Не бесите Павлика (СИ)

— Не может быть. Сидит где-нибудь в кустах и подло за тобой подглядывает.
— Думаешь? — Юлька нахмурилась.
— Уверен. Или вообще за тобой попятам вокруг дома ходила, поэтому ты ее и не нашла.
Девушка с сомнением закусила губу, задумчиво оглянулась через плечо и снова вышла на улицу.
— Пипа! — раздался громкий крик.
— Пипа! — еще один крик уже на другой стороне дома.
— Пипа! — вопль на опушке.
Так ведь и голос сорвать можно. Я поднялся из-за стола и тоже вышел на улицу, где из стороны в сторону металась защитница убогих и рогатых. 
— Паш, нет ее нигде! Я всюду посмотрела, — Юля действительно переживала несмотря на то, что ей не раз прилетало от своенравной козы. — Скоро ливень начнется. 
Небо впрямь затянуло рыхлыми серыми тучами, и редкие капли уже падали на траву.
— Так, все, хватит суетиться. Тут нужен грамотный подход. Ты иди в эту сторону, а я в ту. Встретимся на другой стороне дома.
— Хорошо, — девушка с готовностью развернулась и быстро пошла прочь, а я как дурак еще стоял и смотрел ей вслед, радуясь тому, что моя футболка не скрывает длинных загорелых ног. Давно я ее что-то в дом не затаскивал. Вот сейчас козу-дерезу найдем, и точно затащу.
И правда маньяк бородатый.
Через минуту мы встретились позади дома. Козы между нами не обнаружилось.
— Я же говорю нет ее, — не унималась Юля и снова завопила изо всей мочи, — Пипа! Пипенция!!!
— Да погоди ты орать. Сейчас найдем, — отмахнулся я, — она просто вредничает. Скоро жрать захочет и придет.
— А если не придет, — в голубых глазах светилось искреннее волнение, — что, если ее кто-то украл?
— Кто? Медведь разве что.
— Не смешно, — руки в бока уперла и посмотрела на меня, как строгая учительница. — Надо ее найти!
— Ладно, сдаюсь, — я поднял руки кверху и рассмеялся. — Давай искать.
Ничуть не сомневаясь, что рогатая поганка где-то поблизости, я пошел по любимым козьим местам. Через кусты пролез, в которых она часто отдыхала, потом за поленницей проверил, на всякий пожарный еще раз заглянул в хлев. 
И чем дольше длились поиски, тем меньше хотелось улыбаться, потому что Агриппины действительно нигде не было. 
Она словно сквозь землю провалилась.
* * *
— Агриппина! — орал я.
— Пипа! — голосила Юля.
Сверху уже сыпал во всю дождь, грозя перерасти в настоящий ливень, откуда-то издали доносились пока еще невнятные громовые раскаты, а по темному небосводу то и дело проскакивали огненные росчерки молний.
Куда подевалась эта проклятая коза? Мы облазили все вокруг дома — каждый куст, каждый закуток, каждую кочку. Скотины нигде не было, и я уже сам носился из стороны в сторону и орал, не зная, что делать. Внезапно стало очевидно, что коза мне дорога, и я чертовски боюсь, как бы с ней ничего не случилось.
— Куда она запропастилась? — простонала Юля, в очередной раз оказавшись поблизости. Одежда на ней промокла, волосы прилипли к лицу, а в глазах слезы стояли.
— Понятия не имею, — беспомощно озирался по сторонам, жалея о том, что я не настоящий лесник, и не умею находить следы.
— Может Бродский поможет?
Я очень в этом сомневался. Пес беспечен, труслив и глуп, и вряд ли представлял, что такое идти по следу, но на всякий случай позвал его.
— Бро, ко мне!
Псина сидела на крыльце под козырьком, недовольно хмурилась, и явно не горела желанием выходить под дождь.
— Иди сюда, морда лохматая, — позвал его еще раз. В ответ он только хвостом их стороны в сторону махнул, дескать слышу, но не пойду.
Тут вперед выступила Юлька:
— Бродский, где Пипа?! — отрывисто гаркнула она.
Волкодав встрепенулся, поднял уши.
— Где Агриппина?
Пес поднялся на ноги и взволнованно осмотрелся по сторонам.
— Где Пипа? — Юля продолжала его накручивать, — Ищи Пипу.
Кобель выскочил под дождь и бросился к козьему хлеву. Никого там не обнаружив, выскочил обратно и забегал по двору тихо поскуливая.
— Молодец, — похвалил девушку за находчивость и тоже принялся раззадоривать пса, отчаянно возящего носом по траве.
 
