Бастард (СИ)

— Отличный парфюм. Такое чувство, будто я на фабрике сахарной ваты.
Евгения цокает языком и забирает руку.
— Вряд ли ты способен уловить все оттенки аромата, Александр. Для этого нужно истинно благородное обоняние. Чистое.
Намёк на моё происхождение такой жирный, что даже идиот бы понял.
— Мне тоже нравится аромат, — вмешивается мама. — Чувствуются нотки жасмина, мёда и похоти.
Никогда не слышал столько яда в её голосе. Впрочем, я сразу понял, что отношения между ней и Евгенией далеки от дружеских.
Та заливисто смеётся и отвечает на выпад:
— Нет ничего зазорного в похоти. Порой она приносит не только гнилые плоды.
Короткий взгляд в мою сторону не оставляет сомнений в том, что означает её фраза. После этого Евгения уходит к столу, плавно качая бёдрами.
Евгения Грозина
Ничего себе. Пожалуй, я ещё ни разу не встречал человека, способного так быстро вызвать ненависть. Хотя должен признать, у Евгении есть определённый шарм.
— Почему похоть? — тихо спрашиваю я.
— Потому что она шлюха, каких мало, — цедит мама.
— Правда? А дедушка Алексей в курсе?
— Не лезь в это. Скажем так, у них свободные отношения.
— Все за стол! — зычно объявляет князь. — Почему я должен повторять?
— Здесь не все знакомы с приличиями, ваше сиятельство, — томно отвечает Евгения.
— Это точно, — кривится Юрий.
— Полностью согласен, дядя, — отодвигая для мамы стул, поддакиваю я. — Иногда люди путают развратную вечеринку и семейный ужин.
Имею в виду слишком откровенное платье Евгении. Нет, я понимаю — декольте. В нашей культуре считается нормальным для женщин оголять часть груди. Но когда декольте настолько глубокое, спина открыта, а на юбке два разреза почти до талии — это явно чересчур.
Надеюсь, что я не переборщил с таким уколом. Бегло осматриваю людей за столом. Виталий опускает лицо, явно пряча ухмылку, Алексей и вовсе давится смешком. Надо же. Я думал, он может оскорбиться.
Но вместо этого Алексей наклоняется к Григорию и что-то шепчет. Князь только мотает головой и хмурится.
— Держи себя в руках, Александр, — говорит он.
— Стараюсь, ваше сиятельство.
Григорий Михайлович встаёт и громко произносит:
— Прошу тишины! Итак, сегодня мы собрались в узком кругу. Я рад… — он на мгновение запинается, — видеть всех вас. Мы слишком редко собираемся вместе. Спасибо, что пришли. Спасибо за подарки и поздравления. Сегодня обойдёмся без тостов. Просто поужинаем и побеседуем, как дружная семья. Дамы и господа, чья фамилия не Грозины — к вам это тоже относится. Если вы здесь, я считаю вас частью своей большой семьи.
— Благодарим, ваше сиятельство, — отвечают несколько голосов.
— Приятного аппетита, — князь садится, и в тот же миг слуги выносят еду.
Первое блюдо — салат из рукколы, креветок, апельсинов и какого-то сыра. Очень необычно и вкусно. На горячее подают нежнейшую говядину, запечённую с травами. Буквально тает во рту. Другие блюда и закуски тоже достойны всяческих похвал.
Беседа за столом ведётся довольно сдержанная. Я стараюсь не встревать по пустякам, тем более, что говорят в основном о событиях высокого света. Совсем не то, в чём я разбираюсь.
Ужин подходит к концу. Князь предлагает немного размяться перед десертом.
— Выкурим по сигаре? — предлагает Алексей.
— Непременно, — кивает князь. — Но сначала мне нужно кое-что сделать. Александр! Выйдем.
Ух ты, неожиданно.
— Конечно, ваше сиятельство, — поднимаюсь из-за стола.
Мы направляемся в коридор и отходим на несколько шагов. Дедушка жестом отправляет прочь стоящих неподалёку гвардейцев. Поворачивается ко мне и смотрит так грозно, что я понимаю — разговор будет не из приятных.
— Не хотел портить себе аппетит перед ужином, — говорит он. — Но теперь желаю с тобой поговорить.
 
— Слушаю, ваше сиятельство.
