Мой сводный с Цварга (СИ)

— И… что же произошло? Он не подписал бумаги?
Лана неожиданно хмыкнула.
— Раньше, чем я их ему показала, мы поехали в горы. Стояла такая же снежная зима, как сейчас. Я попросила мужа научить меня кататься на лыжах, и, в отличие от тебя, я была ужасно неуклюжей. Невнимательно затянула ботинки, не проверила крепления, неправильно поставила ногу… В общем, я сломала лодыжку.
  
Я ахнула, представив себе это.
— Должно быть, это была адская боль!
— Больно. Но на самом деле всё закончилось даже лучше, чем я тогда думала. — Лана внезапно посветлела лицом. — Арно на руках донёс меня до ближайшей лачуги. Какой-то нежилой сторожки местного смотрителя. Снегопад в тот день, а затем и ночь, был мощный, и ни один квадрокоптер или вертолет не могли приземлиться. Минута за минутой, час за часом Арно двое суток был рядом, держал меня за руку, не спал и забирал боль так, как это умеют только цварги. Он во всём случившемся винил себя и почему-то был уверен, что моей жизни угрожает опасность. В конце концов, я потеряла сознание, а очнулась в больнице. То происшествие стало поворотным в нашей жизни. Когда я вернулась домой, Арно передал часть работы своим помощникам, отменил встречи с друзьями и сделал всё, чтобы быть рядом, пока нога срастается правильно. Я же цваргиня, у меня повышенная регенерация, а так как мы были двое суток без рентгена, кости схватились неправильно. Докам пришлось ломать ступню под наркозом повторно и перебирать все косточки.
Я поморщилась, представив себе картину. Лана рассказывала обо всём с улыбкой, но, честно говоря, у меня дрожь прошлась по рукам, и предплечья покалывало. Нет, шипы я выпустить не боялась, но легко могла бы, если бы сосредоточилась.
— Долго заживало?
— Долго. — На этот раз Лана внезапно хохотнула. — Так долго, что Арно успел обосноваться в моей спальне и одним утром, подготавливая для меня одежду, наткнулся на те самые документы о разводе. С моей подписью.
— Не может быть!
— Может, ещё как может. — Лана уже смеялась в открытую. — Арно распсиховался, отчего-то разозлился и… принялся доказывать, что он меня любит и не отпустит. А через девять месяцев у нас родился Яранель. Так что в итоге мне очень и очень повезло.
История Ланы и Арно показалась мне занимательной… Вот уж не думала, что так всё может сложиться. «Счастлив тот караван, что доходит до оазиса», — как сказали бы у меня на родине.
Лана потёрла лоб, о чём-то глубоко задумавшись, а потом внезапно перевела взгляд на меня:
— Я совсем забыла, к чему я это всё рассказывала. Ты спросила о законах. Да, на Цварге есть закон, который требует от женщин исполнения долга перед расой, но он касается исключительно цваргинь, а ты — террасорка. Так что не переживай, никто тебя принуждать не станет. Ко всему, тебе сегодня всего лишь двадцать пять исполняется. В ближайшие лет десять ещё сколько раз передумаешь! Говорят, по ДНК террасорки — практически люди, а значит, в отличие от цваргинь, на тебе и ЭКО может сработать. Может быть, позднее ты захочешь родить исключительно для себя. В общем, проблема не сегодняшнего дня — это точно. Продавец! — Она громко позвала пухляка. — Пробейте нам это всё. И это тоже.
Лана вновь посмотрела на сиреневый костюм…
— Знаешь, Айлин, а давай-ка ты его прямо здесь наденешь? Он так тебе идёт! Ну посмотри, какой роскошный цвет, как изумительно подходит к твоему оттенку кожи!
— Хорошо, мам.
Я улыбнулась, покачала головой и взяла костюм в примерочную. Мама Лана — точно не та цваргиня, которая может долго оставаться серьёзной.
Мы вышли из магазина, и нас встретил мягкий пушистый снег. Воздух был таким чистым и свежим, что, вдохнув полной грудью, я почувствовала, как немного успокаиваюсь. Может быть, всё действительно сложится и не так плохо.
