Бесстрашный (СИ)

И хотя иллюзию с конников сбили довольно быстро, сообразить, что этот отряд не один и это отнюдь не разведка боем, противники не смогли. Поэтому, пока они тщились взять «вора» с командой в клещи, выдвинув против него аж четыре не меньших по численности отряда, мы успели переправить на правый берег Салаты ещё одну конную группу и, как минимум, половину повозок нашего «гуляй-поля».
Как раз на последние мой напарник и вывел преследующие его эскадроны противника.
Собранные в круг «вагенбурги» стали для имперских солдат весьма неприятным сюрпризом. Два арбалетных залпа в упор основательно проредили налетевший на щиты конный строй. А когда вражеские «драгуны-рейтары» попытались частично спешиться и атаковать нашу «деревянную крепость» во фланги и в тыл, мы в ответ врезали по ним с двух сторон. Со стороны повозок лезущих на щиты били цепами и алебардами, со стороны поля поливали потоком стрел конные лучники.
Результатом получасового навала на «гуляй-город» стал полный разгром имперского передового отряда. Потеряв около половины численного состава, вражеские кавалеристы откатились назад, под защиту выстраивающихся в полулиге от берега пехотных и конных полков. Наши потери, даже по самым пессимистичным оценкам, были раз в двадцать меньше. Но обольщаться этим, безусловно, не стоило. Хотя начало сражения осталось за нами, погибшие имперские всадники выиграли для своих командиров то, чего и за сто тысяч лартов не купишь — время для подготовки к битве. Печально, но взять имперцев нахрапом не получилось, пусть мы на это не слишком-то и надеялись.
Короткую передышку мы использовали для того, чтобы переправить на левый берег полностью всю колонну и развернуть её в боевые порядки.
Противник был занят тем же. Не скажу, что у него это получалось быстрее, но когда мы закончили, то, судя по тому, как его войска изготовились к бою, стало понятно: «правильного» полевого сражения не избежать.
Мо́рок враги применяли по полной. Плотная сфера «невидимости» накрывала имперскую армию целиком. И если бы в наших рядах не нашёлся тот, на кого магия не влияет, это могло стать серьёзной проблемой. К счастью, иммунный к магическому воздействию среди нас отыскался.
Вопрос: кто конкретно?
Без какой-либо ложной скромности укажу на себя.
Да-да, я, в самом деле, видел практически всё. Где кто стоит, какое имеет вооружение и откуда всем этим бардаком управляют. Жаль только, в точности передать остальным всё, что видел, не получалось даже с помощью рун. В отличие от «обычных» магов, мыслеобразы я визуализировал довольно посредственно. Хотя… если бы Рей была рядом, то, наверное, мог бы попробовать сделать это через неё. У неё это выходило почти идеально… Но поскольку Рей рядом не было, действовать пришлось по старинке — жестами и словесными описаниями. Решение, прямо скажем, неоптимальное, но на бесптичье, как всем известно, и задница — соловей…
Спасибо врагам, моя способность игнорировать магию понадобилась не сразу. Перед атакой противник решил провести «артиллерийскую подготовку». Правда, не стрелами и камнями (дистанция не позволяла), а лишь заклинаниями. По нашим кое-как выстроенным иллюзиям и защите лупили воздушными молотами, лезвиями и кольцами праха, молниями и файерболами… Мы, ясное дело, не отставали и тоже палили в ответ. Вот только совокупная мощь наших магов и мастеров рун не шла ни в какое сравнение с мощью имперцев. Их было попросту больше. Раз, наверное, в пять.
Преимущество в численности и силе воздействия начало сказываться минут через двадцать. Мо́роки над нашими подразделениями лопались один за другим, делая войско видимым для противника. Защитные сферы пока держались, но еле-еле, буквально на честном слове. Рунные артефакты сгорали, как свечки. Маги уже по второму кругу восстанавливали свои силы с помощью «драконьих камней».
Зато у имперцев, если утрировать, всё было в шоколаде. Маг-энергия, питающая их иллюзорные и защитные купола, израсходовалась меньше чем наполовину. «Контрбатарейную» борьбу они выигрывали вчисту́ю, и мне это совершенно не нравилось.
  
— Па́ргус! Остаёшься за главного, — бросил я мастеру-алхимику, своему помощнику по стреломётам, и, оседлав гнедую, поскакал к первой линии.
