Не бесите Павлика (СИ)

Надо помочь, решил я. 
И пошел помогать.
Ринулся, как носорог, сквозь кусты и выскочил на дорогу рядом с ее машиной. Девчонка замерла, выпучила на меня и без того огромные глаза, рот глупо открыла.
— Помощь нужна? — попытался улыбнуться и руку ей протянул.
Она попятилась.
Странная какая-то. Радоваться надо, что помощник подоспел, а она только глазами хлопает.
Пилу перехватил поудобнее и шагнул к ней.
— Меня Павел зовут, — попытался выговорить, но получился только хрип, или сип, или рычание.
— Маньяк! — внезапно заорала она.
«Сумасшедшая» — рассеянно подумал я.
Девица побежала прочь на своих блестящих, словно новогодняя мишура, копытах. Неуклюже побежала, подвертывая ноги. Я стоял, продолжая наблюдать за ее побегом, гадая, когда она повалится. Десять метров, двадцать, а потом хрясь! Запуталась в своих лабутенах и рухнула на дорогу, театрально всплеснув руками.
Поморщился. Даже смотреть на это было больно. Коленки свои острые точно об асфальт ободрала. Бедолага.
Она оглянулась на меня через плечо и поползла прочь.
— Ты там как жива? — просипел сдавленно. Вслух получилось что-то типа «ыыыааажжжжыаа».
Она пискнула и поползла быстрее.
Точно сумасшедшая. 
— Ботинки сними, бестолочь, — прошептал под нос. 
Конечно, Безумная ничего не услышала, продолжала ползти.
Я вздохнул и пошел за ней следом, намереваясь помочь подняться и, наконец, нормально объясниться.
При моем приближении она замычала, плюхнулась на асфальт и начала пятиться, помогая себе локтями и пятками. Тощие загорелые коленки были ободраны.
Тонкая, ярко-синяя юбка задралась, открывая обзор на черные кружева, при виде которых аж в пах кольнуло. Черт. Я в этой глуши видать совсем одичал, раз мимолетного взгляда на чужие трусы хватает, чтобы кровь закипела.
Безумная мой взгляд перехватила, побелела еще побольше. Попыталась поправить юбку, снова запуталась, повалилась и истошно завопила:
— Не подходи ко мне!
— Я аочою, — снова просипел я, напугав ее еще больше. 
От безобидного «я хочу помочь» в моем исполнении она заверещала, а потом обмякла и, закатив глаза, повалилась навзничь.
Да ё-моё. И что теперь делать?
Присел рядом с ней и тихо потрепал по плечу.
— Эй!
В ответ тишина. Еще потрепал, по щекам аккуратно похлопал. Девица находилась в глубокой отключке и не реагировала ни на что.
Вот только этого не хватало. Слабоумная, твою мать. Чего разоралось-то? Вот и помогай после этого людям!
И тут я словно со стороны увидел всю картину. Лес, вечерние сумерки и никого. А тут из зарослей бородатый мужик вылезает. С бензопилой. Не говорит, только мычит. Все как в фильме ужасов. Да я сам бы обделался, окажись на ее месте. Где там у нас чокнутый придурок с пилой всех четвертовал? Надо будет опробоваться на главную роль в сиквеле.
Едва сдержал неуместный ржач. 
Ни черта не смешно. 
Хотя нет, конечно же смешно, но… делать-то что теперь прикажите?
Оставить ее здесь? Сбежать, типа и не было меня тут. Так ведь мало ли что случиться. Дорога абсолютно пустая, но вдруг по закону подлости кто-то появится? И вовсе не с благими намерениями? Ножки-то у девочки красивые, а кокетливое кружево так и притягивает взгляд. Точно специально на неприличные мысли наталкивает. Кроме двуногих хищников здесь еще и настоящее зверье водится. Как-то ночью далекий вой слышал. А один раз прямо за дверью — ворчание медвежье. Нет. Нельзя Безумную бросать. Никак нельзя. Пропадет.
В машину ее затолкать и закрыть? Тоже, наверное, не стоит. Придет в себя, испугается, снова истерить начнет, куда-нибудь побежит на своих ходулях, опять навернется.
Оставалось только одно. Забрать ее собой.
* * *
Постоял над ней, макушку почесал, думая о том, зачем оно мне все сдалось, но делать нечего. Раз я ее до обморока довел, то мне ее и спасать. С тяжким вздохом пилу повесил на плечо, девку с земли поднял — легкая, как мотылек, и поплелся обратно, недоумевая, как умудрился влезь в это «приключение».
По дороге в машину ее заглянул, чтобы убедиться в неисправности. Ношу свою бесчувственную пока на заднее сиденье примостил. Попробовал завести — машина даже не дернулась. Бензин на нуле. Что за бестолочь! Залезла в такую глушь с пустым баком!
 
