Мой сводный с Цварга (СИ)

Потому что в одном отец был прав: если я признаюсь Айлин в чувствах, то это будет принуждением.
[1] В книге «Генетика любви» главный герой-учёный проводит исследования и раскрывает секрет привязки цваргов. К сожалению, эти данные официально не опубликованы на Цварге.
[2]ФОМ— Федерация Объединённых Миров. Основные планеты ФОМа: Цварг, Ларк, Эльтон, Танорг, Миттария, Захран, Пикс, Тур-Рин. Террасора формально не входит в ФОМ, но сотрудничает с Цваргом.
  
[3] Цваргиням разрешили выходить замуж за полукровок после событий в книге «Охота на эмиссара».
  
Глава 6. Три дня
 
Айлин 
— Мне бы хотелось, чтобы ты провёл с Элионорой так много времени, как только получится. Это замечательный шанс на брак. — Хорошо, отец . 
Подслушанные слова отца засели в голове и крутились, крутились, крутились бесконечным круговоротом, не давая уснуть. Несколько раз за ночь я думала о том, чтобы всё бросить, прибежать к Яранелю и рассказать о своих чувствах открыто.
«И чего ты этим добьешься, глупышка? — звучал внутренний голос с усталой насмешкой. — Хочешь увидеть на его лице изумление, смешанное с омерзением? Серьёзно? Думаешь, он посмотрит на тебя иначе? Ты ведь сама знаешь: Яранель — слишком правильный, слишком благородный, чтобы хоть на секунду задуматься о тебе как о женщине».
Голос был беспощаден.
«После женитьбы он всё ещё останется твоим сводным братом. Вы будете видеться на семейных праздниках и общаться как ни в чём не бывало. Может, даже ситуация станет лучше. У тебя будет шанс привыкнуть к мысли, что он никогда не станет твоим. Если же ты ему расскажешь всё как есть, что тогда? В лучшем случае, как адекватный мужчина, он начнёт тебя сторониться. В худшем — расскажет родителям, и тебя сдадут в психиатрическую клинику. Потому что не должны девушки испытывать отнюдь не сестринские чувства к названым братьям, которые годами помогали, учили, защищали и не давали повода относиться к себе как-то иначе. Это ненормально, неправильно, Айлин».
Я крутилась на горячей подушке, сжимала зубы, стараясь заглушить эти мысли, но они приходили снова и снова. Наутро я встала измученная и разбитая, как после адской работы в пекле пустыни, совершенно не выспавшаяся, но с решением на сердце. Если до моего двадцатипятилетия выдастся шанс сказать Яранелю правду, то я ему скажу. Если нет — то буду молчать и похороню эти неуместные чувства в сердце навсегда. Отец любит устраивать шумные праздники, и логично, что на моём дне рождения он объявит о помолвке Яра и Элионоры. Говорить брату что-то после этого будет откровенным свинством, но до — чем Владыка не шутит. В конце концов, я же не слышала их разговора с отцом. 
Решив именно так, я встала с постели, быстро привела себя в порядок, надела самую удобную одежду — парусные штаны на манжетах и просторную кофту, напоминающую уютные наряды с моей родной планеты, — и вышла на завтрак.
То ли я провалялась в постели слишком долго, то ли Яр решил пропустить приём пищи, но мы так и не пересеклись в столовой. С обедом произошла такая же ерунда, а ужинать, как сказала прислуга, Яр вместе с отцом поехали куда-то в ресторан, на встречу с бизнес-партнерами. Следующий день прошёл примерно в таком же формате. Я очень старалась поговорить с Яром наедине, но не получалось. В этот раз на завтраке, наоборот, было много народу — собрались все. Но стоило брату поблагодарить и подняться и мне сделать то же самое — как на этот раз отец позвал меня в свой кабинет. Он говорил что-то про Ханса, показывал другие фотографии цваргов, рассказывал, что снял шале на мой день рождения… Честно говоря, я слушала вполуха, не очень концентрируясь на его словах и лишь отчаянно надеясь, что к моменту, как он меня отпустит, Яранель ещё будет дома. Увы, надежды оказались тщетными. На обед сводный брат не пришёл, а к ужину опоздал. Я сидела у окна и следила, когда прилетит его флаер. Уже смеркалось, когда знакомая машина запарковалась у ворот дома.
