Разрушение и Искупление (ЛП)
— Я… я украл деньги у своего отца и обвинил в этом своего старшего брата. — Я старалась не смотреть на него во время его признания и почувствовала облегчение от того, что он не сказал ничего плохого. — Мой отец был так зол, что избил моего брата. Ему пришлось лечь в больницу, а позже он умер из-за внутреннего кровотечения.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскрикнуть от ужаса. У мальчика было достаточно демонов, ему не нужно было видеть и мой взгляд, поэтому я ушла, не сказав больше ни слова.
Мое сердце было тяжелым, как свинец, потому что я знала, что причинила ему сегодня самую сильную боль.
***
Только когда мальчик давно исчез, я снова смогла глубоко вздохнуть и сделала мысленную пометку спросить о нем медсестру.
Боль от его испытания все еще витала в воздухе, и наверняка потребуется еще несколько кошмаров, прежде чем я смогу спрятать это в коробку в самом крошечном уголке моего мозга. Единственным утешением было то, что он забудет о сегодняшнем дне.
Николетт последовала за мной в коридор, мы обе были погружены в свои мысли. Затем наш класс вернулся в зал, который, вероятно, предназначался для балов. Искусство защиты и нападения — вот как они это называли. У меня закружилась голова при одной мысли о том, что меня вот-вот подбросит в воздух или что мне придется почувствовать рядом с собой отвратительное железо.
Но все это было омрачено ненавистью к Пенелопе Арден, и я бы охотно засунула железо себе в глотку, если бы это означало, что мне больше никогда ее не придется видеть.
15
Когда я выходила из класса «Искусство защиты и нападения», я мельком увидела спешащего ко мне Калеба. Я не видела его с тех пор, как меня обратили, и с моими новыми глазами он выглядел еще красивее, чем раньше. Его точеное лицо, широкие плечи, высокая фигура и глубокие карие глаза всегда привлекали всеобщее внимание, но теперь я могла ясно разглядеть каждую деталь.
Я поприветствовала его неловкой улыбкой, и он ответил на нее легким кивком. Мы никогда много не разговаривали, но я считала его другом и знала, что он чувствует то же самое. Мы понимали друг друга без слов, наша дружба не нуждалась в громких словах.
Его лицо всегда было таким серьезным, из-за чего он казался старше своих 22 лет, и я спросила себя, что жизнь сделала с ним, что жизнь украла у него.
Когда он шел рядом со мной, я почувствовала слабый аромат его одеколона, смешанный с духами Лейлы. Это было странное сочетание, но каким-то образом оно сработало.
— Я хотел поговорить с тобой, — сказал он, нарушая молчание. — Посмотрим, как ты себя чувствуешь.
Я скрестила руки на груди, пока мы шли к моему крылу.
— Я чувствую себя великолепно, — сухо сказала я.
— Прекрати нести чушь, Эйвери. — Я сглотнула, не зная, с чего начать и на чем остановиться.
— Это… ад, — наконец призналась я и краем глаза увидела, как он кивнул. — Я больше не контролирую свое тело, свои чувства, свои мысли. Иногда я с трудом узнаю себя. Мои эмоции настолько сильны, и в некоторые моменты мне кажется, что я схожу с ума. — Это было больше, чем я хотела рассказать, и я уже собиралась извиниться за то, что свалила на него свои проблемы, когда он заговорил.
— Посмотри на это с другой стороны: ты, прежняя ты, умерла. Тому человеку, которым ты являешься сейчас, еще нужно сформироваться, тебе нужно найти себя. Новое начало. — Я позволила его словам прокрутиться у меня в голове. Они напугали меня больше, чем успокоили. Новый человек, новая жизнь. Прежняя Эйвери умерла, я просто носила ее оболочку.
— А что, если я не смогу с этим справиться? — Я посмотрела на него, пронзая своим умоляющим взглядом. Он просто пожал плечами.
— У тебя нет выбора. — Я сжала губы в тонкую линию, когда мы шли по широкому коридору, стены которого были увешаны темно-синими гобеленами. Несколько бюстов были установлены в беспорядке, но сейчас мне не хотелось восхищаться этим искусством. — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать. — Он сделал движение головой в другом направлении, и я без возражений последовала за ним.
