Ультраскип (СИ)

Брум не мог не влезть в спор и задал вопрос:
— Но чёрное бешенство не защищает от субстанции. Мутации делают человека сильнее и повышают иммунитет, но это лишь замедляет болезнь.
— Да, это так… — Касем посмотрел на свою руку со шрамами, откуда капал белый гной. — Но это самое перспективное направление. Данные мутации позволяют продлить борьбу с белой чумой на десять-двадцать лет, ничто более на даёт такой результат. По моим расчётам, мы могли бы модернизировать вирус бешенства, усилить мутации, убрать всякую деградацию нервных клеток и вырастить пару поколений мутантов прямо на поверхности. Благодаря отбору, мы бы смогли увеличить время жизни ещё на двадцать лет, а потом, может быть, получили бы полное избавление. Нужны были лишь добровольцы, смелость и терпение.
  
— Но тогда бы белая чума навсегда бы осталась на нашей планете? Она жила бы в наших телах?
Касем усмехнулся:
— Ты говоришь так же, как они. Всё веришь в изначальный план? Хочешь дождаться конца? Полного вымирания? Думаешь, что все споры белой чумы рано или поздно умрут? А если она сможет уснуть во льдах? Или научится жить в подземных источниках воды, в которых полно минералов, угля, нефти и других сложных химических веществ? Мы уже наблюдали, как эта проклятая зараза умеет видоизменяться и преподносить сюрпризы. Я более чем уверен, что белая чума найдёт ни один способ сохраниться. И когда эти наивные глупцы из Акрополиса выйдут обратно на поверхность, их ждёт катастрофа. Едва они начнут осваивать планету, как бактериальная субстанция снова начнёт их пожирать. В лучшем случае мы просто потеряем время и опять вернёмся в Акрополис.
— Оу, — засомневался Брум, — а это интересная мысль. Чутьё подсказывает, что всегда нужно делать запасные планы.
— Вот именно! Молодец, вижу ты действительно хороший Джон Доу. Я тоже думал, что будут сложные дебаты, но я смогу убедить хотя бы часть научного сообщества Акрополиса. Смогу хотя бы вызвать у них сомнения… А меня просто выкинули пинком под зад как угрозу обществу. Сама мысль о том, что можно выйти наружу, привела их в ярость.
— Я вижу вы добились больших успехов в своём направлении? Вы ведь успели представить им свои результаты? Неужели их это нисколько не впечатлило?
— Нисколько. Если тебе интересно, то могу поделиться самым сокровенным, что есть у учёного. Знаниями. У меня были добровольцы, которые умирали от неизлечимых болезней, они уже лежали подключёнными к системе жизнеобеспечения, и их жизнь превратилась в кошмар, многие из них думали об эвтаназии. Я предложил им попробовать специальную ослабленную версию вируса чёрного бешенства. Большинство из них нормально перенесло вакцину, их организм полностью поборол вирус. Тогда я вколол чуть более сильную версию, и так продолжал до тех пор, пока человеческий организм мог сопротивляться. Вскоре начались ограниченные мутации, которые практически не затронули головной мозг. Все исследования проводились под строгим карантином, мы свели риск к минимуму. Выжившие вернулись к нормальной жизни, они снова могли ходить, дышать и есть. Хотя их кожа стала неестественного цвета, но это мелочи по сравнению с тем, что было с ними до выздоровления.
— И что стало с вашими пациентами?
— Совет Акрополиса единогласно принял решение, что их надо изгнать в пустошь. Вместе со мной. Так как я их лечащий врач, то должен был нести за них ответственность. Они хотели устроить из этого дела показательную расправу, чтобы больше никто не думал о способах вернуться на поверхность без их ведома. Я кое-как добился разрешения на проведение последнего эксперимента над самим собой. И вот я стал тем, кем я есть сейчас. Мы нашли это поселение и попытались улучшить жизнь местных. Я остался, так как хотел продолжить исследования чёрного бешенства, а здесь как раз было полным-полно заражённых. А мои оставшиеся пациенты ушли дальше на север, где якобы были лучше условия жизни. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы освоиться с новой ролью. Вирус дал мне новые силы и аппетит, я мог путешествовать на многие километры, искать припасы и не бояться заражённых. Вначале они воспринимают меня как добычу, но после первого укуса уже признают за своего.
— А флейта? Как она действует на зомби? В чём прикол?
— Никаких приколов, Артур. Это наука, ещё в ходе своих первых исследований я обнаружил, что у заражённых повреждается не вся часть коры головного мозга. По какой-то причине остаётся центр восприятия музыки.
— У нас есть такой центр?
— Естественно, если есть сложная интеллектуальная деятельность, связанная с долговременной памятью, то она должна быть локализована в головном мозге. В общем, музыка немного повышает их человечность, пробуждает в них угасшие воспоминания.
— Ого. А я на них патроны тратил, — в Бруме заговорил игрок, — хотя можно было обойтись какой-то флейтой.
— Не надо упрощать. Нужно долгое и всестороннее воздействие, не получится просто играть одну и ту же мелодию, чтобы добиться такого эффекта. Поэтому мой помощник таскает с собой скрипку, гитару, волынку и ещё несколько музыкальных инструментов.
— Волынку?
— Ну да, но она не для того, чтобы успокаивать, а наоборот. Они от неё бесятся, я использую её как приманку. Эх, — вздохнул Касем, — если долго стараться, то получается пробудить в них что-то человеческое. И тогда они уходят обратно скитаться в пустошь, подавленные и мрачные. Другие сходят с ума ещё больше, другие кончают жизнь самоубийством. Вот только Тоби, — указал на зомбибосса, спящего рядом, — пока остался со мной.
Касем убрал флейту в футляр, поднялся со стула и подошёл к борту корабля, чтобы оглядеть свои владения — туман, наконец, начал рассеиваться. Через минуту молчания Брум продолжил разговор:
— Вы говорили, что хотите что-то попросить у меня?
— Да… Этот край умирает и даже болото стало высыхать, наши последние растения и урожай полностью сгнили. Наша деревня должна собраться и идти дальше, но я не знаю как их убедить действовать прямо сейчас. Ты понимаешь, эти люди важны для меня, я много старался ради их благополучия, а они в ответ помогали мне с исследованиями. В будущем они тоже могут помочь в этом немаловажном деле. Если удастся вернуть разум заражённым, то мир вокруг станет менее безумным. Вместе мы двинемся на север, я слышал некоторые слухи о том, где искать твоих изгнанных.
— Хорошо, думаю, мы что-нибудь придумаем. Вы поможете мне, я помогу вам.
  
