Не бесите Павлика (СИ)

* * *
Это не дровосек! Это лось какой-то! Лосище! Бежит вперед своими семимильными шагами, и я следом за ним, едва поспеваю, практически теряя сапоги на ходу. Вся в мыле, взлохмаченная, только от веток успеваю уворачиваться, которые после него в лицо норовят хлеснуть. А самое обидное, у меня в корзине три кривых подберезовика, а у него — уже до середины пузатых боровичков.
— Ты там как? — осведомился он, не оборачиваясь, продолжая свой забег.
У Павла даже дыхание не сбилось. Для него это просто увеселительная прогулка по хорошо знакомому лесу. Идет, глазами по сторонам шныряет, то и дело останавливаясь, чтобы срезать грибы, которые я даже не заметила. Еще и мне успевал отдавать распоряжения: посмотри под кустом, смотри не наступи, что ж ты мимо проходишь. Так бы и треснула по голове корзинкой, но нельзя. Сама на грибы напросилась, так что смысл стонать и жаловаться?
— Нор…мально, — споткнулась о подло притаившуюся в траве кочку, и едва не пропахала носом глубокую борозду.
И тут же улыбнулась, когда он подозрительно обернулся, услышав шум.
— Точно нормально?
— Точно, — мне очень не хотелось показаться избалованной городской профурсеткой, которая начинает ныть и стонать при первых же трудностях, поэтому улыбнулась еще шире, чувствуя, что еще немного и щеки от усердия треснут, — просто супер!
Сдула со носа паутину, хлопнула по ляжке, в тщетной попытке убить надоедливого комара и снова улыбнулась. Наверное, видок у меня был весьма придурковатый, потому что он все так же пристально на меня смотрел, словно видел насквозь и мысли читал. Пришлось уступить, поддаться животному магнетизму бородатого гиганта и покорно признаться:
— Все действительно нормально, но если бы ты бежал чуть медленнее, то я была бы тебе премного благодарна.
— Вроде не бегу.
— Бежишь, — для пущей убедительности кивнула, — я бы даже сказала, летишь как стрела.
— Ладно, — проворчал он, — попробую идти помедленнее.
— Вы так великодушны, сударь.
Сударь усмехнулся, почесал густо заросший подбородок, потом пятерней взлохматил и без того лохматые волосы и милостиво ответил:
— Все для вас, сударыня.
На этом и порешили. Он так же шел впереди, пытаясь сдержать свои порывы арабского скакуна, а я следом, только теперь у меня появилось время ползать под елками, копаться в траве, разгребать блинной полкой, подозрительные кучки листьев, под которыми вполне могли прятаться белые.
Белые прятались. Подосиновики тоже. Только старые, побитые жизнью червивые подберёзовики обреченно ждали моего приближения. Я жадно поглядывала на корзинку дровосека. Как ему удается? Он их приманивает как-то? Знает волшебные слова? Хоть бы научил что ли, а то меня зависть загрызет.
За то время, что мы бродили по лесу, небосвод потерял рассветные краски, а солнце успело подняться над вершинами деревьев. Сколько времени мой провожатый еще планировал бродить по лесу, я не знала, но очень надеялась, что нам удастся вернуться домой до наступления жары. 
— Стоять! — внезапно скомандовал Павел, и когда я поглощённая своими мыслями почапала дальше, просто схватил за шиворот и потянул назад, не позволив ступить и шага.
— Ты чего?
— Смотри, — руками развел, — красота-то какая!
Я сначала не поняла, на что он показывает. Поляна, как поляна: травка низкая, плотная, вокруг елки да осины.
— Какая?
— Да смотри же, — указал на гриб, стоящий недалеко от нас. Еще пара неосторожных шагов, и я бы его просто раздавила.
Чуть сдвинув взгляд, я увидела еще один гриб. Потом еще. И еще. И еще. И наконец я поняла, о какой красоте говорил Павел — все поляна была усыпана белыми, с яркими почти оранжевыми шляпками. Все ровненькие, крепкие, как на подбор. Стоят и манят: заберите нас, заберите.
Мы с Пашей переглянулись, кивнули друг другу и ринулись в бой.
Каких-то десять минут и моя корзинка была полна. Павел продолжал ползать на коленях, бережно срезая грибы, а мне уже некуда было их складывать, поэтому решила воспользоваться моментом, и пока мы никуда не бежим, просто посидеть, отдохнуть. Ноги от такого марш-броска болели, да еще чужие сапоги с непривычки пятку намяли. Поэтому, когда опустилась на кочку, вытянула вперед свои бедные, измученные конечности и блаженно вздохнула.
 
