Не бесите Павлика (СИ)

Эта здоровенная псина категорически отказывалась ночевать на улице. Когда я в свою первую дикую ночь вытолкал его из дома, он сел под дверью и выл до хрипоты. Убедившись, что пускать его никто не собирается, обошел вокруг дома, подобрался к окну и, встав на задние, лапы начал на меня смотреть. Многозначительно так, с укором. Такое себе удовольствие, когда просыпаешься и в лунном сиянии видишь шальную взъерошенную башку, блестящие глаза и зубастую пасть. Если честно, я тогда знатно перепугался, и с тех пор скотину эту лохматую на улицу больше не выгоняю — все равно достанет.
Порядком раздраженный и не выспавшийся я выбрался на крыльцо и осмотрелся по сторонам. Хорошо здесь все-таки. Красиво.
В предрассветном мареве рваный туман стелился по земле, в воздухе ощутимо тянуло еще не отступившей ночной прохладой и сырой травой. А самое главное тихо. Так тихо, что кажется, будто один во всей вселенной.
Тут взгляд зацепился за клочок синей ткани, сиротливо висевшей на балясине.
Ни фига я не один. Совсем рядом, за стенкой сладко спала незванная гостья, будь она не ладна. Спала и не подозревала, что один бородатый мужик и в правду готов стать маньяком по ее вине. Надо с этим что-то делать. Может, оттащить ее обратно к машине и там оставить? И забирать только на ночь, чтобы лишний раз глаза не мозолила? Или до деревни дойти и позвонить Грише, чтобы увез ее, от греха подальше?
Хотя мне, конечно, больше нравится другой вариант, в котором мы вместе в баньке паримся. Юлька красная, разгоряченная, и к гладкой ляжке лист от веника прилип…
Я из-за этой дурной фантазии полночи глаз не мог сомкнуть. Почему меня так на ней закоротило? Вроде девчонка, как девчонка, видал в своей жизни и покрасивее, но не разу не доходил до такого состояния, чтобы блаженно слюнями на пол капать.
Дурак какой-то!
Смирившись с собственной глупостью, я обреченно махнул рукой и соскочил с крыльца. Фантазии фантазиями, а дела никто не отменял — пора было кормить и доить рогатую, пока она не начала вопить на весь лес.
  
Глава 6
 
Итак, очередное утро. Я приоткрыла один глаз, в надежде увидеть свою спальню, свою родную кровать, но не тут-то было. Избушка на курьих ножках оказалась на месте, как и все остальное — в дверь, жалобно поскуливая, скребся пес, от которого я в этот раз предусмотрительно закрылась, за окном радостно блеяла коза, и откуда-то издали доносился стук топора. Сколько можно рубить? Он так весь лес изведет. Дровосек ненасытный!
Настроение, как ни странно, было приподнятым. Наверное, мне просто надоело страдать и переживать по поводу всей этой странной ситуации. Оставалось, как в анекдоте — расслабиться и получать удовольствие. Если разобраться, то все не так уж и плохо. Я давно мечтала выбраться на отдых куда-нибудь к морю, подышать воздухом, позагорать, пофлиртовать с загорелым мачо, и хоть немного отвлечься от проблем. Поставить суматошную жизнь на паузу, остановиться и просто посмотреть по сторонам.
Пожалуйста! Мечты сбываются! Остановилась, так остановилась.
Здесь, конечно, моря нет, зато озеро красивое, и воздуха навалом, и загорать можно. А вместо загорелого мачо — здоровенный, бородатый, дикий на вид лесник. 
Ну не прелесть ли? 
Он вчера так трогательно отворачивался, пока я выходила из воды, что стоило огромных усилий не смеяться. Еле сдержалась. Вдруг у него нежная ранимая душа, и он обидится? Я, между прочим, ему очень благодарна, за то, что взял с собой. Это настоящее блаженство — почувствовать, как прохладная вода касается разгоряченной кожи, смывает пыль, пот. Ммммм.
Где еще такой отдых найдешь? А такого хозяина?
Комнату выделил, футболку с барского плеча пожаловал, да еще и кормит! И гаденьким чаем с сухим печенье угощает! И вообще, мужик хоть куда! Я, кстати, на него вчера тоже исподтишка посматривала. Такой гарный деревенский хлопец в пестрых семейниках. У меня дед такие очень любил и уважал за свободу и натуральные материалы. В общем, труселя — огонь.
 
