Копельвер. Часть ІІ (СИ)

— Караульных у меня нет, — сообщил он Виде. — Я сам себя караулю да и тебе советую. Никто не сбережет тебя так же, как ты себя сам.
Вида опустился на большой кожаный топчан, который сначала даже и не заметил в полумраке.
— Я вижу, что ты не трус, Вида, — словно старому другу сказал Хараслат. — И к мечу приучен. Нам такие нужны.
Подождав ответа, но так его и не получив, Хараслат продолжил:
— У нас тут недавно помер сотник. Свора его одурела от свободы. Голову себе сломал, кого на его место поставить. А тут ты! Сам пришел. Стало быть, и назначаю я тебя хардмаром!
Вида поперхнулся. Да разве мог он о таком мечтать раньше? Видать, Хараслат пошутил…
— Али ты не желаешь? — добавил тот, словно прочитав его мысли.
— Желаю!
— Тогда и славно, — согласился Хараслат.
Хардмар! Совсем не такого приема ждал Вида, совсем не к тому готовился, когда ехал сюда. Но тут же предательский червь сомнения зашевелился в нем — а сдюжит ли? Шутка ли, а лесной обходчий враз станет управлять свирепыми оградителями!
— Не приходилось-то мне раньше с хардами-то обходиться, — начал было Вида, но Хараслат перебил его:
— Да нам всем тут ничего из того, что мы делаем, раньше-то делать не приходилось. Ведь ежели посудить, а моя мать не думала о том, что стану я главным хардмаром оградительного отряда, когда рожала меня.
Он засмеялся гулким смехом, будто его самого забавляла эта мысль.
— А коли не справлюсь?
— Так а ты справься, — назидательно сказал Хараслат. — Только не с хардом, а со своим мечом. Мои люди больше всего на свете воинское умение чтут.
Вида вспомнил, что еще с ночи хотел выпросить у Хараслата новый шатер, но сейчас, потрясенный своим новым назначением, подумал, что уж что-что, а это точно подождет.
— Что же ты не ешь? — спросил Хараслат, увидав, что каша уже давно остыла и пожелтела, а Вида даже не думал к ней притрагиваться.
— Потом поем, — ответил он. — Скажи же, что нужно мне делать?
— Умудь лучше объяснит. Ступай к нему да расспроси. А как поешь да попьешь, да узнаешь все, так и приходи.
Вида встал и, не зная да не понимая, как нужно себя вести со своим предводителем, лишь коротко и почти незаметно поклонился.
— Да скажи, друг, как пришлись тебе мои ножи? — уже в спину спросил его Хараслат.
Лишь на миг Вида задумался, а потом и выпалил единым духом:
— Таким ножом только свинью резать, ни в лесу, ни в поле, ни на большой дороге толку он него не будет.
Хараслат гневно свел брови.
— Это уж точно! — в сердцах воскликнул он. — Дрянное мне оружие подвезли, а только что же делать, когда больше ничего и нет? Эти ножи да кинжалы — все наше богатство.
Вида вспомнил о своем кинжале, который был припрятан у него в седельной сумке, да о другом — отцовом, который носил он всегда с собой.
— Оружие тут худое, — сказал он Хараслату. — Неужто кто думает, что с таким оружием можно идти в бой?
— Персты думают, — ответил тот. — Это они присылают сюда все то, что не жаль и выбросить. А мы и отказаться не можем, ибо другого не дадут.
Вида потоптался на месте, ожидая, что Хараслат скажет ему что-то еще, но тот молча перебирал оружие.
— Я уж пойду, разыщу Умудя да все расспрошу.
— Иди. Ты пока осматривайся тут, а с хардом потом говорить будешь. Тут вовсе не городская стража в шелковых камзолах и нарядных доспехах, тут оградители южных границ. Да и запомни — еды себе требуй из котла поменьше. Да и питья тебе положено особого, а не того пойла, что давал тебе вчера койсоец.
Вида кивнул уже куда как явнее.
— Благодарствую, — сказал он и вышел из шатра. Он отправился к себе, надеясь, что встретит Умудя и все у него узнает. Так и вышло — Умудь сидел на широком полене и чистил свои ножи. Увидав юношу, он усмехнулся:
— А я все думал, куда ты пропал… Хараслат поговорить-то любит, но не так же долго.
Вида замялся.
— Хараслат хочет, чтобы я был хардмаром! — выдохнул он.
Он ждал, что Умудь удивится, но тот лишь кивнул.
