той стороны была пока свободна от машин, а с «нашей» почти всех эвакуировали, и на полотне дороги остались только несколько машин. К тому же всех «посторонних» захватчики со своей территории изгнали, так что все, творившееся там, было как на ладони.
Рослый парень с модной прической устроился на капоте баварского «паркетника», картинно удерживая мой СКС на сгибе левой руки. В витрине самой станции мелькали неясные силуэты, но конкретно сказать, что там происходит, было нельзя. Наш горе-часовой валялся на асфальте у входа на заправку, но понять, убит он, без сознания или просто притворяется, с такого расстояния у меня не получилось.
«Эх, как бы я сейчас хотел поменяться с тобой, козел, стволами… — В трехкратную оптику я продолжал разглядывать место будущего боя, прикидывая варианты. — Из СКС на ста метрах я тебя снял бы с первого выстрела, а вот для „мелкашки“ расстояние великовато все-таки…»
— Что надумал, командир? — нарушил молчание Сергей.
— Поближе подберемся — для моей пукалки далековато, а тут надежно сработать надо. Они, похоже, кого-то еще захватили.
— Верно, вон там труба.
— Пошли.
«Черт! Ну что мешало попросить Виталика привезти мой охотничий комок?! — Водопропускную трубу чистили, наверное, еще при царе Горохе, а то и вообще до торжества исторического материализма. В омерзительной даже на вид жиже виднелись битые бутылки, остатки каких-то коробок и в довершение всего полусгнивший труп кошки! Соответственно, уже через пару шагов мы изгваздались как чушки. — В таком виде хорошо изображать победителя профессионального конкурса ассенизаторов, а не официальное лицо!»