Не бойся, тебе понравится! (СИ)

— Это не я. То есть я на него никак не воздействовала, — поспешно вставила Повилика. Показалось или у Великой Матери в этот момент дёрнулся глаз?
Наверное, не показалось, потому что Шахаб окончательно выдвинулся вперёд, закрывая женщину собой.
— Ты явно повредился умом в плену, — обрела дар речи Шаиста. — Я с самого начала этого боялась, а теперь… Безумие. Связаться с эльфийкой, да еще после такого! Шад, вызови целителя, твой брат нездоров. А эту… учёную отправь туда, где ей самое место. Не понимаю, как ты это допустил!
— Целитель подтвердил мою вменяемость, — резко возразил Шахаб.
— Плохой целитель. Ничего страшного, это наверняка лечится. Мы…
Её прервал резкий толчок, вынудивший схватиться за стол. Понадобилась пара мгновений, чтобы понять, что это не её подводят ноги, а тряхнуло весь дворец. Звякнули на блюдцах кофейные чашки, качнулись осветительные шары… Ашрафи, несмотря на то что сидела, тоже ухватилась руками за стол, не сводя напряжённого взгляда с младшего из мужчин. Шад пошатнулся, но устоял — он и не к такому привык, только выругался сквозь зубы, а Халлеле просто повезло: она упала на своего шайтара, в него на всякий случай и вцепилась, с любопытством и без малейшего признака страха выглядывая из-за плеча.
— Дворец или Своды Предков? — рокочущим, чужим голосом заговорил Шахаб. Серая кожа словно подёрнулась пылью, глаза заполнил тусклый голубой свет — сын гор взывал к своей силе. — Чем ты готова заплатить за попытку?
Шаиста остолбенела, неверяще глядя на сына, всерьёз угрожающего городу из-за… чего?!
— Шахаб, успокойся… — мягко начала она.
— Я спокоен, — оборвал мужчина. — Но Халлелу ты заберёшь через мой труп. И еще несколько десятков трупов. И даже не думай продать её эльфам. Если с ней что-то случится…
— Ты мне угрожаешь? — ровно спросила Шаиста, стараясь держать себя в руках. Получалось плохо: на подобный поворот разговора она не рассчитывала. Да она вообще не ожидала, что придётся с ним ругаться из-за какой-то эльфийки!
— Торгуюсь. Политика — твой конёк, а я уж как могу. — Его губы перекосила жуткая гримаса, смутно похожая на ухмылку.
Несколько мгновений они мерились взглядами, потом Шаиста выцедила сквозь зубы:
— Уходи. — Она глубоко вздохнула, заставила себя разжать челюсть и расслабить сведённые яростью мышцы. — У меня сейчас нет на это времени. Поговорим позже. Шад, задержись. Ашрафи, прости, но…
— Всё хорошо. Вернёмся к этому вопросу после, — сдержанно кивнула пожилая шайтара и поднялась из-за стола.
Шахаб молча кивнул и потянул Халлелу за руку к выходу. Бросил напряжённый взгляд на старшего брата — тот едва заметно ободряюще подмигнул. Во всяком случае, хотелось так думать.
Эльфийка оглянулась через плечо, окинула быстрым взглядом кабинет и всё-таки не удержалась:
— До свиданья!
Ответный тяжёлый взгляд она ощутила затылком, а вот прощания не дождалась.
— Шад, что это было?! — устало спросила Шаиста, всплеснув руками. — Ты что, знал, что твой брат тронулся умом, — и ничего не предпринял?
— Ты утрируешь, — поморщился он. — Шахаб вменяем.
— В самом деле? Он угрожал разнести полгорода, и сильнейший сын гор на два поколения вполне мог бы это сделать, а я — утрирую?! Из-за какой-то эльфийки! Что она с ним сделала?!
— Не знаю, но ему явно понравилось, — усмехнулся Шад.
— Общение с Яраей дурно на тебя влияет, — проворчала Шаиста и осела обратно в кресло. — Что на него нашло?!
— Влюбился, — пожал плечами шайтар.
— То есть это у них давно. И ты знал. Какого… Во имя Предков, почему ты не рассказал заранее?!
— Брат бы меня не простил, — прямолинейно признался он.
— За что? — растерялась она.
— Ты приказала бы решить вопрос сразу. Силой. А я не мог бы ослушаться приказа. — Шад развёл руками.
