Детектив Франции. Выпуск 1
— Вы уверены, — настаивал он, — что в этом районе не случилось ничего, что могло бы иметь связь с нашей «эпидемией»?
Миллз казался усталым.
— Некоторое время назад произошла одна необычная вещь, но к нашей проблеме она не имеет отношения.
— Расскажите, что случилось, — попросил Малко.
Адмирал нехотя уступил. Никого, кроме SAS, он не удостоил бы даже ответом.
Он рассказал историю Джека Линкса, которому ЦРУ дало документ для расшифровки.
— Все документы по этому делу находятся у одного человека, — сказал он в заключение. — Это майор Фу–Чо, глава разведывательной службы Формозы[42] на Западе США. К сожалению, до сегодняшнего дня он ничего не смог выжать из этого текста, кроме малоинтересного перевода. Сходите к нему, если вам так хочется.
Погрузившись в кресло, Малко задумался. Вытянув в сторону Миллза указательный палец, он воскликнул:
— Вы ошибаетесь, адмирал. Ваша китайская рукопись наверняка имеет отношение к волнениям.
Миллз вскочил. Он не терпел пререканий.
— Увольте меня от этой истории. Займитесь лучше порученным вам расследованием.
Он встал, давая понять, что беседа закончена. Малко не шелохнулся. Продолжая оставаться в кресле, он спросил:
— Вам ни разу не приходила мысль, кто может быть заинтересован в организации этих волнений?
После минутного колебания Миллз рявкнул:
— Русские!
— Русские? Между нами никогда не было лучших отношений. Давайте определим, кто в данный момент является врагом США?
— Китайцы, — обронил адмирал.
— Вот именно, — сказал Малко, — китайцы. В таком случае довольно странное совпадение. Я всегда полагался на свою интуицию, которая подсказывает мне искать в этом направлении.
Адмирал яростно крикнул:
— Идите хоть к черту, но что–нибудь найдите. И не теряйте времени на болтовню. Я отправлю к вам в Сан–Франциско двух парней, вы их знаете: Криса Джонса и Милтона Брабека. Они будут вашими помощниками.
Малко очень забавляла ярость адмирала.
— Надеюсь, что я не поддамся «промыванию мозгов», — вздохнул он.
Вероятность почти ничтожная. Замок Малко, расположенный на австро–венгерской границе, был бы великолепной заповедной зоной, если бы венгры не превратили парк в коммунистическую территорию… Таким образом, Малко не располагал почти никакой землей, не считая той, на которой стоял загородный особняк.
Адмиралу это было известно. Это была одна из причин его доверия к Малко.
— Желаю удачи, — сказал он, пожимая Малко руку. — Примите участие в манифестации и побеседуйте с теми, кого мы называем «зомби». Я предупредил Ричарда Худа, начальника полиции в Сан–Франциско. Свяжитесь с ним, как только приедете.
Малко вышел в коридор. Он чуть было не поддался искушению повернуть направо, а не налево, чтобы увидеть, сколько потребуется времени головорезам из охраны, чтобы превратить его в решето…
Но инстинкт самосохранения одержал верх. Он благоразумно прошел мимо охранников и сел в лифт. По странному совпадению лифт остановился на пятом этаже, и в него вошел тот же бритый молодой человек, который поднимался с Малко.
Он казался еще более робким. Встретив насмешливый взгляд Малко, он густо покраснел и уставился на свои ботинки. Этому лучше не попадаться в руки русских или китайцев. Ему даже не стоит промывать мозги.
Подошел микроавтобус, связывающий ЦРУ с Вашингтоном.
Рассматривая окрестности Мэриленда, Малко осознал всю сложность поставленной перед ним задачи. Он не знал, ни что делать, ни с кем сражаться, даже если и существовал гипотетический «промыватель мозгов».
Из Вашингтонского аэропорта он отправился в Нью–Йорк. Ему предстояло еще провести полтора часа в поезде, чтобы пересесть в свой автомобиль, оставленный на вокзале Покипси.
Он жил на небольшой новой вилле, на самой вершине холма, за городской чертой. Дома были расположены на приличном расстоянии друг от друга. Он не поддерживал никаких отношений с соседями, принимавшими его за торгового представителя.
