Разрушение и Искупление (ЛП)

Мои клыки были подобны ножам, острым и смертоносным, и я чувствовала их тяжесть на своих губах. Я знала, что нахожусь на пороге чего-то опасного, чего-то, что может навсегда изменить ход моего существования.
Но все же я сдержалась. Я стиснула зубы и боролась изо всех сил, пытаясь устоять перед искушением, которое угрожало захлестнуть меня.
В тот момент я почувствовала себя узницей, запертой в собственном теле, а голод был моим тюремщиком. Но я отказывалась сдаваться, становиться монстром, которым, как я боялась, я могла бы стать.
Итак, я сидела там с клыками наготове, порождение ночи на грани потери контроля. И все же, каким-то образом, я нашла в себе силы держаться, сдерживать голод.
Мне нужна была кровь, так сильно нужна была. Только одну каплю, пожалуйста.
Нет… голод не мог победить. Никто не говорил, что я умру без этого. Мне не нужно было пить, не нужно было меняться. Но ты уже изменилась, прошептал нежный голос в моей голове. Заткнись.
Я заставила себя сосредоточиться на документе на моем планшете. Имя Престонов возвышалось над именами других семей, как правитель, когтистая рука, которая контролировала все.
Ниже была фотография Престонской академии. Как раз в тот момент, когда я собиралась продолжить чтение, Александр заговорил дальше.
— Моя семья основала эту академию в качестве пилотной программы для молодых вампиров благородного происхождения, чтобы развивать свою магию в меру своих способностей. Но самым важным было научить их, как жить среди людей, не устраивая резни. Отсюда и смертные. Они живут здесь под предлогом того, что избегают тюремного заключения.
Значит, люди были всего лишь подопытными кроликами, чтобы вампиры привыкли к постоянному запаху крови? Это было отвратительно.
Другая, более жуткая мысль пришла мне в голову. Если бы кто-то из присутствующих здесь людей таинственным образом исчез или умер, никто бы не стал присматриваться так пристально, особенно когда на почтовом ящике было имя Престон. У многих из этих детей даже не было настоящей семьи. Никто не хватился бы их так быстро.
Я получила здесь жилье только потому, что мой отец заплатил за него чертову уйму денег. Остальные студенты поступили, потому что они были подходящего возраста и суд дал им шанс.
Александр казался похудевшим, круги под глазами потемнели от недосыпа, щеки ввалились, отчего скулы выделялись еще больше. Его белая рубашка была помята, а черные брюки в некоторых местах были слишком свободны. Мне почти стало жаль его, прежде чем я упрекнула себя.
Человек, который руководил академией, где на людей смотрели как на диких животных, не заслуживал моей жалости.
Он поймал мой пристальный взгляд, и я выдержала его взгляд, прежде чем вернуться к своему планшету.
— Ты в порядке? — спросила Николетт, ее голос был так близко от моего лица, что я подпрыгнула.
— Нет, — честно ответила я. — Я чувствую себя больной. — Никакой лжи. Она понимающе кивнула.
— Если хочешь, я провожу тебя до твоей комнаты. — Ее нежный голос резко контрастировал с хриплыми словами Александра.
— Спасибо, но со мной все будет в порядке. Я же не могу вечно отсиживаться в своей комнате. — Она посмотрела на меня с беспокойством на лице, прежде чем ее черты снова смягчились, обнажив эти милые ямочки.
— Если ты так говоришь. Просто чтобы ты знала, я тоже через это прошла, так что ты всегда можешь поговорить со мной.
Это было очень мило с ее стороны, но я не могла заставить себя принять ее предложение. Потому что, если я приму ее предложение, я также приму то, кем я была. И я увидела по лицу Флавиана, что вампиризм сделал с тобой.
Я покачала головой, и она вернулась к своему блокноту, обобщая информацию о благородных семьях.
Мальчик, стоявший перед нами, повернулся и посмотрел на нас с жестокой улыбкой.
— Ты снова напрашиваешься на дружбу, Джонг? От нее, из всех людей? Нелепо. Ты ставишь себя в неловкое положение. Просто посмотри правде в глаза, никто не хочет заплетать с тобой волосы. — Я сжала руки в кулаки. Гнев внутри меня нарастал со сверхзвуковой скоростью, и мои чувства были полностью сосредоточены на подростке передо мной. Я слышала биение его сердца, трепетание ресниц.
