Дорога – мой дом (СИ)

Возиться с камнем, пришлось почти три дня, я спускался с раннего утра вниз, и при свете керосиновой лампы, долбил этот чертов булыжник. Правда до сих пор, с него откалывались только отдельные плитки, которые я вначале выносил из подвала, а после плюнув на это дело, все равно ведь решили покинуть эти места, просто складывал все это в дальний угол.
Санька, первый день еще оставалась подле меня, потом не выдержала, приготовила мне похлебки на пару дней, и сказала, что прогуляется по лесу. Хотя был как бы не сезон, но я видел, что ей уж очень хотелось испытать новенький карабин. И поэтому не особенно возражал. Перед уходом, она предупредила меня, что, если появится кто-то посторонний, чтобы я всем говорил о том, что я ее двоюродный брат, со стороны отца. Он хоть ни разу и не появлялся не в Муромцево, не в Кокшенево, но о том, что он существует здесь знали, во всяком случае в Гришкиной семье. Да и появиться может скорее или троюродный братец Гришка, или заедет кто-то из правления охотничьего хозяйства.
  
— В любом случае, всем говори, что я ушла в лес, на пару дней. А как вернусь, сходим с тобой до охотхозяйства и попрошу, чтобы взяли тебя на работу. Охотники всегда нужны, так что отговорка будет самая нормальная. Ну, а то, что внизу гремишь, так камень разбиваешь, мол места много занимает, вот и решили убрать.
— Ты бы сходила, до Муромцева или другого поселка.
— Зачем?
— Появилась у меня одна идея, которая может помочь нам в дороге. Для этого нужно несколько листов писчей бумаги, чернила, перья для письма и химический карандаш.
— Карандаш у меня есть, десяток листов бумаги тоже найдутся, с перьями и чернилами тоже нет проблем, я же каждый раз, перед сдачей шкурок целый отчет составляю, так что все есть. А что ты задумал-то.
— Да хочу изобразить документ, на всякий случай. Почерк у меня хороший, нарисовать печать, при наличии карандаша, вообще раз плюнуть. Зато в дороге, глядишь и пригодится, когда. Вот вернешься и попробую.
— Как ты карандашом печать изобразишь.
— Там все просто, нужно заточить его как следует и тогда можно что угодно им нарисивать, хоть самые мельчайшие буквы. Долго, муторно, но можно, а после чуть подержал над паром. и все серые нарисованые линии, сразу же станут синими, заодно они втворяются в бумагу, и становится очень похоже на печать. Если все правильно сделано, от настоящей печати, отличить невозможно.
К середине третьего дня, по камню прошла трещина, как раз между третьей и четвертой ступенями, если считать снизу. Честно говоря, это стало для меня приятной неожиданностью, я уже подумывал о том, чтобы как-то взорвать этот булыжник, хотя и понимал, что сделаю только хуже. Решив рискнуть, установил зубило к краю трещины, и со всей силы саданул по зубилу молотком. Зубило тут же углубилось внутрь, как минимум на полсантиметра, а со следующим ударом, трещина вдруг разошлась еще больше, и камень вздрогнув раскололся надвое, правда практически оставшись на месте. Но то, что он раскололся сомнений не было никаких.
Вставив в трещину пешню, я несколько раз качнул ее из стороны в сторону, и едва успел отскочить, когда нижняя часть вдруг, пошла почти прямо на меня, а верхняя, вдруг неожиданно покачнулась, и завалилась на бок, едва не задев, стоящий в погребе мешок с мукой. Оказалось, что трещина похоже оказалась гораздо более глубокой, чем я на это надеялся. При этом начиналась она от середины ступенек, а после уходила в сторону. И мой последний удар расколол камень не на две, а на три части. И когда я отвалил ту что была в самом низу, из-под оставшегося стоять камня вывалился еще один кусок, из-за чего нарушилось равновесие, и камень рухнул набок.
Я, увидев, что произошло, едва отдышался от понявшейся пыли, и тут же бросившись на то место где еще недавно покоился этот булыжник, постарался расчистить его, от старого грунта. С трудом расчистив примерно десяти сантиметровый слой спрессованой глины и мелких камней, наконец добрался до железного люка. В том, что это был именно он, у меня не было никаких сомнений. Правда, чтобы его открыть, нужно было еще хорошенько потрудиться. Во-первых, полностью очистить его от всего грунта, что находился на нем, а во-вторых, скорее всего, придется немного сдвигать меньший камень, который судя по всему, еще находился частью своей массы на самом люке.