Дровосек даже не обернулся в мою сторону, только едва слышно усмехнулся себе в бороду и продолжил сбор. Жадный какой. Ведь ни грибочка не оставит, все соберет, под чистую.
Я не против. Пусть собирает. Чем дольше он копается, тем больше мне перепадет сладких минут отдыха. Взглядом обвела поляну, полюбовалась на свою заполненную до краев корзину, на мужчину, самозабвенно ползающего по траве.
Хорошо-то как! Комарье бы еще разогнать, чтобы не доставало — вообще бы сказка была, а не жизнь.
Лесник проползал еще минут десять, после чего любовно поправил верхние красивые грибы, чтобы не выкатились из корзины, и улыбнулся как мальчишка. Большой бородатый мальчишка. Потом убрал складной ножик в карман и обернулся ко мне, уже открыв рот, чтобы что-то сказать, но замер, так и не проронив ни звука.
Его взгляд меня насторожил. Испуганно оглянулась через плечо, ожидая увидеть у себя за спиной как минимум медведя, или рысь, или еще какого-нибудь кровожадного зверя. 
Никого. Пустая поляна.
— Юль, — Павел медленно поднялся с колен, напряженно всматриваясь в мою физиономию, — у тебя все хорошо?
— Да, — снова хлопнула себя по боку, отгоняя проклятущих комаров. Откуда их столько здесь? Со всего леса что ли слетелись, чтобы кровушки моей сладенькой попить? — почему ты спрашиваешь?
Он только указал пальцем куда в область моих коленок.
— Что? — Языку жестов бородатых дровосеков меня не обучали, поэтому я не поняла, что он от меня хочет.
— Ты сидишь, — произнес капитан Очевидность трагическим голосом, а потом скорбно добавил, — на муравейнике.
И вот тут я поняла, что ни черта это не комары слетелись, чтобы мной полакомиться. Это муравьи! Они нагло ползали по мне целыми табунами и самозабвенно кусали во все места, труднодоступные и не очень.
* * *
Что ни говори, а умеет Юлька впечатление произвести. Просто талант от природы.
Вроде пять минут назад ходила рядом, и все было нормально, но стоило отвлечься, и все, шоу началось.
Когда обернулся к ней, даже дар речи потерял.
Сидит, морщится, по ляжкам себя хлопает, комаров разгоняя. А ничего что под задницей муравейник в полметра высотой???
Скрывать от нее горькую правду жизни не было смысла, поэтому сообщил:
— Ты сидишь на муравейнике.
Что тут началось!
Сначала не поверила. Медленно опустила взгляд. Увидела копошащихся под ней и на ней муравьев. Заорала. Вскочила, по ходу пнув свою корзину, так что все грибы разлетелись по сторонам, и начала бегать кругами.
Бегать и орать. Тщетно пытаясь смахнуть с себя насекомых.
Я то ли от растерянности, то ли с перепугу начал носиться следом за ней, и бормотать какую-то хрень, типа «без паники, все будет хорошо». Она меня не слушала, продолжала вопить и размахивать руками.
— Стой! — вцепился ей в локоть и дернул на себя, так что она впечаталась носом мне в грудь.
— Они везде! — у Юльки был полубезумный вид. Бледная, с выпученными глазами, она дрожала и подскакивала на месте.
— Я помогу отряхнуться, — развернул ее и начал быстро скидывать со спины рыжих муравьев. — не дергайся. 
Бедняга замерла, как каменный столб и едва дышала.
 
— Проклятье, Юля! Как ты умудряешься это делать? Как можно было усесться на муравейник???
— Я устала. Мне захотелось посидеть, и я просто не поняла, на что села.
— Не поняла она, — проворчал под нос, – они действительно везде!
Едва успел выловить муравья пытавшегося забраться ей за шиворот.
— Даже под одеждой.