 
Николетт отодвинулась, сделавшись совсем маленькой, как будто ей было больше больно, чем сердито. Я посмотрела на нее, ее щеки покраснели, а глаза наполнились слезами.
— Будь осторожен, когда разговариваешь с ней, — сказала я с убийственным спокойствием. Мальчик фыркнул.
— Я не собираюсь позволять грязному обращенному вампиру указывать мне, что делать. Ты такая же несчастная, как и мусор рядом с тобой.
— Хватит, — в гневе крикнул Александр, но я не обратила на него внимания. Вместо этого я вцепилась в край стола, и полированное дерево поддалось под моими пальцами. Николетт рядом со мной напряглась. Возможно, она подозревала, что должно было произойти, если парень в ближайшее время не заткнется.
— Ты слишком много говоришь для того, у кого даже волос на яйцах нет. — Его лучший друг рассмеялся, и он бросил на него злобный взгляд.
— Так интересуешься моими яйцами? Раздвинь ноги, и, может быть, я покажу тебе, где твое место здесь. — Мои руки дрожали, и я плохо видела. Обычно подобные комментарии отскакивали бы от меня, но в этой ситуации все было по-другому. — Собака рядом с тобой может присоединиться, если она умоется. — Этого было достаточно. Я бы убила его.
9
Прежде чем Александр добрался до нас, вероятно, чтобы избить его, я уже встала и отшвырнула его в другой конец комнаты. Он охнул, ударившись об пол, но я уже была на нем сверху, нанося удар за ударом. Он не пошевелился. Это было почти так же, как если бы его сковывали волшебные цепи. Его кровь брызнула мне в лицо, и кости на его лице затрещали под моей новой силой. Я растворилась в порыве насилия, наслаждаясь ощущением сырой плоти под костяшками пальцев. Его кровь пахла не так соблазнительно, как у людей. Это почти совсем не пахло.
— Хватит, Эйвери, — прорычал Александр у меня за спиной, но он не напал на меня, так что я не обратила на него внимания. Парень подо мной заслуживал медленной, мучительной смерти.
Это не ты, снова заговорил голос внутри меня, но я не смогла оторваться от него, пришлось закончить это. Мои клыки выскочили наружу, причиняя невыносимую боль. Демон внутри меня подстегивал меня, уверял, что этот большой ублюдок заслужил это. Да, он это заслужил, и я бы покончила с этим.
Мои изрезанные руки обхватили его челюсть, и я прижала его лицо к стене, отчего пол под его черепом прогнулся. Я облизала свои зубы и как раз в тот момент, когда собиралась вцепиться ему в горло, отлетела назад и тяжело приземлилась на задницу.
Я уже собиралась встать, чтобы закончить то, что начала, но невидимые железные цепи удерживали меня на расстоянии. Какого черта?
Александр попал в поле моего зрения.
— Я собираюсь держать тебя там, пока ты не успокоишься. — Я обнажила клыки в молчаливом предупреждении. Убийственная ярость разлилась по моему телу, и у меня не было бы проблем убрать его с дороги. — Дыши ровно, прислушивайся к своему сердцебиению, — наставлял он меня.
— Иди к черту, — выплюнула я в ответ. Мои слова не произвели на него впечатления.
— Я думаю, что это то, где я уже нахожусь. Успокойся, или ты окажешься в кабинете директора. — Я закрыла глаза, чтобы больше не видеть его лица, и услышала, как мальчик, стоявший в нескольких шагах впереди меня, выпрямился и сердито затопал прочь из комнаты. Хорошо. Это должно послужить ему уроком. В следующий раз, когда я поймаю его, он так легко не отделается.
Я сосредоточилась на своем дыхании, на дыхании всех в комнате, пока мой учащенный пульс не стал ровнее. Но было чертовски трудно подавить ярость в моем сердце.
Когда я до некоторой степени успокоилась, то уловила в воздухе странный новый аромат, сам образ соблазнения. Я вдохнула поглубже и наслаждалась ощущениями, которые это мне дарило, — безопасностью и комфортом. Это было почти так же, как если бы я вернулась домой. Был ли это еще один из тех трюков?