Мой сводный с Цварга (СИ)

— Какого шварха ты молчал?!
— Потому и не сказал! — рявкнул Яр, глядя, как один из многочисленных шипов обломался и отскочил на пол вместе с ледяной крошкой.
— Ну правильно, давай ты останешься и здесь умрёшь! — воскликнула я сгоряча, отбросив всю привитую и цваргскую, и террасорскую вежливость. К счастью, теперь брат был свободен от мерзких ледяных оков. — Объясни мне, как ты собирался выбираться отсюда, если этот лёд тебя приковал?!
  
— Утром бы набрался сил, разрубил его и пошёл.
— Утром?! Да у тебя бы хвост отнялся к этому моменту!
— Отлично, теперь не отнимется. Может, ты уже уйдёшь, пока окончательно не стемнело?
— Яр, ты дурак?! — не выдержала я и неожиданно для себя оглушительно всхлипнула. — Ты что, действительно думаешь, что я брошу тебя тут?!
— Ты должна была уйти, Айлин. Одна. — Такие родные и такие уставшие глаза цвета пепельной дюны умоляюще посмотрели на меня. — Ты не можешь оставаться. Это опасно. Во-первых, свод пещеры может обвалиться, во-вторых, сейчас с каждым часом будет всё холоднее и холоднее. У тебя есть шанс спастись. Добраться до деревни, да ещё и по склону — это совсем недолго. Послушай меня, пожалуйста.
Я почувствовала, как слёзы бегут по щекам. Кожу стягивало и неприятно покалывало, но я ничего не могла с собой поделать.
— Послушать тебя? Как же! Знаешь что? Если я уйду, то вход завалит, и спасатели точно не успеют вовремя тебя найти. Я. Не. Уйду! 
Яранель долго смотрел на меня, и в его взгляде было что-то странное, что не поддавалось расшифровке. Потом он прикрыл глаза и тихо пробормотал:
— Как же ты выросла, Айлин. Я даже и не понял, когда это случилось. Вроде ещё вчера бегала такая очаровательная кнопка и спрашивала «а почему?», «а зачем?», «а можно?», беспрекословно слушалась, а теперь…
Он шумно вздохнул и замолчал, так и не закончив фразу.
«Очаровательная кнопка» эхом разнеслось в голове.
Да уж, Айлин, не повезло тебе влюбиться в мужчину, который… Впрочем, какая сейчас разница? Сейчас единственное, о чём можно думать, — это выживем мы или нет. Всё остальное — второстепенно.
— А ты как был невыносимым старшим братом без чувства самосохранения, таким и остался, — не осталась в долгу я и принялась действовать.
Сейчас важно остановить кровотечение. Расстегнула комбинезон, оторвала два внушительных лоскута от рубашки и стала перевязывать хвост. Просто потому, что Яр его не прятал под одежду и последний был в лёгком доступе.
— Айлин, честное слово, со мной всё будет в порядке. Не надо плакать. — Мужские пальцы вдруг коснулись моей щеки и что-то собрали. Ровно там, где щёку щипало сильнее всего. — Я выкарабкивался и не из такого.
— Тебе бы в сказочники, а не в бизнесмены.
В полнейшей тишине я аккуратно перевязала мужской хвост, посмотрела на ногу.
— Мне придётся расстегнуть твой комбинезон.
— Хорошо.
Дрожащими руками я принялась расстегивать молнии, мельком отметив, что костюм Яра тоже относится к категории новомодных трансформеров. Мне даже не надо снимать его целиком, достаточно открыть молнию на бедре.
— Шипы ушли? — вдруг спросил Яр, повернув голову в мою сторону. — Не болит?
— Ушли. Вообще не болит, — честно ответила я. Для того, что я пережила, я чувствовала себя на удивление отлично. Похоже, если активно пользоваться шипами, нервные волокна действительно смещаются в руках и меняют структуру.
— Вот и хорошо, — выдохнул Яр, внезапно откидываясь на лопатки. — Но учти, если выяснится, что ты мне соврала…
— Из нас двоих враль — это ты.
— А ты не смотри на меня так, как будто собираешься добить, — улыбнулся Яр.
— А ты не провоцируй, — фыркнула в ответ.
*** 
Яранель 
За последние тринадцать лет я так привык заботиться об Айлин, что не мог представить себе иную ситуацию. И вот, пожалуйста. Заказывали? Получайте. Я спешил на помощь Айлин, считая, что смогу защитить её от Ханса, но фактически сейчас она спасала жизнь мне.
