Детектив Франции. Выпуск 1

— Ты будешь говорить, тварь? — спросила она бесстрастно.
Лили собрала все свое мужество.
— Выпустите меня немедленно. Иначе он придет и убьет вас.
— Кто это «он»?
Таитянка прикусила губу, но китаянка уже отвернулась от нее.
— Заставьте ее сказать все, что она знает, — приказала она китайцу, находящемуся в комнате. — Я сейчас вернусь.
Лили попыталась высвободиться. Тщетно. Она лишь приподняла голову и увидела подходящего к ней китайца с маленьким никелированным инструментом в руке. Китаец был холеный, с сытым лицом. Он добродушно посмотрел на Лили:
— Ты скажешь, зачем ты следила за мадемуазель Ян–си? — мягко спросил он.
Лили покачала головой.
Китаец пинцетом зажал левый сосок Лили и изо всех сил сжал его. Из горла Лили вырвался нечеловеческий крик, ее тело согнулось в дугу и обмякло. Китаец не произнес ни слова, но его рука с пинцетом опустилась ниже. Он снова с силой сжал пинцет…
На этот раз Лили вырвало, и она чуть не задохнулась. Китаец невозмутимо продолжал жуткую пытку.
Когда двадцать минут спустя китаянка вернулась, Лили лежала без признаков жизни с пеной у рта. Ее грудь и низ живота были в крови, тело чуть–чуть вздрагивало.
— Мне кажется, она сказала все, что знала, — сказал китаец, раболепно улыбаясь.
Он повторил то, что узнал от Лили. Китаянка кивнула головой.
— Это соответствует тому, что мне известно. Человек, о котором девушка говорит, очень опасен. Необходимо избавиться от него как можно быстрее. И девушка нам еще в этом поможет.
Она подошла к Лили и ударила ее по щеке. Таитянка открыла глаза.
— Ты умрешь, — спокойно сказала китаянка. — У тебя есть выбор между легкой смертью и такими муками, от которых ты через час взмолишься о смерти. Если ты будешь послушной, мы не причиним тебе страданий.
Лили кивнула. Она была сломлена как физически, так и морально. Ей никогда раньше не приходило в голову, что может быть такая боль. Ее пытали жутко. Никто даже из профессионалов не выдерживает таких пыток; все рано или поздно начинают говорить. Лили не знала этого, и ей было стыдно. Она считала, что предала Малко, и думала о том, что никогда больше не осмелится посмотреть ему в глаза. Лучше умереть. Тогда он простит ее.
Она чувствовала, что может еще больше предать его. Но ее собственное тело предало ее. Она не могла больше даже подумать, что китаец снова дотронется до нее. Мысленно Лили просила у Малко прощения.
Китаянка принесла магнитофон и поставила его перед Лили:
— Ты запишешь то, что я тебе продиктую, и тогда я оставлю тебя в покое.
Парализованная животным ужасом, Лили прошептала: «да». Три раза подряд она повторила послание, продиктованное ей китаянкой. Она не могла объяснить себе, почему никто не услышал ее крика. Лили не знала, что находилась в глубоких подвалах бетонного здания, окруженного парком.
Китаянка прослушала запись, убедившись, что запись хорошая, она убрала магнитофон и сказала:
— Хорошо. Сейчас ты уснешь. Ни о чем больше не думай. Тебе не будет больно.
Китаец спросил:
— Допрос окончен?
Китаянка ответила:
— Я уверена, что она сказала все, что знает. Зачем терять время? Теперь она должна умереть.
Китаец без всякого желания взглянул на прекрасное обнаженное тело Лили. Она же с ужасом смотрела на своих палачей.
— Давайте, — сказала китаянка.
Китаец взял одну из трубок, висевших над операционном столом, на конце которой было стальное сверло. Он взял левую руку Лили, согнул ее в локте и погрузил сверло в вену. Таитянка застонала.
Китаец обошел стол, взял вторую трубку и погрузил ее наконечник в вену другой руки своей жертвы.
Лили стонала:
— Но мне больно…
— Потерпи, — мягко сказала китаянка. — Через минуту ты уже ничего не будешь чувствовать.
Пузырек слева окрасился в красный цвет. По каучуковой трубке начала медленно течь кровь таитянки.
