Ханец (СИ)

— Ведите вторую, — вздохнул он. — И позовите мою жену.
Он уже раздумывал над тем, как сделает бессмертными свою супругу и будущего ребёнка, пусть не своего, но он уже смирился с мыслью, что тот будет ему как родной сын или дочь. Но когда посланные за второй богиней воины вернулись с тёмными лицами, он громко выругался на смеси японского и ханьского.
— Сбежала?
— Да, господин, — понуро опустил голову Ван.
— Этого следовало ожидать. Раз одна дурная девка чуть не порвала канаты, когда поняла всю серьёзность наших намерений, почему бы второй этого не повторить? Много людей пострадало?
— Убит десяток охранения, — ответил Ван. — Пленница выбрала удачный момент для бегства. Все люди, сгорая от любопытства, собрались возле кузницы. Её бегства никто не заметил, а тела воинов охранения она затащила в избу, где её содержали. Мы можем выслать за ней погоню. Наверняка она направилась назад к ромеям.
— Бесполезно. В страхе она может бежать в два раза быстрее самого резвого галопа.
Хенг ориентировался на свои возможности с использованием внутренней энергии. Но в уме держал вероятность того, что боги могут быть куда шустрее. Но даже если предположить, что беглянка будет развивать скорость резвого галопа, всё равно догнать её представляется проблематичным. Богиня по своей сути киборг, на что намекает металлический скелет Геры. Кони не могут долго поддерживать быстрый темп бега, а боги, теоретически, на подобное способны.
— И что делать? — виновато разглядывал ноги шефа Ван.
— По-хорошему, валить нам надо отсюда.
— А как же добыча?!
— Проблема… — задумался Чжао. Ему больше было жаль того, что не успел сделать бессмертной жену. Прихода очередной партии бессмертных он не боялся, но точно был уверен в том, что на этот раз к нему пошлют серьёзных воинов, выжить в сражении с которыми мало шансов. С другой стороны, к супруге он особо привязаться не успел. Изначально не было никакой любви — исключительно политический брак. Конечно, со временем какие-то тёплые чувства появились, но не настолько, чтобы расстаться со своей жизнью ради того, чтобы находиться рядом с девчонкой, беременной от его зама. — Думаю, месяц у нас точно в запасе есть. Вряд ли Зевс вышлет отряд убийц сразу. Но лучше поспешить.
***
Двое всадников размерено двигались по широкой лесной тропе, которую с натяжкой можно назвать дорогой. Позади плелись заводные кони с поклажей. Одним из путников был Чжао Хенг, а вторым смуглый и с раскосыми глазами Ван Пони, чья фамилия произошла от названия страны.
— И всё же, командир, — продолжил Ван диалог, который шёл уже долгое время, — может, стоило уговорить парней? Вы бы приказали им, тогда бы они точно за вами пошли.
— Жадность, Ван, способна затмить глаза кому угодно. Я не собираюсь тащить за собой бессмертных против их воли. Ты слышал, я дал вам четверым выбор: пойти со мной или остаться, но сдохнуть. Они не поверили и решили остаться. Их не сложно понять — у каждого парня среди славян появилась жена, скоро родятся дети, а тут ещё богатство привалило и по три рабыни.
— У меня тоже были жена и рабыни, — печально вздохнул Ван. — Я понимаю парней. Там же вокруг столько сильных воинов. Даже не подумаешь, что кто-то решится на них напасть.
— Я оставил двести рабов и бесчисленные богатства и нисколько об этом не жалею. Знаешь, почему?
— Почему, командир?
— Потому что жизнь дороже, Ван. По той же причине я оставил царство Пони. Если дураки считают, что они достаточно сильные, чтобы противостоять богам, кто я такой, чтобы их вразумлять? Если же они мне не верят, то и вовсе не вижу смысла видеть подле себя таких людей. Они сами выбрали свою судьбу, а ты… Ты сделал верный выбор, Ван. Со мной у тебя появляются шансы пожить подольше. Если будешь старательным, то вместо лет будешь считать столетия.
— Господин, я правильно понимаю: чтобы стать бессмертным нужно убить бога?
