Сынок (СИ)

Пока Джервис бегал по кухне, ища кофту, пока доставал сотовый и дрожащими пальцами тыкал в экран, Уилл думал. Может, тот альфа адекватный? Должен же быть в паре один адекватный взрослый. Но, с другой стороны, какой серьезный человек вытерпит такого Джервиса?
— Нет, это не вариант. — Решил Уилл.
Телевизор в комнате замолчал.
— А я? — тут же выдал Джервис. Состояние сотового его удовлетворило, и он присел на краешек стола. — Давай я посижу. Если разрешишь воспользоваться твоей ванной. Ой, малыш, привет! — Джервис мило улыбнулся и помахал Уиллу ручкой.
Лео стоял чуть правее Уилла и смотрел на Джервиса.
— Папе надо на ночь уехать. — Нагло продолжал Джервис. — Я побуду за него, хорошо?
— Ты к Тони? — пискляво спросил Лео, перебивая нескончаемый поток слов от Джервиса. Мальчик дернул низ футболки Уилла, чтобы привлечь внимание, и теперь снизу вверх смотрел на него усталым взглядом.
Уилл согласно кивнул, совсем не понимая, что он творит. Оставляет сына с Джервисом. Проще было сразу вызвать опеку. Это же в высшей степени безответственно.
— Оставайся. — Лео уже перевел взгляд на Джервиса, потом прищурился и уже совсем другим каким-то мерзким голоском протянул. — И ты кто вообще такой, а?
========== Глава 7 ==========
Уилл слышал, как громко трещит звонок в квартире. И понимал, что торчит на лестничной клетке уже двадцать минут, а ему так никто и не открыл. Непонятную панику в груди он старался задавить. А после очередной бессмысленной трели, решился позвонить Джервису.
Но здесь загремели замки, и Уилл вернул телефон обратно в карман. Он весь передернулся, не зная, как лучше встать и как предстать перед Тони. И что ему сейчас сказать? Совсем не придумал. Снова почувствовал себя неуверенным и сосредоточенным лишь на учебе аспирантом, робеющим перед своим же студентом.
Но говорить ничего не пришлось. Долгий десяток секунд Уилл осматривал открывшуюся перед ним картину: Тони стоял перед ним завернутый в рубашку огромных размеров, альфью рубашку, с растрепанными волосами, торчащими во все стороны, под глазами черные разводы от косметики, злое выражение. Самое главное — черный пистолет в опущенной руке.
— Я спал. — Первым сказал Тони.
— Извини. — Пробормотал Уилл, не отрывая взгляда от оружия.
Тони пропустил его в квартиру, а сам убрался за кухонную стойку, кинул пистолет на столешницу, достал из пачки сигарету и закурил. Во всей небольшой квартирке горел лишь один ночной светильник, поэтому Уилл с трудом сейчас различал выражение лица Тони.
— У тебя пистолет? — спросил он, с осторожностью подходя ближе.
— У меня лицензия есть. — Недовольно ответил Тони. — Что тебе надо от меня в два часа ночи, Литтл, а?
— Джервис… — начал Уилл.
— Трепло. — Отмахнулся Тони. Он почти докурил свою сигарету, и Уиллу было видно, как слабо у омеги подрагивали руки. И общий вид был не очень привлекательным. В квартире альфой не пахло, поэтому происхождение рубашки невероятно большого размера оставалось под вопросом.
Уилл сделал пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы сейчас успокоиться и не испортить все. Видно было, что Тони не в себе, и если Джервис сказал правду, то это из-за него, Уилла?
— Тони, — начал он мягко, — мы можем с тобой поговорить откровенно?
— Почему бы и нет? — Тони дернул плечом. Он докурил и теперь не знал, чем занять руки. Схватил пистолет, чем немного напугал Уилла, но быстро достал из него пустой магазин, поставил на предохранитель, и, повернувшись к Уиллу спиной, зачем-то закинул его в выдвижной кухонный ящик.
— Тони! — громче и тверже позвал Уилл.
— Что! Литтл, что! — Тони громко захлопнул ящик и резко развернулся. — Хочешь присесть мне на уши с очередной лекцией? Не надо! И рассказывать мне, что я такой плохой, тоже не надо! И чувств мне твоих совершенно не нужно! Хочешь, как в колледже? Так не будет! Нам не по двадцать, у тебя ребенок, а меня тошнит от того милого домика, в котором ты живешь!
