Мой сводный с Цварга (СИ)

Как бы то ни было, Яранель сейчас лежал в палате Планетарной Лаборатории, и день ото дня ему становилось всё хуже. Наша общая фамилия и здесь сыграла злую шутку. На вторую неделю добровольного заключения в клинике секретарь и вовсе стал общаться со мной сухо и жёстко, по-мужски сочувствуя Яру с его «стервой-женой». И смех, и грех, как говорится…
«Когда мы поженимся, это станет ещё одним скандалом», — думала я, но затем вспоминала объятия Яранеля, и всё отходило на второй план. Какая разница, что скажут другие? Главное, что мы будем вместе.
  
***
Коридор казался бесконечным. Полированная плитка под ногами отражала приглушённый свет ламп, а тишина звенела в ушах громче, чем любые слова. Я топталась на месте, нервно сцепив руки перед собой, то и дело поглядывая на тусклый красный свет над дверью палаты. Рядом мама Лана теребила в руках клатч. Она, как всегда, выглядела безупречно, но побледневший цвет лица выдавал тревогу. Арно Рошфор молчал, мрачно глядя на дверь.
Сегодня утром нам позвонили из Планетарной Лаборатории и сказали коротко «приезжайте», отказываясь давать какую-либо информацию по состоянию Яранеля.
Каждая минута длилась словно пытка. С момента звонка моё сердце колотилось, рискуя пробить грудную клетку. Внезапно красная лампочка над дверью сменилась зелёной, и я, не раздумывая ни секунды, вихрем ворвалась внутрь.
На узкой койке под голубым светом медицинских приборов лежал Яранель. Многочисленные цветные проводочки тянулись от его тела к огромному аппарату со множеством экранов, а к левой руке была подключена капельница с салатовой жидкостью. Яр выглядел уставшим, красивые высокие скулы болезненно заострились, а под глазами залегли глубокие тени. Даже золото на его резонаторах как будто потускнело, потеряв прежний блеск. Никогда не видела его таким. Но стоило мне появиться в палате, как на измученном лице мужчины проступила улыбка. Настоящая, тёплая, как солнечный луч в самый холодный день.
— Яр… — только и смогла прошептать я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Ты живой!
Он попытался приподняться, но я уже подскочила к нему, склонилась над кроватью и обняла так крепко, как только хватало сил. Тёплые ладони легли мне на плечи, и в этих прикосновениях не было ни капли слабости. Только уверенность.
— Ну конечно живой. А были варианты? — надсадно спросил он, но в голосе прозвучало столько нежности, что слёзы водопадом покатились у меня по щекам.
— Дурак! Эта проверка на привязку так опасна! Я прочитала о ней всё-всё в инфосети. Оказывается, без объекта привязки цварг за три недели может умереть! — выдохнула я, прижимаясь к нему. — Ты мне нужен, Яр. Всегда был нужен. Как ты только решился на это?!
— Я просто хотел, чтобы ты была со мной.
— Я бы и так была!
Неожиданно позади кто-то деликатно кашлянул, привлекая наше внимание. Я обернулась. Пожилой цварг в белоснежном халате с планшетом в руках выглядел строго, но его взгляд был очень тёплым.
— Вы всё зафиксировали, док? — уточнил Яранель, придерживая меня одной рукой рядом с собой.
— Да, господин Рошфор. За три недели в изоляции у вас документально подтверждён клинический бета-голод, однако с появлением предполагаемого источника привязки зафиксировано резкое улучшение всех жизненных показателей и состава крови, — спокойно заявил он. — Поздравляю, привязка действительно имеет место быть. А вы, молодая леди, — он слегка поклонился мне, — источник жизненно необходимых для господина Рошфора бета-колебаний.
Моё лицо вспыхнуло, но в следующую секунду пальцы Яра успокаивающе сжали мою ладонь.
— Видишь, даже медицина за нас, — тихо пошутил он.
— Теперь по законам Цварга вас нельзя надолго разлучать физически, так как от этого зависит здоровье Яранеля, — подтвердил док. — Что ж, на этом моя работа закончена, я отнесу ваши документы в регистратуру. Вы сможете забрать их на выходе.
Пожилой цварг повторно поклонился и вышел из палаты.
Я улыбнулась сквозь слёзы и весь пережитый за последние недели ад. Как же я переживала за Яра!