— Это я знаю. Я Хараслата и надоумил.
— Ты? — опешил Вида.
— Я, — подтвердил Умудь. — Я сразу заметил, что ты не простой босяк-голодранец. Али думаешь, что мы тут все дурни? Платье не рваное, меч дорогой, а у коня бока — словно яблоки, лопнут скоро.
 
Вида смутился.
— Да мы не в обиде, — усмехнулся Умудь. — За богатство не спросим.
Он чиркнул лезвием.
— Так и что сказал тебе Хараслат?
— Хараслат к тебе отправил, — сказал Вида.
— Это хорошо, — не отрываясь от своих ножей, ответил Умудь. — Есть о чем поговорить.
И стал объяснять:
— Хараслат — главный хардмар над всеми тремя хардами. Есть и второй хардмар — Валён. У него лишь один хард, что сполняет его приказы. А третий хард — у тебя будет.
Вида кивнул — все ему было понятно. А Умудь продолжал:
— Прежний хардмар уже луну, как спит в земле, а нового Хараслат все выбрать не мог. А тут ты, словно каким промыслом богов, явился.
— А почему не мог выбрать?
— Хард тебе достанется знатный. Все головорезы, как один. Такие мало кого послушают. Вот прежний хардмар держал их своей железной волей, а как помер, так и все — никто не может и дня выдержать. Как новый хардмар — так драка. Хараслату же нужны живые оградители, а не мертвые. Вот он и был в раздумьях, кого назначить, чтобы воины друг другу-то кровь зазря не пускали.
— Так неужто он думает, что я сдюжу? — перебил Умудя Вида. — Я ведь не хардмар и приказывать не умею.
Умудь ухмыльнулся:
— Теперь хардмар. Чай, сдюжишь. Если жизнь тебе дорога. Да и Хараслат разрешил тебе сначала осмотреться да обжиться, а уж только потом начать приказы раздавать.
— Кто же из воинов в моем харде?
— Я, — сказал Умудь. — И Ракадар, и Ширалам, и Фистар. Есть еще Уйль — злобный, точно цепной пес и сильный, словно бык. Есть Денови, Агеняр, Ельма с Ельвой да другие. Ровно сотня.
— Я буду твоим хардмаром? Буду приказывать тебе?
— А я — сполнять, — пожал плечами Умудь. И, чуть помолчав, добавил: — Ты лучше уж отдохни, ибо нынче Хараслат тебя представит остальным.
— Как скажешь, — сказал Вида, вполз в шатер и тотчас же заснул.
Проснулся же он от того, что Ширалам, встав на колени, тряс его за плечо:
— Вставай, Вида, — приговаривал он. — Тебя главный зовет.
Вида подскочил.
— Иду, — прохрипел он. — Дай только соберусь.
Он пригладил волосы, поправил на себе ножны и отряхнул от соломы плащ — оградители не должны видеть своего хардмара оборванным и жалким.
Выйдя на свет, он увидел, что Хараслат о чем-то шепчется с Умудем.
— Я готов! — радостно выдохнул Вида.
— Вперед, хардмар! — напутствовал его Умудь.
Хараслат сделал своему новому оградителю знак и направился к лобному месту, где уже собрались почти все хардмарины.
Сердце Виды билось то быстрее, то медленнее, а лоб покрылся испариной.
— Оградители! — заревел Хараслат, подняв меч над головой. — Слушайте же своего хардмара.
Вида оглядывал тяжелые каменные лица, темные и бесстрастные, к которым трудно было привыкнуть. Лица тех, кого прокляли боги и тех, кто об этом знал.
— Оградители! — снова крикнул Хараслат.
Хардмарины стояли, не шевелясь, вперившись глазами в своего предводителя, словно безмолвные истуканы.
— Хард Леса-покойника!
Часть оградителей заревела.
— Хард Леса-покойника! — повторил Хараслат.
И снова оглушительный рев был ему ответом.
Хараслат указал на Виду:
— Вот ваш новый хардмар!
И, посмеиваясь в бороду, он протолкался между гуртом стоявших воинов и скрылся в своем шатре, не дав Виде опомниться.
К великому удивлению Виды, оградители словно бы и не поняли, что им сказал главный хардмар. Они потоптались вокруг нового сотника и вновь разошлись по своим делам. Но Вида не расстроился — он не знал, что говорить этим людям, как их приветствовать да чем доказать им, что он достоин быть их хардмаром.