Внеклассное чтение про Черного лорда

С Женевой, которая сейчас шелестела юбками рядом, он познакомился буквально пару дней назад. Девушка приехала в академию с чеком об оплате курсов соблазнения – легкая добыча. Таких вообще, по сути соблазнять не требовалось. Они с первого занятия считали себя более чем компетентными охотиться на «крупную рыбу» – спасибо преподавателю, лорду Ульрису Кетиму, который специально ради такого дела выделил в своем расписании два часа в неделю и все занятия посвящал раздуванию гордыни своих студенток и умасливанию их тщеславия до состояния полной невменяемости.
У Кетима, к тому же, была скверная привычка позволять всем студенткам заваливать экзамены в его постели, когда они, естественно, полагали, что сдают их. Но на каждом курсе он оставлял пару блондинок для ректора – новоиспеченного лорда Мерсье, известного во всем королевстве, многими вожделенного, единственного и неповторимого Черного Лорда.
Репутация Маркала теперь была так же черна, как новое прославленное имя, пестрила тайнами и легендами, одна из которых гласила, что раз в год он съедает как минимум одну студентку на завтрак. Но юным девицам, разумеется, было известно, что это шутка, и они слетались в объятия Черного Лорда, как пчелы на нектар.
Темные преподаватели академии тоже пользовались немалой популярностью среди учениц, а лорд Кетим по числу побед превосходил всех, включая ректора. Порой Маркал не понимал, как Ульрису вообще достает сил и, главное, желания – ведь девушки, конечно, молодые и симпатичные, но не так, чтобы все на одно лицо. Не мог же темный до такой степени быть всеядным? Но оказывалось – может. Ульрису буквально было все равно, с кем спать – лишь бы молодая, и, что немаловажно, именно девушка.
Маркал же не понимал его неразборчивости – у него самого имелись вполне четкие пристрастия. Он предпочитал светловолосых фей, выбирал, как правило, довольно высоких, чтобы девушка в пупок ему не дышала, и определенного склада личности – с истеричными дурами связываться не любил. Кетим научил его справляться и с такими, но смысла возиться с идиотками не просматривалось – умненьких хватало.
Тот момент, когда наставало время приходить в себя, он смягчал для каждой партнерши, как мог, и предпочитал, чтобы ему тоже не пытались в эту секунду выцарапать глаза – лорд Кетим советовал смотреть на это с юмором и коллекционировать яркие реакции, но что-то внутри Маркала каждый раз мешало забавляться в такие секунды. Что-то царапало его внутри, и довольно болезненно, так что этого хотелось избегать.
Женеве до отрезвления оставался максимум час. Она шла за ним в спальню, как загипнотизированная, молча и без малейших сомнений, хотя общались они всего ничего. Час накануне и еще полчаса – с утра, перед тем, как Маркал нежно взял ее за руку и позвал к себе, глядя в глаза таким душевным взглядом, как будто сидел с женой на серебряной свадьбе, вспоминая лучшие моменты счастливо прожитой жизни.
На женщин ему никогда не хотелось тратить ни одной лишней минуты – если девушка соблазнялась за полтора часа, ровно столько он на это и выделял. А иногда и минут за тридцать управлялся. То, чему он научился за три года, так изменило его, что походило на колдовство, с той лишь разницей, что колдовство так быстро не освоишь. Искусство запудривания мозгов оказалось гораздо более доступным – правда, поработать пришлось немало.
А в последнее время то здесь, то там он с удивлением отмечал в себе какую-то непреходящую усталость – не физическую, а ту, которая приходит от однообразия и долгого отсутствия настоящих вызовов. Вот и теперь он расслышал усталую интонацию в тоне своего же собственного голоса, которым сказал: «Иди сюда» девушке, едва закрыв за ней дверь спальни.
И то, что между ними произошло дальше, определенно не было хорошо. Он занимался с ней любовью едва ли не через силу, и под конец она очнулась, почувствовала. В обиженном взгляде студентки, когда она одевалась, дрожали слезы. Умом она еще не осознала, что случилось, но всем телом уже поняла его безразличие и смертельно оскорбилась. К тому же ей, кажется, тоже не было приятно – у Маркала не хватило на этот раз желания и сил позаботиться о ней, а сама она о себе позаботиться не умела.