Её пальцы, привычно ловкие и уверенные, затягивали перевязку на бедре. Ткань впитывала кровь, а сама Айлин сосредоточенно хмурила светлые брови, будто задавшись целью превратить пещеру в операционную. Я невольно вспомнил, сколько раз эта ситуация уже повторялась. Айлин чуть ли не еженедельно «латала» меня, пока мы были подростками. Она обзавелась личной аптечкой и даже специальные курсы скорой медицинской помощи прошла. На нас, цваргах, всё заживает быстро, но Айлин всегда очень переживала, когда у неё выстреливали шипы, и потому настояла на дополнительном образовании.
Я лежал, смотрел на выбившуюся из-под шапки золотистую прядь сводной сестры и мечтал о том, чтобы Айлин сейчас оказалась как можно дальше от этой ледяной ловушки. Где-то, где тепло и безопасно. Если бы только получилось уговорить её бросить меня здесь и уйти! Увы, по тому, какой решимостью горели синие глаза Айлин, я понимал, что даже заикаться на эту тему больше не стоит. Почему-то это её оскорбляет. Хотя, казалось бы, что в этом такого? Она — девушка, я — мужчина. Её жизнь объективно ценнее моей.
Руки Айлин были холодными, и потому, когда она закончила с ногой, я сказал без задней мысли:
— Иди сюда ко мне. Погрею.
Я ожидал, что Айлин скромно ляжет рядом и я смогу обнять её, но никак не мог предвидеть реакции террасорки:
— Точно! У нас же обоих костюмы-трансформеры. Отличная идея! Сейчас я их объединю, и будет общий спальный мешок на двоих.
И с этими словами она принялась расстёгивать молнии и на мне, и на себе, а ещё через минуту я пожалел о том, что сказал. Или, наоборот, не пожалел? Стоило ли оказаться в этой ледяной пещере на морозе в горах с многочисленными ушибами и рваной раной в бедре, чтобы Айлин прижалась ко мне своим восхитительным стройным телом? Определённо.
Хотя это был мазохизм чистейшей пробы.
Кровь в жилах вдруг побежала быстрее, пульс усилился, как будто я не еле-еле спасся от лавины, а выиграл марафон. В воздухе улавливались бета-волны волнения Айлин, но всё же она действовала решительно, и я списал отклонения в типичных колебаниях на общую стрессовую ситуацию. Её прохладные пальцы прикасались к моим плечам, груди, талии, пока она что-то настраивала на костюмах, но мне казалось, что эти прикосновения оставляют за собой огненные дорожки. Я изо всех сил старался не выдать своего состояния.
— Вот, готово! — с довольным видом сообщила Айлин, стягивая уже единый большой кокон из материалов наших костюмов. — Сейчас тепло распределится равномерно.
— Умница ты моя, — хрипло ответил я.
Теперь мы лежали вплотную друг к дружке лицом к лицу в одном большом комбинезоне-мешке. Айлин вытянула руки из порванных рукавов и завязала те узлами, чтобы не терять тепло, а молнии на ногах объединила. Она осторожно разместила свои ступни рядом, чтобы не передавить моё раненое бедро, но в этот момент мои мысли были о чём угодно, но не о ране. Все ощущения сейчас были сосредоточены на том, что её мягкий живот, едва отделённый тонкой тканью, касался моего, а руки, за неимением пространства, обняли и легли мне на поясницу. Я чувствовал каждую подушечку её пальцев.
Бескрайний космос!
Что-то похожее на гул взрыва разносилось по нервным синапсам. Она была слишком близко, слишком тёплая, слишком... моя. Казалось, я смогу ощутить биение её сердца, если немного сосредоточусь, настолько мы слились воедино.
Мазохизм. Это самый изощрённый мазохизм, который только можно выдумать. Яр, тебе бы пережить эту ночь. Во всех смыслах этого слова. Я зажмурился и мысленно досчитал до десяти, стараясь отвлечься от того, что самая желанная девушка на свете фактически трётся об меня сквозь еле ощутимую преграду и посылает оглушающе дурманящие цветочные бета-колебания. 
Яр, дружище, давай вот только ты сейчас не опозоришься, а? Это будет полное фиаско.
Горячее влажное дыхание щекотно скользнуло своей шее, вырывая из беседы с самим собой. Айлин чуть откинула голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. Я уловил на долю секунды лёгкий всплеск непривычно короткой бета-волны. Кажется, она тоже нервничала... Хотя это даже не нервы, а лёгкий дискомфорт, скорее. Отлично. Хоть какое-то равновесие.