На приборной панели валялся новенький розовый айфон. Конечно, же полностью разряженный. Все в лучших традициях фильмов ужасов. 
М-да. Так и придется забирать ее с собой.
Придя к такому неутешительному выводу, я выбрался из машины, достал бесчувственное тело, на всякий случай прихватил сумку, что небрежно валялась на сиденье. Дверцу запер и пошел домой, в чащу.
Ну вылитый пещерный человек, поймавший себе строптивую самку.
Самка, кстати, пахла вкусно. Легкими, явно не дешевыми духами, чем-то теплым, нежным.
Точно пещерный человек. Мало того, что напугал и в пещеру к себе понес, так еще и обнюхал хорошенько.
Снова пробило на смех. Видели бы меня приятели. Респектабельный Павел Горлов, который обычно из деловых костюмов не вылезает семь дней в неделю, теперь продирается сквозь лесную чащу. В руках незнакомая девка, которую он успел обнюхать, по бедру бьет тяжелая бензопила. На морде борода. Почему-то рыжая. Наверное, прабабка с викингом согрешила.
А жизнь-то налаживается! Прав был докторишка.
Через полчаса вдали, меж деревьев показалась неказистая избушка.
Наконец-то! Не очень-то удобно пробираться по лесу с такой ношей. Я ее пару раз едва не выронил, шаркнул об березу, да еще и в куст с крапивой случайно макнул. Пила оттягивала одно плечо, девица норовила сползти с другого. Приходилось ее постоянно поправлять, подкидывать, а потом и вовсе за задницу придерживать. Неандерталец хренов.
Задница, кстати, ничего. Мягонькая.
Навстречу мне выбежал серый, взлохмаченный волкодав.
-— Здорово, Бродский, — прошептал едва слышно. Пес услышал, махнул тяжелым хвостом и радостно уткнулся носом в волосы нашей гости. Понюхал, пару раз фыркнул, попытался обслюнявить.
— Да уйди ты! — зашелестел на него.
Здоровенная собака путалась под ногами, вообразив себя маленьким уютным котом. Стоило мне отпереть скрипучий замок и распахнуть дверь, как он вперед меня ринулся внутрь, едва не свалив с ног, и тут же сунул нос в свою миску.
Жрет больше, чем я, а толку никакого. На редкость трусливое создание.
Свою вынужденную гостью я занес в маленькую комнатку и свалил на скрипучий, покореженный от старости диван. Тот протестующе крякнул, но устоял.
Девчонка плюхнулась ничком, лицом в старую, твердую как кирпич подушку и ни на что не реагировала, лежала, не шевелясь.
Блин, задохнется еще на хрен, а мне потом тело закапывай. Недолго думая, повернул ее лицом вверх, уложил повыше. Юбку бесцеремонно одёрнул, чтобы труселями своими не светила. Мелкие ветки из волос повытаскивал, паутину с лица небрежно смахнул. Подумал и сложил ее тоненькие ручки на груди и залюбовался. Ресницы длинные, носик маленький аккуратный, а губы, наоборот, сочные, пухлые. Прямо спящая красавица. 
Подошел Бродский и смачно лизнул ее в щеку, оставляя за собой слюнявый след.
— Отстань! — я оттеснил его к двери, потому что лохматый явно решил забраться на диван и пристроиться у Безумной под боком.
Он уперся, заворчал, но я силой выволок его в коридор и прикрыл дверь.
Пусть отсыпается бедная. У нее сегодня такой стресс.
А какой стресс ее ждет, когда в себя придет… 
Одна, в лесу, в хижине с маньяком и его огромны псом. Представляю, что она там напридумывает. Как бы бросаться не начала. Надо все колющее, режущее припрятать. Может, связать для надежности? С сомнение посмотрел в сторону двери, за которой спала гостья. Да ну, глупости какие-то.
 
Надеюсь, завтра голос вернется, а то придется ей записки писать.
Блин, кому расскажи — не поверят.
Удивительно, но природная терапия оказалась эффективной. Первую неделю я матерился, бесился пуще прежнего и рвался домой. Меня просто ломало от невозможности связаться с остальными. Казалось, что весь мой бизнес развалится к чертям собачьим, и вообще без моего участия и контроля мир пойдет под откос. Однако ничего такого не произошло. Григорий приехал через неделю с отчетом, и оказалось, что все в полном порядке. И в следующий его приезд тоже ничего не произошло. Ребята прекрасно справлялись.