Любовь – это путешествие

Я собирался сказать «никто не нравился так сильно» Но получилось даже более правдиво. Я правда безумно ее хочу.
– Ах, пылкость юности! – добродушно подтрунивает дядя. – Вот наберет она килограммов десять, увлечется мыльными операми – тогда посмотрим.
– Дядя Терри, ты просто невозможен.
– Молодежь нынче такая чувствительная, – ворчит он, завалившись в кресло и поставив бокал на пивной живот.
Залпом допиваю вино. Еще ни один день в моей жизни не тянулся так долго.
Терри приглашает Адди поужинать с нами, но она отказывается. Смотрит при этом на меня. А вдруг, обдумав случившееся, она отклоняет не только приглашение Терри? Мысль о том, что вечером она не захочет меня видеть, вызывает отчаяние.
За ужином Терри не умолкает про бестолковые инвестиции дяди Рупа. Вот уж что меня ни капельки не волнует. При разговорах о деньгах мне становится ужасно неловко. К тому же дядя ест куда медленнее, увлекшись болтовней, так что мне хочется незаметно стащить стейк у него с тарелки, а то он вообще не закончит. Не успевает он собрать соус хлебом, как я забираю посуду и несу на кухню.
– Эй! – возмущается Терри. – Знаю-знаю, чего тебе так не терпится. Мечтаешь улизнуть в квартирку смотрительницы?
– Да, хочу увидеться с Адди, – стиснув зубы, отвечаю я.
– Расхаживает в купальничке, дразнит и уже веревки из тебя вьет, – смеется он.
Возвращаюсь в столовую.
– Смотри, с ней хлопот не оберешься, – продолжает дядя.
Стискиваю кулаки. Терри всегда невыносим, но его комментарии про Адди… И все равно он получше папы. На минуту представляю, что приехала вся семья, как отец и планировал. Дядя Руп со стареющей женой-американкой, дотошная троица кузенов из Ноттинг-Хилла, мой брат Люк без своего партнера Хавьера, ведь Хавьера никогда не приглашают… Люк мучился бы в стоическом одиночестве, я бы лез на стену от раздражения, папа нудил бы, как мы его разочаровали, а мама по обыкновению пыталась бы всех помирить.
Нет, эти каникулы настоящий подарок, несмотря на дядю Терри. Медленно разжимаю кулаки.
– Слушай, – говорю я, пытаясь скрыть отчаяние, хотя оно так и рвется наружу, – давай сегодняшний вечер ты проведешь один, и тогда завтра мы поедем в тур по местным виноградникам. На весь день, только мы вдвоем. Я отвезу тебя сам, даже пить сегодня не буду.
Терри выглядит растерянным. Он считает себя душой любой компании и ни минуты не может побыть один. С другой стороны, вино он тоже очень любит, да и обещание уделить ему целый день должно сработать.
– Ладно уж, – соглашается дядя. – Я тогда… почитаю…
Он обводит комнату потерянным взглядом.
– Тут есть телевизор, – успокаиваю я. – На дисках «Форсаж». Все части!
Терри немного оживляется.
– Тогда удачно тебе повеселиться, парень! – Он подмигивает. – А я посплю в берушах.
– Договорились. – Подавляю дрожь омерзения. – Спасибо. Спокойной ночи, Терри.
Адди
Дилан совсем запыхался – наверняка мчался из столовой на всех парах. Весь день он так забавно следил за мной тоскливым взглядом. Вчера он казался таинственно-сексуальным, сегодня – милым. Пару часов назад я подглядела, как он строчит что-то в блокноте, высунув кончик языка от усердия.
– Привет, – задыхается он. – Надеюсь, оскорбительные комментарии моего дяди не совсем тебя отвратили, ты не передумала со мной целоваться?
Смеюсь и встаю так, чтобы бедро казалось округлее. Я одета в коротко обрезанные джинсы и красный купальник. В этих шортах я всегда кажусь себе самой-самой. Честно говоря, не стоило мне утром надевать то короткое платье ради Дилана. Конечно, план сработал – челюсть у Дилана так и отвисла, – но чувствовала я себя… как-то дешево.
– Как ты от него отвязался?
Дилан то сжимает, то разжимает ладони, будто ему не терпится дотянуться до меня. В моем животе нарастает жар.
– Пообещал съездить завтра на виноградники. – Дилан откидывает волосы с глаз. – Можно войти?
Притворяюсь, будто раздумываю, но на лице у него такая мука, что я быстро сдаюсь.