«Это шанс!» — подумала я, встрепенулась и быстро рванула к входной двери.
— О, Айлин, я знал, что это ты! — улыбнулся сводный брат. Он сбросил пальто на вешалку, стряхнул с волос снежные хлопья и присел на корточки, чтобы развязать ботинки.
— Да? А как?.. — Я на миг растерялась.
— По твоим ножным браслетам. Когда ты бегаешь, они звенят очень мелодично. Я такого звука нигде больше не слышал.
Яр закинул голову и посмотрел на меня снизу вверх. В ночном освещении прихожей его глаза напоминали даже не пепельные дюны, а обсидиановые. Я так засмотрелась на сводного брата, что забыла, зачем пришла, и спросила совсем уже глупое:
— Правда?
— Правда.
Он вытянул руку, словно это было самое естественное движение в мире, коснулся одного из моих браслетов, а затем перемесил палец на косточку, обвёл её по кругу и задумчиво провёл подушечкой ниже, видимо рассматривая мой педикюр. По телу пробежала оглушительная тёплая волна блаженства, кости вдруг стали ватными, колени отказывались держать. Как же приятно, когда трогают стопы! Именно так нежно, как это сделал Яр. Сесть бы куда-нибудь…
Сердце зачастило. Кожу там, где касался Яранель, покалывало.
— Ты что-то хотела? — Брат выпрямился и полез за чем-то в карман висящего пальто.
— Я… да… — Голова всё ещё кружилась от, казалось бы, невинного прикосновения Яранеля. Владыка, если я так на него реагирую, то как вообще буду объяснять то, что чувствую?
Но мысли разлетелись вдребезги, как только я увидела, как он достаёт из пальто маленькую бархатную коробочку нежно-кремового цвета и перекладывает себе в брюки. В такие обычно пакуют эксклюзивные и очень дорогие ювелирные изделия. Брат явно попытался это сделать незаметно, стоя боком, но я все равно заметила. Только что сбоившее сердце остановилось. «Ну конечно! Он ездил за обручальным кольцом для невесты», — возникла ужасающая догадка.
— Да, Айлин? — Он развернулся всем корпусом и теперь открыто смотрел на меня.
— Я… просто… волновалась… — вытолкнула из себя, не в силах признаться. А в следующую секунду поняла, что поступила правильно, потому что сзади донеслось:
— Вот и я волновался тоже. К ужину опоздал, ничего не написал, на звонки не отвечаешь…
— Ох, прости, отец. Я ездил по делам.
То ли мне показалось, то ли голос Яра чуть похолодел, а с лица исчезла улыбка. Я повернулась и тоже посмотрела на Арно Рошфора. Он — на нас.
— Хм-м-м… странно, по семейному бизнесу я тебе ничего не поручал.
— Помимо работы у меня есть ещё личные дела, — невозмутимо ответил Яр. Он говорил так, будто речь шла о чём-то другом, понятном лишь ему и отцу.
— Ясно. Рад слышать, что у тебя есть ещё интересы. Об Элионоре ты думал?
— Думал. Мой ответ не изменился.
«Хорошо, отец», — всплыло в голове, и я отступила на шаг, чувствуя, как отчаяние медленно подбирается к горлу. Конечно. Вот и кольцо для неё уже купил. 
Моё движение привлекло Арно Рошфора.
— Айлин, а что ты делаешь в прихожей так поздно?
— Да вот увидела в окно, что Яранель приехал…
«…а ещё хотела признаться ему в чувствах…»
— Иди спать, завтра сложный день. Твоя мама хочет прикупить себе и тебе новые горнолыжные костюмы и платья, так что вы выезжаете в шале раньше нас с Яром. Встретимся уже на Снежном Пике. Днём катаемся, а вечером — застолье в твою честь, Айлин. Всё-таки двадцать пять — очень красивая дата. Гостей будет много.
Внутри всё оборвалось. Выходит, мы даже завтра с Яром не пересечёмся до самого праздника?
— Спасибо, отец. Да, ты прав, уже поздно. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — послышалось мне в спину от Яра.
  
Глава 7. История Ланы и Арно
 
Айлин 
— Какой мне больше идёт: розовый или жёлтый?
— Не знаю, мам. А тебе точно нужен ещё один горнолыжный костюм? Что с прошлогодним?