Уилл хотел прикоснуться к нему, но понимал, что это вызовет только еще больший гнев. Реагировал он на эти выпады почти спокойно, поскольку, да, ему было далеко не двадцать, и даже уже не тридцать, как Тони. Уилл за свою жизнь научился одной из важных вещей — умение сохранять спокойствие и уверенность, умение знать, что нужно делать.
  
Он немного прошел вглубь квартиры, за кухонным островком была видна большая кровать со сбитыми в один большой шар одеялами и подушками. В остальном все было чисто и прибрано. На журнальном столике были раскиданы бумаги, стоял ноутбук. У Тони всегда был такой беспорядок, когда он писал. Тут же стояла статуэтка с какой-то журналисткой премии в виде золотой ручки. А на ней болталась жестяная крышка от пивной бутылки.
— Чего ты именно боишься? — спокойно спросил Уилл. Здесь, около кровати, сильнее пахло запахом Тони, а на подушке и простынях еще сохранились вмятины от тела и, возможно, тепло омеги. — Ответственности?
Уилл повернулся и серьезно посмотрел в сторону Тони. Тот все еще стоял около шкафчика, в котором лежал боевой пистолет, пусть и не заряженный.
— Просрать свою жизнь я боюсь. — На выдохе ответил Тони. — Боюсь проснуться в один прекрасный день в таком вот доме, как твой, заботиться только о скидках в супермаркете и собирать сплетни о соседях, Литтл. — Тони обхватил себя руками и наконец-то подошел ближе. — Ответственности мне в жизни хватает, ошибусь хоть в чем-то, или рынок провалится, или корпоративные юристы меня загрызут, или вообще грохнут. — Тони прошел мимо Уилла, обдав своим довольно свежим омежьим запахом, и присел на краешек кровати, — я просто не могу быть с тобой. Пройдет пара лет такой жизни, и станет совсем невыносимо.
— С чего ты это взял?
Тони пожал плечами.
— Прав Джервис. — Уилл покрутился на месте, соображая, куда бы сесть. Но кроме кровати вариантов не было, но это было слишком близко к Тони, а тому сейчас нужно было успокоиться. — Ты загоняешься.
Уилл подошел ближе и уверенно уселся прямо на пол перед Тони. Тот удивленно посмотрел на Уилла, но не отодвинулся.
— Тони, помнишь колледж? — продолжил Уилл.
— Ты к чему?
— Два года мы жили вместе, и не было у нас проблем. А потом ты стал думать о будущем.
— Уехал? — переспросил Тони. — Я всегда думал о будущем, но боялся идти против родителей.
— А потом сбежал, боясь передумать.
Уилл осторожно протянул руку и взял тонкую ладонь Тони, сжал ее и погладил пальчики.
— У тебя ребенок. — Прошептал Тони.
— Ты же хотел когда-то.
— Я был не против, чтобы родить своего годам к сорока.
— Ты усложняешь. — Вздохнул Уилл. — Расслабься, не думай много, не надо планировать все на сто лет вперед. Помнишь, как ты не любил эту черту в своих родителях, их правильность и расчетливость? Так не становись таким же. Не будь занудой. Но подумай еще об одном, почему ты именно меня боишься? Почему ты никого от себя не прогоняешь, но меня видеть не хочешь? В чем опасность?
Уилл смотрел в глаза Тони, и видел, как они постепенно увлажняются и блестят все больше. Вот одна из черных дуг под глазом, оставленных тенями, потекла вниз, к щеке.
— В том, — всхлипнул Тони, — в том, что я их не любил.
— Любил. — Повторил Уилл.
— Не верю в любовь. — Тони левой рукой вытер слезы и растер черные тени по щекам. Руку же, в свою очередь, протер об рубашку. Правую руку он не отдергивал и позволял Уиллу перебирать пальчики на ней.
— Но почему бы нам не пойти на поводу у чувств?
— Потому что нужна ответственность, Уилли. — Фыркнул Тони. — Та ответственность, про которую ты так говоришь, потому что всегда легче расслабиться и плыть по течению, деградировать, игнорировать последствия.
Уилл всегда считал, что спокойствие — вот, что главное. Это не удел лузеров, как многие считали. Уиллу приходилось сражаться за место в одном из престижных университетов, сражаться с собственными комплексами и стеснением, сражаться за рабочее место, за сына, за место главы юридического департамента. И все, что хотел Уилл сейчас — это не усложнять жизнь.