Ты меня бесишь (СИ)

— Рит, ты серьёзно веришь, что в минобре людям больше нечем заняться? — Я фыркнула, достала домашние штаны и футболку и начала переодеваться. — Не буду я никуда писать, ещё чего не хватало. Хоть какую тему пусть даст — костьми лягу, но всё сделаю и сдам. Понятно, что единственная радость Беса в жизни — унижать девушек, но придётся ему в этот раз утереться.
— Арин, да зачем тебе жилы рвать ради его заскоков? Пусть с ним декан разбирается, ректор, в конце концов. Он тебе за неделю до защиты ещё какую-нибудь подставу устроит, тоже стерпишь? — продолжала настаивать Рита.
  
— Не собираюсь я ничего терпеть, но и бегать плакаться из-за любой ерунды не буду. — Футболка со штанами были успешно натянуты на мою тощую персону. — Три с половиной месяца — вполне приличный срок, и если я не смогу за него написать работу, то какой я, к чёрту, инженер? К тому же Бесов хоть и сволочь, но первоклассный специалист. Глядишь, смогу чему-нибудь у него научиться за это время.
Рита неодобрительно на меня поглядела и покачала головой.
— Чует моя задница — добром это не кончится. Мельникова, я тебя, конечно, очень уважаю за принципиальность, силу воли и всякое такое, но иногда надо засунуть свою гордость куда подальше.
— Не могу. — Я отвернулась к окну и посмотрела на небо, которое после снежного февраля было непривычно ясным. — Кроме гордости у меня больше ничего нет.
Мы замолчали. Рита всем видом выражала недовольство, Настя за время нашего разговора уже успела налить воды в электрочайник, и теперь мы ждали, когда он закипит.
— Слушай, а может, не такой уж он женоненавистник, как все его малюют? — хитро улыбнулась Настя, расставляя на столе наши чашки.
— Ты это о чём? — задумчиво спросила я, как раз решая, хочу ли обычный чёрный чай или же лучше заварить зелёный с мелиссой.
— О том, что, ненавидь он девочек, дал бы тебе спокойно дописать старую тему, чтобы не видеть больше никогда, а ему приспичило усложнить жизнь по максимуму, причём и себе тоже, — продолжала рассуждать соседка. — Может, ты ему нравишься и он хочет видеть тебя чаще? Диплом — отличный повод.
— Насть, это даже не смешно, — я скептически посмотрела на неё и решительно бросила в кружку пакетик с чёрным чаем. — Где Александр Андреевич, а где романтика? Его сердце навсегда отдано электронике, если оно вообще у него есть.
— Как знать… я бы не сбрасывала эту версию со счетов, — хмыкнула подруга.
  