Тем не менее большая часть работы, была уже сделана, и мне очень захотелось закурить. Повинуясь своему желанию, я вскарабкался на один из камней зацепился руками за край люка, и подтянувшись выбрался в горницу. Здесь взял свою трубочку набил ее табаком, прикурил, от какой-то головешки и выйдя из дома, присел на завалинку. Санька, к этому моменту, уже вернувшаяся из леса, находилась на пристани, полоская белье. Увидев мое появление поднялась, улыбнулась, и иронично произнесла:
— Что, работничек, пару раз стукнул молотком и умаялся, отдохнуть решил? Этак ты до весны будешь тут ковыряться. — воскликнув, она звонко рассмеялась.
— Ты права, пожалуй, хватит на сегодня. — Ответил я с той же улыбкой. — Думаю завтра продолжить. До весны времени много, здесь меня кормят, холят, куда торопиться?
— Да, уж… Достался мне помощничек… — Скептически начала Саня.
— Да все уже, Сань! Расколол я этот чертов камень, считай повезло.
— Врешь!
— Я, тебе говорю, не кобель брешет. — Ответил я ей любимой поговоркой ее отца. — Не веришь, пойдем покажу, правда сейчас туда не попадешь, лестница нужна.
— Вон там за домом лежит. Найдешь, или показать? Сейчас белье дополощу и сходим.
Я докурил трубочку, сходил за дом, и нашел там небольшую лестницу метров трех, впрочем, большая была и не нужна. И перенес ее ко входу в погреб. Заодно сходив еще раз прихватил там и деревянную лопату. Нужно было убрать грунт с люка, и она вполне подходила для этого. Потому спустился вниз и начал расчищать люк от грунта и камней. Вскоре, он полностью оголился, и я даже попробовал его слегка приподнять. И он хоть и немного сопротивлялся, из-за того, наверное, что долго лежал под массивным булыжником, но все-таки немного шевельнулся. И я решил дождаться сестренку, как я стал называть девушку с некоторых пор, чтобы открыть люк, в ее присутствии, а пока поднялся наверх. Все же внизу, было холодновато.
* * *
— Это, что, золото?
— Ты, что же, никогда золота не видела?
— Откуда я его могла видеть?
— У моей мамы, например.
— К вещам твоей матери, подходить мне было строжайше запрещено. Да и в вашу половину, я заходила только по праздникам, когда приглашали всю детвору.
— Да, это действительно оно, и стоит оно очень дорого.
Я прошел по подвалу и открыл один из ящиков.
— Вот иди сюда. — Подозвал я сестренку. — Вот это женские, ну не только конечно украшения. Золото разумеется дорогой металл, но вдобавок ко всему оно еще и очень тяжелое. Свинец знаешь.
— Конечно.
— Так вот золото почти на треть тяжелее свинца. Стоит оно конечно во много раз больше, но много его с собою просто не утащишь. Поэтому золото будем брать совсем мало. Смысла нет его тащить на себе. Деньги всяко дороже.
— Деньги?
— Ну да. Например, вот эти. Американские доллары. В письме, которое я когда-то нашел, говорилось о том, что десять килограммов вот этих денег, это целый миллион. И этого миллиона, хватит нам на всю жизнь, еще и детям, и внукам останется. Причем жить будет не в какой-то там деревне, а во дворце.
— Тогда каким же богатым был человек, который имел все это.
— Так ведь это царская казна. То есть все, что Россия, собирала налогами, добывала какими-то другими путями складывалось сюда. Фактически это достояние всей страны, причем едва ли десятая, а то и сотая часть ее. А царь, действительно был богатым человеком. На то он и царь.
  
— А что здесь женское, а что мужское.
— Фактически все можно отнести к женским украшениям. — ответил я, перебирая драгоценности, находящиеся в ящике. Разве что вот эти перстни. Да, и то, это вроде как наградные украшения, поэтому их могут носить и мужчины, и женщины. Просто смотри, что тебе велико на руку, то не бери. Но, я бы не советовал брать много. Опять же тяжело, а если кто-то увидит, могут появиться проблемы. Во всяком случае до того момента, пока мы с тобой не устроим нормально свою жизнь.