Пузырек справа наполнился жидкостью желтоватого цвета. На нем была приклеена красная этикетка: «Флекстон — жидкость для бальзамирования — предназначается для женщин и детей». Переливание сопровождалось легким покалыванием, но без боли.
 
— Это еще надолго, — сказал китаец, — нет смысла оставаться здесь…
Они молча вышли из комнаты, оставив свет.
Лили осталась одна, привязанная к столу, с закрытыми глазами.
Она засыпала после очень утомительного дня. Ее вены наполнялись бесцветной жидкостью. Она не могла пошевелиться, так как ремни крепко связывали ее тело. Затем она потеряла сознание.
Когда она пришла в себя, она снова увидела китайца. Он держал в руке пузырек с жидкостью красного цвета. Лили смотрела, не понимая, что это ее кровь.
Она испытывала очень странное ощущение: покалывание во всем теле и жуткий холод, подбирающийся к груди. Она закрыла глаза. Когда снова их открыла, то встретилась с холодным и отсутствующим взглядам китаянки. Лили хотела что–то сказать, но не смогла. Она повернула голову и встретила такой же взгляд китайца, склонившегося над ней. Лили уже не отличала реальность от бреда. Страшный спазм сжал ей сердце, как будто бы его сжали в кулаке. Она открыла рот, чтобы вздохнуть. Все заволокло мраком, и она погрузилась в бездну.
— Она умерла? — спросила китаянка.
— Нет еще.
Китаец пощупал пульс жертвы.
— Минут через десять. Жидкость еще не заполнила все жизненные зоны.
— Я хочу, чтобы завтра все было закончено.
— Закончим.
Он подошел к столу, перегруженному скальпелями, ножницами, пузырьками, трубками, графинами и различными хирургическими инструментами, выбрал длинный скальпель и довольно большой таз. Подойдя к Лили, уверенным жестом он сделал десятисантиметровый надрез на животе. Лили слегка вздрогнула. Показалась кровь. Китаянка нахмурилась. Китаец сказал, как бы извиняясь:
— Если вы хотите, чтобы она завтра была готова, то я должен сейчас ее выпотрошить.
Он добавил со смешком:
— Когда мы ее забальзамируем, никто не сможет сказать, сделали ли мы это до или после смерти…
Китаянка ничего не ответила и вышла из комнаты в сопровождении другой девушки, похожей на нее, как две капли воды. Лили заметила ее еще до того, как потеряла сознание. Эти девушки были близнецами: Ян–си и Ян–нам.
— Жаль, что пришлось так быстро убрать эту девушку, — заметила Ян–си, служащая банка.
— Конечно, — ответила сестра, — но она наступала мне на пятки.
— Ее хозяин начнет разыскивать…
— Я все продумала, — сказала Ян–нам. — Мы положим забальзамированное тело в один из гробов, отправляемых в Гонконг, и поднимем его наверх в последнюю минуту. После этого займемся нашим противником. Он уже спровоцировал нас на акции, могущие скомпрометировать нашу организацию.
Женщины дошли до бронированной двери в конце коридора. Китаец–часовой сидел на складном стуле; он живо поднялся и поприветствовал их. Из–под белого халата торчала рукоятка пистолета крупного калибра. По другую сторону двери стоял еще один такой же часовой.
Китаянки поднялись по металлической лестнице на первый этаж здания. Возле лестницы стоял еще один часовой, следящий за тем, чтобы посетители кладбища не зашли случайно в запретную зону. Рядом, в небольшом кабинете перед телеэкраном сидел еще один охранник. На решетке была установлена телекамера.
В зале бальзамирования заканчивал работу китаец. Он зашивал большой изогнутой иглой надрез на животе Лили. Затем профессиональным жестом хирурга зашил ей губы и специальным цементом приклеил веки. Через несколько часов Лили будет вполне прилично забальзамирована. Эта операция стоила пятьсот долларов.
Движение на Гваделупа–роуд было заблокировано уже в течение получаса, когда Малко подъехал туда на полицейской машине. Худ был на месте.
— В машинах никого не было, — сообщил он. — Ни живых, ни мертвых.
Над оврагом медленно кружил полицейский вертолет, освещая землю слепящими фарами. Машины лежали неподалеку одна от другой.
— Их сбросили умышленно, — заметил Худ. — Это очевидно.