5
 
Александр 
Когда студентка вышла из лаборатории, Бесов вздохнул и поморщился, пытаясь усыпить внезапно проснувшуюся совесть. Конечно, девчонка не виновата, что лишилась научрука буквально накануне защиты диплома. Но и Александр в этом не виноват. Почему он должен разбираться в её дипломе? Просто потому, что он мужчина, а она девушка? Нет, не прокатит. Это она — студентка, а Бесов — преподаватель. И преподаватели должны создавать студентам проблемы и придумывать испытания, а не наоборот. Неважно, что ему было бы проще ознакомиться с уже написанной работой, чем ей писать новую. Бесов не обязан это делать, так что…
Впрочем, ладно. Если не справится, он ей поможет, чтобы не завалила свой многострадальный диплом. Но только в том случае, если будет стараться и не отлынивать от трудов праведных.
Александр фыркнул, вспомнив сверкающие гневом большие серые глаза и вздымающуюся от возмущённого дыхания грудь — точнее, её худенькое подобие. Именно таких девчонок, как эта мелочь Мельникова, и называют «серыми мышками» — серые глаза, бледное личико сердечком, обычные русые волосы, заплетённые в косу, небольшой рост и щуплое телосложение. Без слёз не взглянешь. Хотя коса всё-таки хороша — толстая и густая, и вокруг лица забавные кудрявые прядки, выбивающиеся из причёски. И ресницы ничего, тем более свои — новую моду на нарощенные Александр вообще не понимал. Выглядело это жутко, и девчонок с подобным украшением на глазах он отправлял на пересдачу всегда, практически не вслушиваясь в ответы.
В общем, мелочь с косой была ничего. По крайней мере, не так раздражала, как девчонки более сексуальных подвидов, и чувствовалось, что интеллект у неё имеется. Интересно, не решит ли Мельникова пожаловаться на него в вышестоящие инстанции? Это будет даже забавно, если действительно решит. Институт она в таком случае наверняка закончит со своей прежней темой диплома, но со скрипом и скандалом, громко хлопнув напоследок дверью. Что ж, если Мельникова захочет подобным образом развлечься — пожалуйста. Её право.
Телефон в кармане брюк неожиданно завибрировал, и Александр, достав его, моментально принял звонок, даже не посмотрев на экран — знал, что в это время должна звонить дочь, у которой как раз закончились уроки. Домой её отводила няня — мировая женщина шестидесяти с лишним лет, вырастившая троих детей и чёрт знает сколько внуков — Бесов всё время забывал точное число её выводка. Все внуки были уже большие, росли в полных семьях, и бабушка им требовалась только по великим праздникам — а вот самой Людмиле Михайловне требовались деньги. Александр не очень понимал, почему её не содержат многочисленные родственники, но не вникал, справедливо полагая, что в каждой избушке свои погремушки. А ещё, что вероятнее всего, Людмиле Михайловне просто было скучно, поэтому она и решила три года назад найти себе развлечение. И нашла. Одинокий папаша-преподаватель, которого бросила жена, укатив с новым мужем за границу, на виллу у моря, и пятилетняя, растерянная отсутствием мамы девочка — чем не развлечение?
Александр никому не рассказывал, но Людмила Михайловна с её характером генерала в юбке была единственной женщиной, которой он всё прощал, даже диктаторские замашки. Не считая Ани, разумеется. Просто потому, что если бы не Людмила Михайловна, то они с Аней пропали бы. Но она и девочку отогрела, почти заменив ей отсутствующих с обеих сторон бабушек и дедушек, и Александру помогала так, что он едва не молился на неё. Была бы помоложе лет на тридцать — точно женился бы. Ну ладно, хотя бы на двадцать…
— Алё, пап! — взвизгнула в трубку Аня, и Бесов сразу понял, о чём сейчас пойдёт речь. Точнее, о ком. Подобным образом дочь визжала только в одном исключительном случае. — Мне тут мама звонила!
Вот в этом случае, да. Жанна вспоминала об Ане крайне редко. Хотя, скорее всего, бывшая жена считала, что звонки раз в месяц — это часто, но Бесов был иного мнения.
— Она знаешь, что сказала?! — Судя по звукам, дочь подпрыгивала от радости. — Сказала, что возвращается! И теперь будет жить здесь!
— Здесь — это где? — уточнил Александр, невольно обведя взглядом лабораторию. И от мысли о том, насколько чужеродно смотрелась бы Жанна в подобном помещении, даже усмехнулся. Лазурный Берег ей подходит больше, да.
— В нашем городе!
Брови Александра медленно поползли вверх. Жанна? Возвращается? Нет, Аня наверняка что-то перепутала. Возможно, бывшая супруга приедет на пару недель навестить дочь — она делала так пару раз за последние три года, — но совсем вернуться? Нет, исключено. Уезжая, Жанна сама сказала: «Как же хорошо, что я покидаю эту глухомань». И её не смущало, что она была родом из этой самой глухомани.
Да и как Жанна покинет своего нового мужа, виллу с бассейном у моря и прочие аспекты шикарной жизни, на которые Александр не накопит никогда даже при всём желании?
Значит, Аня не так поняла маму.
Бесов уже хотел задать уточняющий вопрос, но в этот момент в лабораторию зашёл один из его коллег, и Александр быстро завершил разговор, не желая обсуждать с Аней подобную тему при посторонних. Коллеги знали о его разводе, но, разумеется, не о том, что Жанна укатила в другую страну с любовником. Он же не идиот — рассказывать подобное? Для чего — чтобы его жалели? Развёлся и развёлся. Все разводятся. Точнее, почти все, но это уже детали.
  
Через несколько минут Александр отправился на семинар и к этому времени успел выкинуть из головы и новости о бывшей супруге, и образ мелочи Мельниковой, с которой ему предстояло встретиться на следующий день, чтобы огорошить её новой темой диплома.