Волки (СИ)

Дардиолай, однако, взирал на теврисков недружелюбно. Те заметили это, всё больше их оборачивалось ему вслед.
Он расспрашивал людей, где найти вождей, ему подсказали и покуда он пробирался меж шатров, усатых вокруг попадалось всё больше. Выходит, вожди себя чужаками окружили. Н-да…
И вот когда Збел нырнул в эти невесёлые мысли, случилось и вовсе вопиющее.
Он натолкнулся на высоченного рыжего мужа, с длиннющими висячими усами конечно же. Голову его покрывала волчья шкура. Оскаленная пасть над бровями, прямо как у римского сигнифера.
  
Дардиолай остановился.
Вот ничего себе. Один из llofrudd blaidd? Багауд, тайный воин из бойев, в свите Вежины? Под знаменем волка-дракона убийца волков? Сынок Герганы совсем умом тронулся, с этими водиться?
Это ж непримиримые. Багауды, ночные воины. Они потому и носят волчьи шкуры, чтобы даков позлить. Намекают — вот, что с вами будет. И всё, что Кельтоктон ваш отнял, мы назад заберём.
Термином «багауд» с конца II века называли участников антиримских восстаний в северо-западной Галлии. Фактически им называли партизан. Возможно, он происходит от кельтских слов «борьба» и «сброд». Мы допустили, что он мог применяться и раньше.
Багауд прошёл мимо. Дардиолай посмотрел ему вслед. Тот взгляд почувствовал. Остановился. Обернулся.
Некоторое время они глядели друг на друга, будто в сцепке клинками давили, и никто не мог пересилить.
Дардиолай, так и не сказав ни слова, и не отводя взгляда, сплюнул. Багауду это не понравилось
— Beth wyt ti, anfarwol? — процедил он, явно вопросительно, и добавил, — mab ast.
— И чего ты там лаешь? — спросил Збел, который ни слова не понял, — а ну-ка шкуру сними!
В другое время и ином месте Дардиолай, глядя на себя со стороны только бы головой покачал неодобрительно. К чему так безрассудно нарываться? Однако сейчас на душе вдруг стало легко и весело. Странное чувство. В самом деле, не всё ли равно, сигнифер с волчьей шкурой на башке или вот это… чучело?
«Со всех сторон Дакию обложили, ублюдки…»
Сердце забилось чаще, предчувствуя драку.
— Byddwch chi’n bwyta’ch llygaid nawr! — прорычал багауд и потянул из ножен меч.
Длинный клинок, но покороче, чем в те годы, когда Буребиста гонял бойев. Збел те мечи видел не раз в царских бурионах, как дорогие трофеи. Ныне усатые измельчали. Клинок с римскую спату. Может на пять пальцев длиннее.
— Ясно.
Дардиолай снял через голову перевязь с фальксом и тоже обнажил его.
— На этом языке поговорим?
— Эй, вы чего? — окликнул их кто-то из даков.
Раздались ещё крики. Противники не обратили на них внимания.
Багауд перехватил меч двумя руками. Рукоять для этого неудобная, короткая, но ему, видать, нормально.
— Gweddïa ar dy dduwiau!
— Шкуру ты снимешь, — спокойно предрёк Дардиолай.
Он атаковал первым. Багауд принял фалькс серединой клинка, но больше ничего сделать не успел — Збел стремительным броском приблизился вплотную, подсёк ему ногу коленом, захватил руку, и, давя локтем в кадык, уронил «убийцу волков» на снег. Меч тот выронил.
Дардиолай сорвал с него волчью шкуру и выпустил противника из захвата. Отступил на несколько шагов.
По опыту знал — если не дурак — продолжения не будет.
Багауд оторопело вращал глазами. Сел на задницу и пошарил по снегу в поисках меча. Нащупал. Дардиолай терпеливо ждал.
У бойя глаза будто кровью налились. Боковым зрением Збел уловил — вокруг стремительно собирались зрители. Среди них не только даки и костобоки — полно усатых и все в рукояти мечей вцепились.
Багауд, глухо рыча, поднялся на ноги. Вновь взял меч на изготовку.
«Стало быть, дурак».
Противник вскинул меч над головой и бросился в атаку. На неопытного это произвело бы впечатление.
Дардиолай вписался в его движение и закрутил так, что длинный меч полетел в одну сторону, а багауд в другую кувырком.