Наконец он вскинул голову, прислушался, а потом с громким лаем бросился за дом. Мы следом за ним. Вывернув из-за угла, я только успел заметить, как серый хвост мелькнул среди деревьев. 
Дождь уже хлестал изо всех сил, укрывая все вокруг мутным занавесом, небо так хмурилось, что казалось, будто уже вечер, а мы бежали за собакой, продираясь через заросли крапивы, через валежник, скользя на сырой траве. 
— Ох, — Юля растянулась на кочке.
Я помогал подниматься и одновременно вслушивался в собачий лай, боясь потерять ориентир, и наконец среди шума дождя и раскатов грома услышал слабое блеяние.
— Она там! — схватил девушку за руку и потащил за собой, так что она едва успевала переставлять ноги, — я ее слышал.
Я не видел Бродского, но слышал, как он надрывался где-то совсем близко. 
— Вон он, — Юля махнула туда, где среди стволов маячил серый бок.
Когда мы подбежали к волкодаву, то он припал на передние лапы и лаял, опустив морду в узкую расселину. 
— Пипа! — Юля плюхнулась на колени и нагнулась над дырой. Я едва успел ее поймать за шиворот и остановить.
Дожди размыли почву, края обвалились и образовалась глубокая промоина, куда и свалилась несчастная коза. На дне скопилась вода, покрывая животное почти до спины. Все стенки ямы были исполосованы длинными бороздами от копыт — коза пыталась выбраться, но не смогла, скользила и падала обратно. И так раз за разом, пока силы ее не покинули.
— Что за нелегкая тебя сюда занесла? — гаркнул на нее и скатился в дыру, оказавшись в воде выше, чем по колено. Под ногами хлюпала засасывающая жижа, сверху лило как из ведра, Бродский продолжал заливаться. Форменный бедлам. Сама коза только измученно мекнула и продолжала стоять, обессиленно опустив уши. Сдалась. Если бы мы не пришли — она бы тут и померла.
— Сейчас мы тебя вытащим, — я обхватил ее поперек туловища и поднял, подталкивая к краю обвала.
Сверху уже тянула руки Юля. Подхватила несчастную животину и надсадным стоном вытянула ее наверх, а я сам, пару раз поскользнувшись на жирной сырой земле, выбрался следом.
Спасенная коза лежала на земле и тяжело дышала, Бродский вылизывал ее несчастную морду, а Юля сидела на земле и почему-то плакала.
— Ты чего? — помог ей подняться.
Она только головой покачала и продолжила реветь, уткнувшись мне носом в грудь.
— Все хорошо. Мы ее нашли, — я гладил ее по мокрым волосам, обнимал, как маленькую, а она лишь всхлипывала и цеплялась за меня, как пиявка.
Тем временем ливень продолжался.
Тугие струи нещадно лупили по листьям, пригибая ветви к земле, небо озарялось нескончаемой чредой вспышек, а гром, казалось, не замолкал ни на секунду — раскат за раскатом, прибирал до самых костей, отзываясь в каждой клеточке.
А мы продолжали стоять, не разжимая объятий.
— Я такая дурочка, — смущенно пролепетала Юля, когда смогла справиться с рыданиями, и попыталась вытереть слезы ладонью. Осознав, что это капли дождя катятся по щекам — она опустила руки и улыбнулась. 
Я опустился рядом с козой и потрепал ее по грязному загривку:
— Ну ты дала, рогатая. Мы тебя по всему лесу искали, — потом похлопал по жилистому боку волкодава, — Бродский, молодец. Всех спас.
Он так обрадовался похвале, что начал прыгать и скакать, едва не повалив меня на землю. Агриппина даже не сделала попытки поддеть его рогом, а только прикрыла глаза и облегченно вздохнула. На всякий случай проверил ее конечности, и убедившись, что ничего не сломано, заставил подняться на ноги.
 
Пипа пошатнулась, по-кошачьи отряхнулась, от чего комья грязи полетели во все стороны, заляпав и меня, и Юлю, и счастливого Бродского. Потом тихо вякнула и поковыляла обратно, в сторону дома. 
* * *