— Может, позовём родителей? — предложила, шмыгнув носом и всё ещё сжимая ладонь Яранеля. Мне казалось, отпущу — и он снова исчезнет из моей жизни.
— Погоди, — ответил Яр неожиданно серьёзным тоном. — У меня ещё одно важное дело, и я хочу сделать это наедине.
Его слова заставили замереть. Яр отпустил мою руку и, медленно поднявшись на кровати, потянулся к прикроватной тумбочке. Сердце бешено заколотилось в груди, словно предчувствуя что-то необыкновенное.
Когда он развернулся ко мне, в его руках покоилась бархатная кремовая коробочка, один в один как та, которую он подарил на Снежном Пике. На мгновение я перестала дышать.
— Я хотел сделать сразу после празднования твоего дня рождения, но судьба решила иначе, — начал он. Его голос звучал ровно, но пальцы подрагивали. — Айлин, ты для меня больше, чем сводная сестра. Больше, чем кто-либо на свете. Ты — моя жизнь, моё вдохновение, моё всё. Там, в пещере, ты сказала, что любишь меня. Если твои чувства хотя бы вполовину такие же сильные, как мои… да хоть на треть… Айлин, выходи за меня?
Он открыл коробочку. В лежащем внутри кольце не было показной роскоши, только изысканная простота: прозрачный муассанит, переливающийся в свете лампы, окружённый тонкой платиновой оправой. Каждый лепесток его формы повторял ту самую брошь-каменную-розу. Всё в этом украшении говорило об одном: о нас.
Я потрясённо уставилась на Яранеля. Выходит… Он всё спланировал заранее? И без моих слов в пещере он сам хотел признаться в чувствах? Мне, а не какой-то там Элионоре?..
— Так ты выйдешь за меня? — тихо перепросил Яр, явно нервничая.
Я внезапно опомнилась:
— Да… да! Ну конечно да!
Мужчина напротив внезапно хитро улыбнулся, прищурив свои невозможные глаза цвета пепельных дюн, аккуратно надел кольцо мне на палец, а затем притянул к себе. Наши губы встретились, и это стало самым естественным моментом в моей жизни. Всё вокруг словно исчезло, остались только тепло его рук и бешеный стук наших сердец.
Снаружи раздались громкие голоса, видимо, кто-то уже сообщил Лане и Арно Рошфорам новость о привязке их сына. Голоса четы Рошфоров звучали всё ближе к палате, но нас это больше не волновало. Впереди была целая жизнь, чтобы вместе встретить любые испытания.
***
« Сенсация! Сводные брат и сестра Рошфоры поженились! 
Сегодня на главных страницах всех новостных порталов Цварга — неожиданное и грандиозное событие: Яранель Рошфор и Айлин Рошфор официально стали мужем и женой. Аппарат Управления Цваргом подтвердил подлинность документов, свидетельствующих о привязке господина Рошфора к террасорке, которая воспитывалась в его семье с двенадцати лет.
Напомним, что привязка является редчайшим феноменом, который признаётся законом Цварга…»
«Эти двое всегда были слишком близки, — анонимно поделился на форуме один из бывших лакеев поместья Рошфор. — Но кто знал, что это выльется во что-то большее?»
«А я считаю, что это омерзительно! Как можно?! Девушку с другой планеты воспитывали в семье цваргов! Кто знает, вероятно, этот Яранель воздействовал на неё все эти годы…» — злобно строчил некто Виконт Третий.
«Успокойся, Виконт Третий. Всем и так ясно, что ты страшно завидуешь парню, нашедшему свой источник бета-колебаний в столь юном возрасте. Я не сомневаюсь в нашей доблестной СБЦ. Если бы там было какое-то нарушение, они бы точно его нашли».
— Джордж, ты слышал? Они даже документы не подделывали, всё оказалось настоящим, — скептически пробормотал один из цваргов, развернув свежую газету на одноразовых пластмассовых листах.
— Да уж, а ты фондовый рынок видел? — откликнулся другой, потягивая кофе и сверяясь с коммуникатором. — После всей этой шумихи я думал, акции компании Рошфор можно будет скупить за гроши.
— Так что? Пора?
— Да нет, ты знаешь, они почти не просели. А если сравнить с ситуацией двухмесячной давности, так и вовсе выросли. Видимо, общественность решила, что привязка — оправдание всему.