– Ну, заходи, – смеюсь я, пропуская Дилана.
 
– Слава богу! – Он закрывает дверь, нежно придерживает меня за плечи и легонько подталкивает к стене. – На чем мы остановились?
– Кажется, на этом. – Притягиваю его к себе и встаю на цыпочки, чтобы заглянуть в глаза.
– Ты меня погубишь, Адди. Последние восемнадцать часов у меня кружилась голова от фантазий о тебе.
Никогда не встречала парня с такой прекрасной речью. И я не о произношении, а о самих словах. Хочется записать каждую фразу.
– От желания еще никто не умирал, – поучаю я, прильнув к нему. – И, возможно, немного терпения пойдет тебе на пользу.
– А по мне, терпеть – это ужасно скучно, – отвечает Дилан и прижимается губами к моим.
Он прекрасно целуется, но не потому я загораюсь огнем. Нет, дело в посыле – его поцелуй говорит: «В этот раз я с тобой на всю ночь».
Первый раз как в лихорадке: дрожащие руки, сбивчивое дыхание. Мы даже не дошли до кровати. Еле держась на ногах и смеясь, Дилан шепчет:
– Боже, ты прекрасна.
Хочу развернуться к нему лицом, однако он меня придерживает. Его рука все еще проводит по моим ногам, движения становятся неторопливыми, ласковыми. Оглядываюсь через плечо: Дилан изучающе, чуть ли не благоговейно рассматривает меня. Мы встречаемся взглядами, и я снова его хочу, прямо сейчас. Пульс учащается.
Спотыкаюсь на дрожащих ногах по пути в спальню и валюсь на матрас лицом вниз. Несколько секунд спустя Дилан прижимается ко мне сзади и прокладывает дорожку поцелуев по спине. Я чувствую, как разгорается огонь внизу живота.
– Вот тут, – хрипло говорит Дилан, прижимая палец к изгибу, где талия переходит в бедро, – это, возможно, самые сексуальные сантиметры, которые я когда-либо видел.
– Серьезно? – удивляюсь я, оборачиваясь.
– Или тут, – продолжает он, покрывая жаркими поцелуями шею, и я со стоном опускаю голову на подушку.
– Или тут… – Очертания груди. – Или тут… – Косточка бедра. – Или тут… – Нежная, чувствительная кожа под коленом.
Он не похож на моих прежних парней. Теперь мы не торопимся. Время идет как в тумане, будто я вижу сон. Он то пылок, то дразняще нетороплив, то настолько ласков и заботлив, что слезы наворачиваются на глаза. Мы соприкасаемся лбами, и он двигается медленно, едва ощутимо. Хочу еще, еще, млею от страсти.
Мы засыпаем, переплетясь потными телами. Проснувшись посреди ночи, я не могу понять, где нахожусь. Волосы на груди Дилана щекочут щеку. Резко поднимаюсь и вижу на полу разбросанные вещи вперемешку с одеялом, а рядом книгу, которую мы ненароком столкнули с прикроватного столика. Привыкшие к темноте глаза различают стройную, загорелую фигуру Дилана.
Радостно улыбаюсь, прижав руки к лицу. Нет, это не просто летний роман… Слишком уж потрясающее чувство.
Просыпаюсь от грохота: Терри колошматит в дверь. Дилан выдергивает из-под меня руку, чуть не заехав по лицу – я чудом уворачиваюсь.
– Ой!
– М-м-м? – невнятно бормочет Дилан, сонно щурясь. – О, доброе утро! – Он забавно поводит головой, словно только что меня заметил, и прядка падает ему на лицо.
Не устояв, улыбаюсь.
– Доброе. Ты мне чуть глаз не выбил.
– Да? – Дилан приглаживает волосы и растирает щеки, чтобы взбодриться. – Извини, я верчусь во сне. Правда, прости. А ты храпишь! Мы квиты.
– Эй, Дилан! – зовет Терри.
Со стоном утыкаюсь в подушку. Мы проспали часа три, не больше, а я бы не отказалась от еще как минимум девяти.
– Черт бы его побрал, – сердито ворчит Дилан в потолок.
Смеюсь в подушку.
– У тебя вся семья с причудами?
– И не сомневайся. Только с разными, на любой вкус. – Повернувшись, он целует меня в плечо. – Пожалуйста, оставайся на месте, в этой кровати, в этом наряде, пока я не вернусь из нашего с Терри алкотура.
– На мне нет никакого «наряда», – удивляюсь я.