Волки (СИ)

Свои? Он начал путаться, кто тут свой.
Легионеры отдали дакам две дюжины шагов, а потом вновь упëрлись, как скала. Даки получили возможность вытащить раненных. Вытащили и Деметрия.
Сражение вокруг храмов шло до вечера, с переменным успехом, уже не сыгранным по замыслу Хмурого. Даки дрались за них с остервенением, но легионы, почувствовавшие близкую победу, было уже не остановить. На Храмовую Террасу проникали всё новые когорты.
  
И тогда Бицилис приказал всем отходить в Цитадель. Возможно, легионеры сумели бы ворваться в крепость на плечах отступающих, если бы Адриан не приказал ослабить натиск. В рядах даков в Цитадель проник и Деметрий.
Он встретился с Бицилисом и рассказал ему всё. Тарабост, десница Децебала, очень любил свою жену…
* * *
— Дальше.
— Что дальше, — мрачно проговорил Деметрий, — дальше случилось неожиданное. Для римлян. Ворота Цитадели открылись и из неё вышли два человека.
— Вы с Бицилисом?
— Да. Все остальные, воины, старики, бабы и дети выпили отраву. Бицилис предложил такую смерть Мукапору и тот согласился. Ему, конечно, и в голову не пришло, что сам Бицилис пить не будет. Ну, ещё кое-кто не стал пить, некоторые попытались прорваться. Безуспешно. Никто не спасся из Сармизегетузы. Никто.
Деметрий замолчал. Дардиолай продолжения не требовал. К чему слова? И так всё ясно. Бицилис, как видно, выдал местоположение тайника. За это ему сохранили жизнь. Видать, рассчитывают, что предатель и в дальнейшем усмирении Дакии поможет. А чтобы и дальше оставался послушным и сговорчивым, Тармисару держат заложницей.
— А ты чего взад-вперёд тут ездишь? — спросил Дардиолай после долгого молчания.
— Я же фабр, — вздохнул Деметрий, — и человек подневольный. Жизнь оставили, свободы не дали. Помогаю теперь им наладить работу рудников. Ты же знаешь, здесь они, неподалёку.
Молния кивнул. Золотоносные рудники, располагались к западу и северо-западу от Апула. Да, совсем недалеко. Главная ценность Дакии обещала теперь изрядно поправить денежные дела империи, идущие в последние годы не слишком хорошо.
— Заново строю подъёмники, дробилки руды, водопровод. Царёвы воины успели всё разрушить. Драка там, на рудниках, говорят, жаркая была. Там же множество пленных работало. Кого-то освободили. Видел таких. На зверей похожи, от счастья плачут, что латынь услышали.
Дардиолай смерил фабра взглядом, полным омерзения и ненависти, но ничего не сказал. Позже, после долгой паузы пробормотал себе под нос:
— Зря наши рудники защищали. Стоило отдавать жизнь ради машин… Как будто не ясно, что Деметрий Торкват у «красношеих» завсегда найдётся. Не один, так другой…
Он опять надолго замолчал, а потом, будто спохватившись о чём-то, спросил:
— А дети?
— Что, дети? — не понял Деметрий.
— Там, в кастелле вы ведь не только Тарму держите?
— Не «мы», а «они», — скривился Торкват.
— Да насрать, — отмахнулся Дардиолай, — там ещё женщины. Я видел старую ведьму Гергану.
Деметрий горько усмехнулся.
— Даже сейчас ты с Вежиной на ножах…
— Не важно, — оборвал его Збел, — там ещё дети. Девочка мне показалась знакомой.
— Конечно, — кивнул фабр, — ты, скорее всего, её видел прежде, ты же следовал за Диегом.
— Кто она?
— Неужто не узнал?
— Нет.
— Это Даоя, дочь Сабитуя.
Дардиолай присвистнул:
— Нихера себе…
— Да, вот так.
— Они что, думают — Сабитуй сложит оружие? Да вот хер им.
Деметрий вздохнул. Збел сидел, будто мыслями улетел куда-то очень далеко.
— А что там за потасовка была? За что этот петух, которому я непременно оторву ноги, бил Тарму?
«Оторву ноги… Ишь ты, какие мы самоуверенные».
Вслух Деметрий сказал другое:
— Август приказал… А может кто другой из начальства, я не знаю…
— Чего приказал?
— Привезти к нему Сабитуевых детей.
— Это зачем? — насторожился Збел.
— А я почём знаю? Мне приказали — я исполнил.