В подвале он установил макет своего замка, на котором скрупулезно отмечал проделанную работу. Каждой его миссии соответствовал участок крыши или пола с деревянной мозаикой. Замок поглощал все средства: чем дальше продвигалась работа, тем больше оставалось сделать. Однако Малко твердо решил воплотить свою мечту. Он поклялся, что не попросит руки женщины, пока не закончит благоустройство замка, чтобы обеспечить будущей супруге приличное существование.
Вернувшись к себе, он стал укладывать вещи. Достал чемодан–самсонит, свое «страхование жизни». В двойном дне чемодана лежал суперплоский пистолет с глушителем, который по желанию мог заряжаться патронами или газом. Эта игрушка была подарком ЦРУ, но Малко не любил пользоваться огнестрельным оружием.
Он отложил также четыре костюма из альпака[43], от черной до серо–антрацитовой гаммы. Его кокетство заключалось в том, что он носил костюмы только из очень легкой ткани и безупречно отутюженные.
Через полчаса чемодан был собран. На всех его сорочках и пижамах был вензель. Несмотря на то, что он уже давно жил в США, он всегда помнил о своем праве на титул «Ваше Сиятельство» и о том, что многие высокородные фамилии в Европе охотно отдали бы ему своих дочерей, будь он даже немного горбат или умственно неполноценен.
На этой ободряющей мысли он заснул.
Глава 3
Над Сан–Франциско ярко светило солнце, что само по себе уже было удачей, так как город часто бывает окутан туманом. Под крылом ДС–8 простиралась бухта. Казалось, что самолет собирается сесть на воду. Неожиданно показалась дорожка, и колеса коснулись земли едва ощутимым толчком.
Самолет плавно вырулил к ультрасовременному зданию аэровокзала. Нечто вроде огромных раструбов на колесах подъехало к дверям самолета, и пассажиры стали высаживаться.
В ушах у Малко еще гудело, когда он спустился в нижний холл аэровокзала, чтобы взять напрокат машину. Выбор был большой: «Герц», «Арис», «Континенталь». Вылетая из Нью–Йорка, Малко зарезервировал по телефону машину в компании «Герц». За прилавком болтали в ожидании клиентов служащие, одетые в черно–желтые костюмы «Герц», что делало их похожими на ос.
Одна из служащих появилась из–за рекламного щит. Это была миниатюрная китаянка с пухлым ртом и большими глазами орехового цвета. Малко остановился и стал незаметно ее разглядывать. Он не разочаровался. Ее слишком развитой для столь хрупкого тела груди было тесно в узком платье, подчеркивающем округлость бедер. С очаровательной улыбкой девушка прервала осмотр.
— Что угодно, сэр?
У нее был приятный иностранный акцент. Малко в свою очередь улыбнулся. Он не мог оставаться равнодушным к обаянию красивой женщины. От маленькой китаянки исходила волнующая его чувственность.
В то время как она рылась в бумагах, ища заказ Малко, он спросил:
— Вы американка?
— Нет, — ответила она, — я француженка. Я приехала с Таити, здесь только год.
— Вы еще не забыли французский? — спросил Малко на языке Мольера.
— О! Вы француз!
Лицо таитянки преобразилось. Малко узнал, что она скучает в Сан–Франциско, что ей не нравятся американцы, но на Таити нет работы. Она приехала в США потому, что ее дед обосновался в Сан–Франциско, бежав из коммунистического Китая.
Малко прервал разговор. Его действительно волновало присутствие этой китаянки–таитянки.
— В котором часу вы заканчиваете работу? — спросил он.
— В восемь часов.
— Хотите встретиться со мной? Приходите в десять часов в бар «Марка Хопкинса».
Она украдкой взглянула на своих коллег.
— Нам запрещено принимать приглашения от клиентов.
Он чувствовал, что ей очень хотелось прийти. Отчасти из–за французского, на котором они говорили, но главным образом из–за его золотистых глаз.
— Никто не узнает, — пообещал он.
— Хорошо, — быстро согласилась она. — Я буду вас ждать в холле, не осмелюсь войти в бар одна.