— Скажи, кем ты себя возомнил, бастард? — в голосе деда чувствуются звериные нотки. — Неужели ты чувствуешь себя равным с мужчинами рода Грозиных? Я сейчас имею в виду не твоё хамское поведение.
— Тогда о чём речь?
— Не притворяйся дураком. Ты что, правда рассчитываешь получить долю в Династии?
Ого, вот как. Выходит, дядя Виталий сдал меня с потрохами. А казалось, что он на нашей с мамой стороне.
— Хорошо подумай, прежде чем ответить, — рычит Григорий. — От этих слов полностью зависит твоя судьба. Ну, что скажешь?
 Глава 8 
Долго не раздумываю. Раз уж дед завёл об этом разговор — значит, Виталий и правда рассказал ему о нашей вчерашней беседе. Скрываться смысла нет, а врать тем более.
— Да, ваше сиятельство. Я рассчитываю на это по праву рождения.
— По праву рождения⁈ — князь похоже, еле сдерживается, чтобы не заорать. — Ты вообще понимаешь, кто ты такой? Бельмо на глазу, позор нашей семьи. Пятно на чести рода, от которого мы еле отмылись! Ты не представляешь, чего мне это стоило.
— Значит, всё же отмылись? Получается, не всё так плохо.
Григорий молчит, но вряд ли потому, что ему нечего сказать. Скорее, у него дыхание перехватило от гнева. А я вдруг понимаю, что хожу по лезвию бритвы.
Всё-таки князь Грозин не тот человек, которому можно открыто дерзить. Я намного младше, он глава моего рода. По дворянским законам, я обязан проявлять уважение и вести себя кротко.
Я ещё не до конца к этому привык. Особенно к своему возрасту, хотя невероятно им наслаждаюсь.
— Простите, ваше сиятельство, — я кланяюсь. — Не привык общаться с людьми столь высокого положения. Мне следует быть более почтительным.
— Сейчас будь внимателен. Предельно внимателен, слышишь?
Молча киваю.
— Ты для меня никто. Пустое место. Но моя дочь тебя любит, а я люблю её. Только поэтому ты ещё здесь.
Подозреваю, Григорий имеет в виду не то, что я могу остаться на десерт. Скорее, он намекает, что может уничтожить меня в любую секунду.
И это, к сожалению, действительно так. Я уверен в себе, не боюсь конфликтов, но здраво осознаю, у кого какие возможности. Похоже, мне и правда стоит пересмотреть своё поведение перед сильными мира сего.
— Ты носишь мою фамилию по той же причине, — продолжает Григорий. — Я не знаю, что за мысли появились в твоей голове, но ты никогда не станешь настоящим членом рода и не получишь долю в Династии. Это понятно?
— Понятно, ваше сиятельство. Но ведь всё может измениться, не так ли?
— Ты не исправишь своё позорное происхождение, как ни старайся.
— Вы знаете, кто мой отец?
Князь подозрительно щурится.
— А ты сам знаешь?
— Нет.
Он несколько мгновений внимательно смотрит мне в глаза. Будто пытается понять, вру я или нет. Затем проводит рукой по бороде и спрашивает:
— Ты хорошо меня услышал?
— Да, ваше сиятельство. Надеюсь, мы оба друг друга услышали.
Григорий Михайлович бросает на меня очередной холодный взгляд и направляется обратно в столовую. Я не спеша следую за ним.
Интересная беседа получилась. Короткая, но содержательная. И я достойно выдержал давление князя.
Он ведь не зря сказал, что от сказанных мной слов зависит моя судьба. Если бы я начал юлить — окончательно упал бы в его глазах. Но я почти прямо сообщил, что намерен подняться и завоевать право называться настоящим Грозиным. И, как следствие, получить законную долю в фамильном бизнесе.
Когда подхожу к двери, чувствую в кармане вибрацию телефона. Смотрю на экран и решаю ответить. Это Вадим, руководитель охранного агентства.
— Да, Вадим Сергеевич. Добрый вечер.
— Добрый вечер, Александр. У меня появилось кое-что по твоему делу. Скажи, ты сам помнишь, как всё случилось?
— Нет. У меня частичная амнезия. Вспомнил почти всю свою жизнь, но момент аварии никак не возвращается.