— Хреново исполнил, — злорадно заметил Дардиолай.
— С чего ты взял?
— Так ведь без детей уехал.
— У меня свои дела, а детей другие доставят, — ответил фабр.
Тут Збел вспомнил телегу. Стало быть, погнавшись за фабром, он упустил кое-что поважнее. Проклятье.
Дети Сабитуя… Их увезли в Апул, к императору. А он мог бы их отбить, если бы подождал.
Если бы, да кабы…
Дардиолай был так поглощён рассказом механика, что не обращал внимания на костёр. Тот успел прогореть, и пришлось заново раздувать угли, подкладывать дрова.
Когда пламя снова весело затрещало, Деметрий негромко спросил:
— Убьёшь меня?
Дардиолай не ответил. Он заворожённо смотрел на огонь и как будто забыл о пленнике. Механик его молчание истолковал по-своему.
— Хочешь отомстить…
— Тебе? — поднял на него глаза Дардиолай, — нет, тебе я мстить не буду.
— Отпустишь? — удивился Деметрий и с некоторым усилием сказал, — я не смогу… Не смогу избежать встречи с Марциалом. И не смогу объяснить, что со мной приключилось, иначе как…
— Ты сам уговариваешь меня, чтобы я тебя прикончил? — спросил Дардиолай.
Механик помотал головой.
— Тогда к чему этот лепет?
— Я ищу выход… Если бы ты мог оставить мне жизнь…
— Который раз ты произносишь эти слова за последние полгода?
Деметрий сжался и втянул голову в плечи, продолжая пристально, испуганно следить за похитителем, пытаясь угадать его настроение.
— Марциал… — произнёс Дардиолай, — кто такой Марциал?
— Начальник фрументариев. Глаза и уши цезаря. Если ты отпустишь меня, он начнёт на тебя охоту. Обложит, как волка.
— Охота уже началась, — сказал Дардиолай, — вот только в роли охотника не тот, о ком ты думаешь.
Фабр от удивления даже выпрямился.
— Так это ты?
— О чём ты? — не понял Дардиолай.
— Кто-то убивает легионеров. По одному. Похищает во время работ за пределами лагеря.
— И что, никого не поймали?
— Нет.
— Скверные у вас там следопыты, — усмехнулся Дардиолай.
— Да уж, не чета хитрому Збелу, который уходит от погони по ручью.
— При чём тут ручей?
— Да слышал краем уха, как убийца следы заметает. Повторяешься. Однажды это тебя погубит.
— А ты хотел бы посмотреть, как же я, наконец, сдохну?
— Нет.
Деметрий помолчал немного, потом сказал:
— Один из дозоров перебили зверски. Ходят слухи, что на них и не человек вовсе напал.
— А кто?
Деметрий покачал головой. Ему показалось, что в вопросе Молнии прозвучала насмешка.
— Я не верю в эти россказни про нечистую силу, — сказал механик, — а как ты проворен с мечом — помню.
— Помяни моё слово, — сказал Дардиолай, — мы ещё попьём вашей кровушки.
— Не причисляй меня к ним.
— Я не знаю, к кому тебя причислить. К ним не хочешь. К нам… — Молния явственно выделил голосом последнее слово, — нас ты уже предавал.
— А больше и не к кому, — печально вздохнул Деметрий.
— Где сейчас твоя семья? — спросил Дардиолай.
— Не знаю… Может уже там… — он посмотрел в хмурое небо, — наверное, скоро увижу…
— Не скули. Не буду я тебя резать.
— Что, вот так запросто отпустишь? — в голосе механика всё ещё звучало недоверие и ожидание какого-нибудь подвоха.
— Нет, не отпущу.
Деметрий, затаив дыхание, пристально смотрел на похитителя, словно надеялся в глазах его разглядеть свою судьбу. Дардиолай на расстоянии различал, как часто бьется сердце механика.
— Мы оба знаем, что, если отпущу, ты попадешь к Марциалу. И запираться не станешь, все выложишь, как на духу. Ведь так?
Деметрий отвернулся, сжал зубы, на скулах заиграли желваки.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, фабр.
Механик напрягся. Вот он, ожидаемый подвох.
  
Дардиолай взял в руки фалькс. Механик вздрогнул, но Молния не стал обнажать клинок. Он принялся что-то развязывать на рукояти. Деметрий увидел, что она обмотана шнурком, на котором висит маленькая круглая, с фалангу большого пальца в поперечнике костяная гемма.