Условную «первую линию» занимал «гуляй-город» под командой молотобойца Хруста. Защита и морок над ним пока что висели, но через руну «познание» было отлично видно, что это совсем ненадолго. Фланги у сцепленных кру́гом повозок прикрывали кавалеристы Аршафа. Конникам было чуть проще, чем стоящим на месте «тележникам» и пехотинцам. Они имели возможность перемещаться на сотню-другую шагов влево-вправо и взад-вперёд, что помогало спасаться от магического обстрела. Получалась, в общем и целом, неплохо, хотя и не так хорошо, как хотелось.
Обогнув «гуляй-город», я выехал «в чисто поле» — один перед целой армией. Словно какой-нибудь богатырь, вызывающий на честный бой вражеского поединщика.
Спрыгнул на землю, встряхнул руками. Потянулся мыслью к пластинке «иллюзия».
Через секунду над моей головой вспыхнула «три дэ картинка» — гора высотой метров двадцать, издали, я надеюсь, очень похожая на пустоградскую Пирамиду Желаний. На вершине этой псевдогоры горел огненный глаз — «багровое око», которое я подсмотрел в своё время в кино про хоббитов, эльфов, орков и Властелина Колец. На такую приманку, как мне подумалось, противник не мог не отреагировать.
И противник, действительно, отреагировал. Над строем его пехоты в небеса, словно праздничный фейерверк, взметнулись десятки огнешаров. Секунд примерно пятнадцать они кружились в сверкающем хороводе, как пылевое облако вокруг нарождающейся звезды, а затем резко метнулись друг к другу, слипаясь в единую сияющую пламенем массу. Миг — и эта звезда-переросток понеслась в мою сторону.
Ну, прямо как в планетарии на сеансе «Тунгусский метеорит: вымыслы и реальность».
Даже не думал, что вся эта шайка-лейка примет мою кривую иллюзию за подлинную угрозу.
И, тем не менее, они это сделали. А, значит, по собственной воле, стали сами себе злобными Буратинами…
Маг-энергии от гигантского файербола набралось столько, что возникшее перед носом привычное облако показалось мне едва ли не сгустком настоящей тёмной материи, уже пару десятков лет разыскиваемой в дальнем космосе всякими астрономами и астрофизиками.
Всю эту халявную, оказавшуюся в моём полном распоряжении силу я преобразовал в то же самое, только более мощное. А после, ничтоже сумняшеся, отправил в обратный путь. Не забыв напоследок добавить в воссозданный файербол рунное заклинание «усиление». И чуток «дальнодействия». Ну, чтобы два раза не вставать…
Эффект от такого манёвра превзошёл мои самые смелые ожидания.
Распухший в несколько раз огнешар разорвался во вражеском строе подобно «папе всех бомб» — сверхмощному авиационному боеприпасу объёмного взрыва, эквивалентному сорока тоннам тротила, с радиусом поражения метров триста, не меньше.
Удар пришёлся по месту, откуда имперские маги пускали свои заклятья по нашим иллюзиям и защите. Не знаю, сколько их там испарилось при взрыве, но то, что до чёрта, сомнений не вызывало.
Вместе с подонками-магами полегли и обычные пехотинцы. Тысячи, наверное, полторы. В центре их строя появилась зияющая дыра, а земля, где они стояли, сплавилась до стеклянного состояния.
Тем, кто находился вне эпицентра подрыва, досталось тоже неплохо. Насколько серьёзно, не знаю, но иллюзию и магозащиту с этих отрядов смело подчистую, а вопли разбегающихся бойцов и ржание мечущихся в дыму лошадей были слышны от наших позиций совершенно отчётливо.
Жаль, что подобная участь постигла не всё имперское войско. Пехотные фланги и бо́льшая часть кавалерии у них сохранились, управление армией командование не утратило, численный перевес оставался — примерно четырнадцать тысяч против наших шести.
Восстанавливать мо́роки над полками и эскадронами выжившие маги не стали, а вот защитные сферы снова начали появляться то тут, то там. В нашу сторону никто больше не стрелял. Ошибка обошлась командирам имперцев безумно дорого. Надеяться, что они её повторят, было глупо, но воспользоваться приключившейся после взрыва неразберихой — упускать этот шанс было б ещё глупее.