Погрузив покупки в багажник флаера, мы отправились к Снежному Пику. В пути Лана продолжала болтать, восхищаясь пейзажами за окном и обсуждая, что ещё нужно успеть до званого ужина. Я кивала, но едва слушала, глядя одним глазом в коммуникатор и выясняя, что такое «ЭКО». Как террасорка, я до сих пор сталкивалась с новыми словами, чьё значение приходилось угадывать или искать.
«Эко — устойчивый подход к жизни, гармония с природой, минимизация вреда экосистемам. Это включает переработку, использование возобновляемых ресурсов, экологически чистые материалы, энергию ветра , солнца и чистого ядерного синтеза », — было написано на одном из сайтов в инфосети. 
Нет, наверное, мама Лана всё-таки что-то другое имела в виду.
Я пролистала ленту дальше и наткнулась на статью о том, как Цварг участвует в эко-программах ФОМа. На одном из фото был изображён современный медицинский центр, но внимание привлекло словосочетание «репродуктивная программа».
Я быстро открыла статью, читая её с растущим удивлением.
« Планетарная Лаборатория Цварга предоставляет возможность забеременеть любой гражданке Федерации без традиционного партнёрства. Планета Цварг готова сотрудничать с любой женщиной детородного возраста, которая предоставит справку о здоровье, а также разрешит наблюдать за беременностью вплоть до родов. Отцом может стать любой цварг, который сдавал биоматериал в Лабораторию. Программа полностью сохраняет анонимность обоих родителей, так как это помогает решать демографическую проблему и обеспечивает устойчивую генетическую базу для планеты… » 
Дальше шло множество нюансов и уточнений, но суть от этого не менялась. Я застыла, перечитывая текст ещё раз. Любой цварг? Любой, кто сдавал биоматериал? И он никогда об этом не узнает?
Мысль была странной, захватывающей и в то же время волнующей. Как родившаяся на Террасоре, я должна была это осуждать, ведь в «Саге Первых Дней» чётко говорилось, что женщина может родить лишь только после того, как взошла на ложе со своим мужем. А тут, получается, ни ложа, ни мужа… А как та, кто прожил последние тринадцать лет на Цварге, я думала исключительно о том, что хочу детей от Яранеля, и, кажется, моё желание более чем выполнимо.
«Я могу сказать родителям, что не хочу замуж, а затем обратиться в Планетарную Лабораторию. Никто ничего не узнает… никто не осудит…»
Сердце забилось в груди часто-часто, разум тут же нарисовал образы двойняшек, похожих на Яранеля. Его дымчатые глаза, бархатный голос, красивые руки.
Это было безумие. Это было невозможно. Это было… слишком соблазнительно, чтобы не подумать об этом ещё раз. Впервые за долгое время у меня появилась настоящая надежда. Надежда на то, что я могу быть матерью, могу создать что-то своё, даже если всё пойдёт не так, как я мечтаю. Даже если Яр никогда не узнает о моих чувствах, начнёт сторониться или выберет другую. Я почувствовала, как щёки потеплели от мысли, что я смогу быть с Яром хотя бы так, и поймала на себе задумчивый взгляд мамы Ланы.
— Айлин, тебе нехорошо?
— Всё в порядке. Просто в салоне душно что-то.
— Да, и правда душно, но уже приземляемся, — пробормотала мама, переводя взгляд в окно, и тут же ойкнула: — Ой, смотри, тебя уже дожидаются!
— Кто? — Глупое сердце подпрыгнуло аж до горла, но меня дожидался, увы, совсем не Яранель.
— Ханс, архитектор, помнишь его?
Шофёр начал снижение, а мама внимательно рассматривала одного из моих ухажёров.
— Помню, — выдохнула я.
Как такого не запомнить? Он угостил меня вином и давил на меня тогда на лоджии, проникая в личное пространство. Сейчас этот мужчина, одетый в белоснежный лыжный костюм, стоял около нашего шале и, очевидно, кого-то ждал. Судя по замёрзшему венику в руках — меня.
— Как здорово! Сейчас приземлимся, иди поздоровайся. До ужина покататься успеете.
— Мам, но я не хочу… — начала я, но Лана перебила.
— Айлин, а ну перестань. Он архитектор, ты декоратор, вы просто обязаны найти общий язык! Просто покатайся на лыжах, ты же любишь это. Такие знакомства важны. Разве не ты рассказывала час назад, что планируешь строить карьеру и сама себя обеспечивать?