Калеб вел меня по бесконечным коридорам. Однако нам не разрешалось использовать нашу вампирскую скорость, потому что кто-то мог наблюдать за нами издалека.
Мы остановились у деревянной двери. — Еще несколько этажей вверх, и мы будем на месте, — сказал он, прежде чем сорвать дверь с петель. Перед нами была узкая винтовая лестница, едва достаточная для одного человека.
Он быстро огляделся, а затем побежал вперед со своей сверхъестественной скоростью, его фигура казалась размытым пятном на фоне каменной стены. Было так темно, что человек вряд ли бы что-нибудь разглядел, но с моими новыми глазами я могла прекрасно разглядеть каждую крутую лестницу. Мы продолжали бежать вверх, пока, наконец, перед нами не появилась маленькая дверь.
Калеб умело отпер ее, и я последовала за ним наверх. Перед нами открылось захватывающее дух зрелище.
Когда я стояла на вершине стен академии, мир передо мной расстилался подобно гобелену, сотканному из осенних красок. Деревья в близлежащих лесах переливались оттенками золота, малины и меди, их листья мягко шелестели на прохладном ветерке, который ласкал вашу кожу.
Леса и сады, кажется, нашептывают секреты, как будто они хранят тайны, которые могут знать только деревья и цветы.
Подо мной раскинулся раскидистый сад, пышный и зеленеющий, симфония зелени, голубого и пурпурного цветов. Цветы все еще были в полном цвету, каждый из них представлял собой изящное произведение искусства, каждый лепесток — мазок кисти на мастерски выполненной картине. Солнечный свет лился на них, окутывая теплым светом, который, казалось, заставлял их светиться изнутри.
Тишину в воздухе нарушал только шелест листьев и редкое щебетание птицы, и мне казалось, что мир замедлился, чтобы позволить мне по-настоящему оценить его чудеса.
Воздух был напоен ароматом земли и цветов, пьянящим ароматом, который заставлял вас чувствовать себя так, словно вас заключили в мягкие, теплые объятия. Вы могли чувствовать солнечные лучи на своем лице, как будто это был давно потерянный друг, пришедший в гости, и вы грелись в его нежном тепле.
Вдалеке река петляла по сельской местности, переливаясь на солнце серебряной лентой.
Это было место тишины и умиротворения, убежище от суеты и шума потустороннего мира. Вам показалось, что вы попали в сон, и на мгновение вам захотелось просто стоять там и впитывать все это.
Красота всего этого была ошеломляющей, и я обнаружила, что потерялась в мире красок и ароматов, солнечного света и нежного бриза.
Калеб указал на место на крыше, где мы могли бы безопасно присесть, и я последовала его молчаливому приглашению.
— Лейла, Ной и я часто бывали здесь, особенно в начале. Когда внизу нам становилось не по себе, мы приходили сюда и оставались одни. — Я посмотрела ему в глаза и кивнула, все еще загипнотизированная открывшимся видом.
— Это великолепно, просто невероятно, но как этот вид поможет мне справиться с моими проблемами? — Я приподняла бровь.
— Это не так. Я просто пытался заставить тебя улыбнуться. Вот для чего нужны друзья. — У меня было сильное предчувствие, что Лейла послала его, потому что он тоже был обращен. Я мало что знала о его прошлом. Он был довольно скрытным, и я никогда не хотела переходить черту. Но теперь я чувствовала себя глупо, потому что почти ничего о нем не знала.
— На что это было похоже для тебя тогда? Как ты стал вампиром? — наконец спросила я, уставившись на свои ногти. Он прочистил горло.
— У нас с Лейлой… сложное прошлое. Ее старший брат был моим лучшим другом. В какой-то момент я познакомился с ней через него и с тех пор не мог думать ни о чем другом. Я знал, что у нас не будет будущего, но я все равно влюбился.
Он смотрел куда-то вдаль, его мысли были совершенно где-то далеко. — Ее брат избил меня до полусмерти, когда узнал о нас. Его младшая сестра и человек. Это было позором для его семьи, — усмехнулся Калеб.