— Видимо, да. Я и сам об этом не догадывался.
— А та богиня… — Ван прикусил губу и замолк.
 
— Гера?
— Да, господин. Что она вам сделала?
— Пыталась убить. Настойчиво и раз за разом, спустя столетия. В первый раз, когда я прикончил убийц, была надежда, что намёк поймут и от меня отстанут. Но когда во второй раз убийц прибыло в два раза больше, стало окончательно ясно — эта стерва от меня не отстанет. И ведь, что обидно — я лично ей ничего не сделал. Она с чего-то решила, что я сын её мужа. А у этой бабы имелось милое хобби — убивать любовниц своего мужа и детей от них.
— То есть, вы сын главного ромейского бога?! — с восхищением протянул Ван.
— Может быть. А может, и нет. Точной информации о моем отце нет. Но все бессмертные — дети ромейских богов, — Хенг улыбнулся, посмотрев на удивлённо поднявшего брови Вана. — По крайней мере, раньше так считалось. Теперь я могу с уверенностью заявить, что в мире пока существуют как минимум четверо бессмертных, которые не являются детьми богов и в прошлом были простыми людьми.
— Уф! — с облегчением выдохнул Ван. — Я уж думал, что чего-то не знаю о своих родителях, — в следующий миг на его лицо налетела тень и улыбку смыло. — То есть, парни могут умереть?
— Скорее всего, — Чжао понял, что речь идёт о троице бессмертных, оставшихся позади. — Это полностью их выбор. Не могу сказать, что он хороший или плохой. Моя совесть чиста. Я им честно всё поведал о богах и Игре, об их слабости перед опытными бессмертными. Но что взять с простых воинов? То ли дело ты, Ван. Не зря ты стал десятником. Значит, голова варит. Будь славянское войско побольше, ты имел бы все шансы стать сотником.
Похвала была приятна Вану, тем более от того, кого он со школьной скамьи считал богом. И хотя ему горько было терять всё нажитое богатство, рабынь и боевых товарищей, но он был согласен с тем, что это их выбор. Его самого ещё три дня назад разрывало от противоречий, и лишь вера в его бога-царя и командира толкнула его всё бросить и отправиться с ним в путь… снова. В первый раз он отплывал от благословенных берегов царства Пони в составе элитных воинов. Сейчас же ему становилось непонятно, почему товарищи, которые учились в тех же школах и прошли со своим богом длинный путь, решили остаться среди славян.
Во время очередного привала Ван занялся обустройством лагеря, лошадьми, костром и готовкой ужина. В это время Хенг занимался боевой гимнастикой, которую создал путем объединения упражнений рукопашного боя ханьских гвардейцев, греческой борьбы, йоги и своего опыта. Эта гимнастика приводила в движение внутреннюю энергию и задействовала её, гоняла ци по духовным каналам и укрепляла тело. А ещё она позволяла почувствовать пределы своих физических способностей.
Границы силы, выносливости, скорости и ловкости раздвинулись после убийства богини. Хенг чувствовал, что резко стал в несколько раз сильнее. Ему приходилось привыкать к новой силе и контролировать каждое движение. Во время еды он держал ложку так, словно это величайшее сокровище из тончайшего фарфора, поскольку это была третья и последняя ложка — две предыдущих он сломал, надавив чуть сильнее.
По той же причине он пока не проводил спаррингов с новым учеником. Если вовремя не остановиться, то на одного бессмертного может стать меньше. Но когда Ван закончил с готовкой, он позвал его и продолжил учить йоге. Всем нюансам он не собирался его обучать, поскольку на это уйдет больше ста лет. Как и его индусский учитель, он собирался показать основы, а дальше парень должен продвигаться сам, ища свои сиддхи.
На самом деле, не вся добыча осталась славянам. Рабов и вещевые трофеи Хенг действительно оставил супруге. Уж её отец-вождь разберётся, как ими правильно распорядиться. С собой он прихватил деньги и скелет Геры. Денег было меньше, чем он забрал из казны своего бывшего царства, но даже так это целое состояние, с которым везде можно устроиться с комфортом. Ван тоже взял с собой все свои деньги, но их у десятника было намного меньше.