Глава 8. Настоящее ультранасилие
 
Когда знаешь местность как свои три пальца, то поиски становятся намного проще, а может быть всё дело было в том, что Касем чувствовал зомби. Он уже примерно знал, куда могли утащить и выбросить Санчо. Ему даже не требовалось разбираться в свежих следах на помостах. Когда Брум спросил Касема, почему он так уверенно идёт к маленькому рыбацкому судну, которое стояло поодаль от крупных кораблей, учёный остановился, задумался и ответил:
— Оно отдалённо похоже на дом, особенно по сравнению с большими кораблями вокруг. Субъекты, которых ты называешь зомбибоссами, могут проявлять больше человечности, чем другие, их модификация вируса изменяет в большей степени тело, а не нервную систему… А ещё я чувствую их запахи. Самое страшное заключается в том, что я сомневаюсь в этом.
— В чём именно?
— Я не могу понять, по какой именно причине я уверен, что там точно уснул зомбибосс. Это мой разум догадался? Или мои новые звериные способности? Или всё вместе? Я боюсь, что вирус в моём теле, оставшись без должного контроля, медленно прогрессирует.
  
— Здесь должны быть какие-то приободряющие слова, но я не мастак в этом деле, поэтому засчитаем хотя бы попытку.
— Что? — смутился Касем.
— Не обращай внимания. Это моё фирменное чувство юмора, которое позволяет на всё смотреть с улыбкой. Научился у Серьёзного Сэма.
— И как, помогает жить? — на полном серьёзе спросил Касем.
— Эм… Ну я как бы ещё не понял. То ли это самый бесполезный навык, то ли самый полезный недостаток.