  
Натягивая штаны, он ругался про себя последними словами: зачем девушку потревожил, если ничего не хотел на самом деле? От жадности ведь схватил ее – просто потому, что была доступна.
Их взгляды пересеклись, и обиженная студентка вскрикнула. Он понятия не имел, что она увидела в его глазах, но только Женева вдруг стиснула челюсти и прошипела:
– Ненавижу. Ты меня использовал.
Маркал поднял брови:
– Серьезно? Не знал, что ты одноразовая.
Он бросил ответ, не думая, и, как всегда в таких случаях, попал куда-то в самое больное место. На это девушка выдала дивно предсказуемую реакцию – сначала побагровела, а потом завизжала и бросилась на него, пытаясь достать ногтями до лица.
– Не дотянешься, – весело заметил он, с легкостью перехватывая хрупкие запястья. И, не удержавшись, отвесил сочный шлепок по попе, отчего Женева сорвалась на визг и попыталась лягнуть его ногой, но промахнулась и потеряла равновесие.
В этот момент он отпустил ее руки, позволяя шлепнуться на пол. Но даже после этого девушка не утратила воинственности. Мгновенно поднявшись на четвереньки, она зарычала едва ли не по-собачьи и что-то пробормотала, явно в попытке использовать какие-то фейские штучки.
Была бы она ведьма, Маркалу, может, и не поздоровилось бы, но именно на такой случай он с ведьмами и не связывался. Фейские заклинания – другое дело. Даже легкой защиты, встроенной в его одежду лордом Кетимом, было достаточно, чтобы отразить их.
А может, защита была и не легкой, подумалось тут же ему, стоило взглянуть на лицо феи, все еще стоявшей на четвереньках. Сначала ее щеки, а потом и лоб, и шея, стали быстро и густо покрываться сиреневыми пятнами. Интересно, что это было за заклинание?
– Ты пыталась испачкать меня черничным вареньем или отравить? – спросил он, с интересом разглядывая отраженный результат на коже девушки. Все еще не понимая, что произошло, фея таращилась на него, видимо, ожидая результата своей ворожбы. Не дождавшись, она сообразила – дернулась, вскочила и бросилась к зеркалу. А там завыла так, что даже у бывалого Маркала мурашки по спине побежали.
– Это что-то вечное? – уточнил он, осторожно приближаясь к пятнистой девушке сзади. Фея стояла, закрыв лицо ладонями, и безутешно зарыдала.
– Ну, полно, полно вам, миледи. Успокойтесь, – вздохнул Маркал. Нащупав в кармане катушку, он достал ее, и уже четверть часа спустя в его спальню явился лорд Кетим, чтобы расколдовать несчастную.
– Мда, неплохо вы себя уделали, моя крошка, – крякнул он, едва глянув на лицо Женевы. – Чешется?
– Больно, – выдавила девушка, все еще прерывисто всхлипывая, но глядя на темного с надеждой, понимая, что только он может спасти ее от проклятия.
– Еще бы не больно, жабским проклятьем-то, в пять раз усиленным.
– Я бросала цветочную пыль в глаза.
– А кто сказал, что защита должна быть симметричной? – удивился Кетим, – Ладно, миледи, не горюйте. Изволите отправиться ко мне, дам вам целебное зелье. Кстати, вы ведь понимаете, что отчислены, да, солнышко?
– Что? – выдохнула студентка ошеломленно.
– Да-да, а вы как же думали? – дружелюбным, даже сочувствующим тоном осведомился темный лорд. – Я же предупреждал: до конца курса ни с кем не спим. Если спим – значит, курс окончен. И потом – вы же целого Черного лорда соблазнили, какие же вам еще требуются навыки после такого достижения? Вам теперь путь в тренерскую лигу.
– Как же я вас ненавижу, – прошептала Женева, потрясенно глядя в глаза лорда Кетима, полные издевки. Ее пятнистое лицо исказилось от злобы, девушка стояла в напряженной позе, тяжело дыша, по-видимому, с трудом удерживаясь от того, чтобы не броситься теперь на своего преподавателя.
Маркал покачал головой и отвернулся. Он не мог запретить другу питаться негативными эмоциями студентов, тем более что это был универсальный источник энергии для всех темных, но предпочитал, чтобы Ульрис не делал этого в его присутствии. Это вызывало у него почти такое же отвращение, как созерцание вампира, пьющего кровь.