Зато какие у него плечи! А руки! А спина? По ней запросто анатомию изучать можно. А пресс!!! Я такие скульптурно прорисованные косые мышцы видела только в рекламе мужского белья. 
Так что свежая озерная вода оказалась весьма кстати, помогла не только грязь смыть, но и девичий пыл поубавить.
Хотя…
Сколько мне тут еще торчать? Неделю? Целую неделю в лесу, вдали от всех с обладателем самого красивого пресса, из всех, что я видела в своей жизни? Да это просто готовый сюжет для немецкого фильма для взрослых! Эта неудавшаяся поездка может стать приключением, о котором никогда никому не расскажешь, потому что стыдно, но и забыть не сможешь, потому что такое не забывают.
Борода только эта рыжая немного смущает. Мне всегда нравились гладко выбритые мужчины, после поцелуя с которыми не покрываешься красными пятнами, и не чешешься, как лишайная.
Так. Стоп! Какие еще поцелуи? Я даже смутилась от собственных мыслей. Это на меня воздух местный так подействовал, что всякая дурь в голову лезть начала.
Хотя…
Что он там говорил про баню?
Что-то слишком много «хотя» с утра пораньше.
С дивана в этот раз вскочила бодро. Зевнула. Потянулась, одергивая задравшуюся мужскую широкую футболку, и осторожно приоткрыла дверь. Бродский тут же сунул нос в прихлоп и, радостно молотя хвостом из стороны в сторону, бросился ко мне.
— Стой! Остановись! Успокойся, безумная ты собака! — отпихивала от себя волкодава, норовившего облизать все, до чего дотянется языком. — Да прекрати же ты!
Он был так рад, что плевать хотел на мои вопли. Прыгал, подскакивал, кружился вокруг, едва с ног не сбивая, а потом заскочил на диван и блаженно плюхнулся на подушку, тихо поскуливая от избытка чувств.
— Чудовище! — хмыкнула я, потрепав его по жесткой холке и вышла из комнаты.
Первым делом надо переодеться. Футболка — это хорошо, но своя одежда привычнее. Мурлыкая себе под нос веселый мотивчик я вышла на крыльцо и обомлела. 
Моя любимая юбка исчезла.
На перилах, где ее вчера оставляла — нет. У крыльца — нет. Весь двор осмотрела — тоже нет. Ветром что ли унесло?
Тут из-за угла, пощелкивая коленками, неспешно вышла Агриппина, и мне показалось, что у нее что-то синее возле морды мелькнуло. Присмотрелась. Так и есть! Юбку мою жует! Изо рта только конец свисает.
— Ах ты зараза! — бросилась к ней со всех ног.
Коза остановилась. Уши торчком, хвост кверху, в глазах удивление, дескать чего это ненормальная вопит. 
— А ну иди сюда! — гаркнула во весь голос.
Тут рогатая гадина развернулась, подскочила, и подрапала от меня, взбрыкивая задними копытами. Весело так подрапала, вприпрыжку, наверное, решив, что с ней хотят поиграть.
Мне было не до игр, и не до шуток, поэтому помчалась за ней, охая и причитая, когда ноги на что-то жесткое наступали — тапки-то я так и не потрудилась одеть.
— Отдай! 
Она скакала дальше, ее куцый хвостик задорно торчал кверху, а синяя тряпка эффектно развивалась по ветру.
— Стой! Агриппина! Пипа! Пипенция! — голосила на разные лады, спотыкаясь и чуть не падая.
Наконец мне удалось ее настигнуть. Ухватилась за ребристые рога и затормозила, вынуждая ее остановиться. Коза попыталась вывернуться, но я уже успела ухватить край тряпки и, резко дёрнув, вытащила ее из рта.
— Ё-мое, — протянула, рассматривая измусляканую вещь, усыпанную, словно решето, маленькими дырочками.
Тут сзади раздался треск, грохот и отборный такой, раскатистый мат, хоть уши затыкай, а спустя миг из кустов появился всклокоченный дровосек, придерживающий одной рукой вторую.
 
— Что случилось? — забыв об изуродованной юбке, я бросилась к нему.
— По-моему, вывихнул, — мрачно ответил Павел и, попробовав аккуратно пошевелить кистью, тут же поморщился от боли, — Черт.
— Как уж ты так? — спросила обеспокоенно.