— Но можешь увиливать, молчать и провоцировать. Где был мой разум, когда я допустила твой брак с этой орчанкой?! — проворчала она и махнула рукой. — Всё, иди! Без вас дел по горло…
Старший сын попрощался и вышел, а Шаиста откинулась в кресле. У неё оставалось еще с четверть часа до следующей встречи, как раз достаточно, чтобы привести мысли в порядок. Попытаться.
 
Изначально она не мечтала стать Великой Матерью. Вообще не думала об этом. Но она могла помочь сыну, который ушёл в ополчение, и его соратникам. Сильная шаманка могла договориться с духами, а это — отличное подспорье в горах, да и будущее просчитать — недалеко и неточно, но на войне даже такое кстати. А потом… Как-то незаметно выяснилось, что она не чужда тщеславия, и нити словно сами собой начали собираться в её руки. Воля Предков, что ещё!
Предки благоволили ей заметно и явно, с самого начала. Да, потеряла мужа, но её наградили удивительно талантливыми детьми. Шарифа, если не допустит серьёзной ошибки, с возрастом превзойдёт мать, это было видно уже сейчас, Шахабу тоже досталась исключительная сила, и старший брат немногим ему уступал… Жаль, оба они раскрылись только во время войны, не обучались толком. Но что это, как не знак благословения Предков?
А вот что происходило сейчас — она не понимала. Предки откликнулись на её зов, подтверждая притязания на власть, и за прошедшее с тех пор время отношение духов как будто не изменилось, они продолжали симпатизировать шаманке. Выбором старшего сына Шаиста не восхищалась, но могла понять и принять — да, неидеальный, но Ярая ей нравилась. Достаточно сильная, но — благоразумная и способная действовать осторожно и хитро, другая бы Шаду не подошла. Да и влияние её шло сыну на пользу, несмотря на то, что сейчас все эти изменения ударили по самой Шаисте. С момента женитьбы старший стал сдержаннее, спокойней, рассудительней и — благоразумнее, если не считать этого происшествия. Младший же… Не успела она обрадоваться невероятной милости духов, подаривших уже оплаканного ребёнка, и вдруг — вот.
Шутка Предков. Издёвка. Щелчок по носу зарвавшейся шайтары. Или просто нелепое совпадение? Когда привыкаешь видеть во всём вмешательство духов, и они дают для этого много поводов, сложно помнить, что жизнь зачастую течёт сама, без их ведома и участия. Жизнь почти всех смертных, нормальная жизнь.
Шаиста злилась, но больше на себя за несдержанность, чем на сына. Что с него взять — глупый мальчишка! Но она-то знала, должна была помнить, что её сыновья упрямы, как сотня баранов! Растерялась, дала волю эмоциям, от неожиданности даже не сообразила взглянуть на обоих внимательнее, насколько глубоко в него проросла эта дрянь, что вообще с ним происходит. Как результат поспешности — скандал. Только этого ей и не хватало!
Как остроухая умудрилась его окрутить? И как с этим разбираться — теперь-то!
Шаиста тяжело вздохнула, одним глотком допила остывший кофе и поднялась из-за стола. Не время и не место для слабости, у неё и правда еще множество дел и встреч, а проблема не настолько острая, чтобы ради неё отменять всё. Ей надо остыть, сыну надо остыть, Шаду… По Шаду плачет воспитательная хворостина, потому что мог бы хоть как-то предупредить, но теперь уже поздно. И после разговора — поздно, и вообще — поздно, давно уже вырос и благополучно женился с её попустительства, так что даже никакие старые законы времён радикального матриархата не вспомнишь: по ним он теперь в зоне ответственности супруги.
* * *
Шахаб до последнего не верил, что их вот так спокойно отпустят. По коридорам шёл быстро, так что Халлела едва за ним поспевала, но — не спорила. Тоже, наверное, чувствовала, как в затылок дышит воображаемая погоня и за каждым углом поджидает готовая к бою стража.
Обошлось. Никто не препятствовал, только изредка любопытно косились, а охрана провожала цепкими внимательными взглядами, но спросить ничего не пыталась: приказов о задержании кого бы то ни было не поступало, странная парочка не в крови и налегке, да и Шахаба кое-кто опознавал.
Они выскочили наружу, под мелкий неприятный дождь, пересекли площадь, нырнули в переулок — и шайтар, оглянувшись на равнодушный к беглецам дворец, наконец сумел выдохнуть и немного расслабиться, сбавить скорость, а потом и вовсе — остановиться.