Ещё несколько клинков покинули ножны. Сразу трое llofrudd blaidd на своём лающем языке поделились некими предположениями о будущем Збела, но у того на сей счёт имелось иное мнение.
— Ну что? По одному или все сразу? Вместе-то друг другу мешать будете.
Начали по одному, видать вместе им претило. Збел, оправдывая своё прозвище, двигался столь стремительно, что зрители не успевали разглядеть, почему бойи падают, лишившись оружия.
Дардиолай думал — начать ли уже их резать, или всё же угомонятся? Догадывался — вряд ли уймутся. Придётся окропить снежок красненьким. Скверно это может кончиться для всех и общего дела.
Но ведь сам же напросился. Кто тут дурень, могучий задним умом?
Он сорвал ещё одну шкуру и отбросил в сторону. Рукоятью фалькса выбил прыткому бойю несколько зубов.
Наконец, у очередного «убийцы» хрустнула рука. Тот заорал.
«Вот самое время прибыть начальству. Иначе и впрямь до крови дотанцуем».
— Дардиолай! — прогремел старческий, но всё ещё зычный голос, привыкший повелевать.
Подскочило несколько человек и всех возмутителей спокойствия схватили за руки. Збел не сопротивлялся, хотя рисковал, что свои его удержат крепче, чем этих.
— А ну прекратить!
Он повернул голову. Так и есть. Диурпаней, брат Скорило. Дядька великого царя Децебала и сам дважды царь. А из-за спины его выступил ещё один тарабост.
— Говорил я Децебалу — говно ты, а не посол, — прошипел Вежина.
— Это почему же? — спокойно спросил Збел.
— Ты что творишь? Ты на кого руку поднял? Мы из кожи вон лезем, союз против «красношеих» собирая, а ты всё в одночасье порушить взялся? С роксоланами также «говорил»?
— Это что ли наши союзнички⁈ — Дардиолай, повысив голос, кивнул в сторону «убийц волков», — да с такими нам и врагов никаких не надо!
— Ты это на что намекаешь, мерзавец? — раздался незнакомый голос.
К Збелу приблизился один из усачей, одетый богаче остальных. На клетчатом плаще узорчатая фибула, на шее витая гривна-торквес, на руках браслеты. Всё из золота. А на голове конический шлем с навершием в виде летящего орла, что, чуть опустив крылья, хищно нацелился на добычу.
Риг Дейотар, вождь теврисков. Дардиолай понял это, хотя ни разу прежде его не видел.
Вежина придержал Дейотара.
— Брат, остынь, мы разберёмся, я всё улажу.
— Ведите смутьяна в бурион, — распорядился Диурпаней.
— Вежина! — крикнул Збел, когда его потащили прочь, — а у меня для тебя письмо! Пляши!
— Чего ты там несёшь? — раздражённо поинтересовался тарабост, — какое ещё письмо? От кого?
— От твоей почтенной и многомудрой матушки, дайте боги ей долгих лет здравия! Вот совершенно искренне того желаю! На-ка вот, почитай!
С этими словами Дардиолай без всякой видимой натуги стряхнул двоих державших его за руки даков, сунул ладонь за пазуху и извлёк свёрнутый в трубочку лоскут кожи.
— Что это? — никак не желал соображать Вежина.
— Да письмо же. Бери.
Тарабост принял послание Герганы. Развернул.
Дардиолай посмотрел на хватавших его царских слуг, что теперь сидели на земле, потирая руки.
— Ну, чего расселись, бездельники? Вам что царь велел? Ведите!
 XXXIII. Горевестник 
— Ну вот что мне с тобой делать? — устало проговорил Диурпаней, — наказать? Так наши взбунтуются. Как же, сам Збел… Разве можно его в яму сажать? Простить? Это значит с Дейотаром разосраться. Уйдëт, только его и видели. А у него больше тысячи мечей. В нашем положении — не хрен собачий.
  
— Чем вы его соблазнили? — спросил Дардиолай.
— Да только одним и можно было. Пообещали, что при успехе получит назад земли, которые Буребиста у них отобрал.
— Да вы что, совсем всякий стыд потеряли⁈ — закипел Дардиолай.
— Может чего лучше предложишь? — повысил голос Диурпаней.
Збел заткнулся.
— Не в нашем положении торг устраивать, — уже тише сказал царь.