Внеклассное чтение про Черного лорда

Улыбнувшись своему отражению в оконном стекле, Интента стала размышлять о том, что скажет на собеседовании темным. Врать нельзя, это недостойно созерцающей, к тому же ложь сбивает с пути просветления. Можно не договорить, но что-то подсказывало: темные быстро выведут на чистую воду. Она не мастер интриг. Придется сообщить, что она к ним только на год и с пути созерцания сворачивать не планирует. Главное – попытаться скрыть от них ее миссию, иначе ей конец. Такие вещи действуют на темных как красная тряпка – стоит упомянуть о миссии просветления, как они накинутся всем скопом и все сделают, чтобы помешать.
Почувствовав возрастающую нервозность, девушка решила немного помедитировать для успокоения души. Она прикрыла глаза и сосредоточилась на отблеске света, который плясал в темноте, меняя форму и очертания. Если внимательно приглядываться – быстро погрузишься в транс и заметить не успеешь, как войдешь в особое состояние медитации, когда весь мир словно затихает, замирает и наступает приятная нега.
– Сударыня, мы прилетели.
Негромкий стон непроизвольно сорвался с ее губ, Интента распахнула еще сонные глаза и удивленно уставилась на стюарда, который разбудил ее своим негромким приятным голосом и теперь деликатно ожидал ее полного пробуждения.
Едва удержавшись от второго стона, она потянулась и с досадой цокнула языком: надо же было такому случиться, что ее сморил сон во время медитации. Она ведь планировала готовиться к собеседованию во время полета – хотя бы посмотреть в сети, какие вопросы могут там задать. До сих пор на это не удалось выделить ни минуты: стоило ей согласиться принять задание Просветленного и дать обет, как Лилайт вдруг стал торопить ее с отъездом – и за сбором вещей, прощанием с родными и друзьями совсем не осталось времени на то, чтобы собраться с мыслями.
Теперь, кажется, его не хватало снова – день клонился к закату, ей следовало срочно разыскать карету, которая отвезет ее в замок Мерсье, либо устраиваться на ночь в гостиницу, а это нежелательно, ведь денег с собой было не так уж много.
Сойдя по деревянному помосту с колыхавшейся в воздухе громадины, девушка растерянно огляделась. За все ее двадцать шесть лет Интенте не доводилось когда-либо бывать в вотчине темных. У нее были определенные представления о ней лишь по рассказам и теперь приходилось признать, что они и рядом не стояли с истиной.
Открывшийся ей вид был таков, что сначала путешественница даже испугалась, что по ошибке села не в тот корабль и попала в столицу королевства – настолько пышно, нарядно, оживленно и блистательно выглядела корабельная станция. И только пару минут спустя, когда южный ветер омыл своим первым жарким приветствием ее лицо, а глаза, наконец, ухватили темные элементы декора на воздушных маяках и торговых павильонах, Интента успокоилась: она попала именно туда, куда направлялась.
Протискиваясь сквозь торговые ряды, она пожалела, что нет времени – ей хотелось бы взглянуть хотя бы на заколки для волос с драгоценными камнями – не покупать, конечно, только рассмотреть вблизи. А что она могла бы купить – так это одно из печений, дразнивших ароматом ноздри, – но за ними стояла целая очередь из путешественников всех родов, рас и мастей, набиравших лакомства в дорогу, и пришлось с сожалением пройти мимо.
А дальше – книги… дух всемогущий, сколько здесь продавалось книг и свитков. Их обложки сверкали драгоценными окладами и сияли волшебством, целые развалы манили ее антикварными изданиями и новинками, завернутыми в хрустящий разноцветный пергамент, а в других павильонах глаза разбегались от сотен свитков с научными трактатами, подборками заклинаний, рецептами зелий, художественными сочинениями и учебными пособиями по всем возможным дисциплинам.
С трудом отворачиваясь от вожделенных фолиантов, она начала невольно разглядывать людей, фей, темных и светлых колдунов, гоблинов и… боже… вампиров. Едва не вскрикнув от того, что обнаружила одного высокого худого кровопийцу совсем рядом, Интента густо залилась краской – холодный насмешливый взгляд остановился на ней на секунду, и хотя обладатель его ничего не сказал, она ясно прочитала в его мыслях: «деревенщина».
  
Да, ей и впрямь нечасто доводилось выбираться в столичные города, людные места и на крупные базары. Не стоит так глазеть на прохожих, спохватилась она – и взгляд сам собой снова скользнул к книгам. А ноги сделали пару мелких шажков в сторону книжного павильона. А потом еще пару мелких шажков. И вот она уже оказалась совсем рядом – совершенно случайно, оттесненная толпой. Только руку протяни – и можно полистать вон тот пухленький трактат о ведьминских зельях в блестящей суперобложке.
Почувствовав, что вот-вот поддастся соблазну, девушка ускорила шаг, убегая из торговой зоны так, словно за ней гналось коварное, смертельно опасное чудовище. Но тут же Интента поклялась, что в первый же свой выходной немедленно вернется сюда – и не уйдет, пока не обследует каждый торговый павильон, не подержит в руках каждую интересную книгу и не выберет хотя бы парочку для покупки. Никогда, никогда она не видела на базарах родной вотчины такого разнообразия. Но почему, ради многомудрого духа, почему у нее дома не было такого изобилия? Одного же королевства территории.
Пока девушка недоумевала, ноги сами привели ее куда нужно – интуиция созерцающей не подводила: пока не думаешь, всегда идешь к цели. На пороге каретной станции, почти прилегавшей к корабельной, Интента быстро сориентировалась и нашла расписание, но вот сразу затем ее поджидал первый удар: оказалось, что все билеты на пассажирские кареты до замка Мерсье распроданы на три дня вперед. А путь совсем не близкий – и на карете-то два с половиной часа ехать, так что пешком не дойдешь.
Ошеломленная и расстроенная, она обхватила себя руками и села на чемодан прямо посреди станции, борясь с соблазном выругать себя на чем свет стоит – за то, что не узнала о билетах заранее в сети. Привыкла, что в родной вотчине все пути коротки, а транспорта в избытке – вот и первая грубая ошибка. И что теперь делать? Хватит ли ей денег на три дня в гостинице или придется спать на станции, как какой-нибудь гоблинше-оборванке?
Прикрыв глаза, Интента успокоила дыхание и вместе с ним свою злость и нервозность. Выход должен быть, так что надо просто обратиться к местным за помощью, решила она, поднялась и, подхватив чемодан, быстрым шагом направилась к стойке справочной, которую заприметила в дальнем углу зала. Там, за небольшим изящным столиком красного дерева, сидела темная лет семнадцати отроду и, ни на кого не глядя, подпиливала себе кроваво-красные ногти.
Эта девушка была типичной представительницей своего племени: загорелая кожа, худощавое телосложение – по худобе темные уступали разве что вампирам – и черные волосы длиной едва ли не до пят, никогда не выходившие здесь из моды.
– Чего вам, сударыня? – буркнула она, когда Интента вежливо обратилась за помощью.
– Я хотела бы узнать, как можно добраться до замка Мерсье… альтернативными способами, – уточнила она, перехватив скептический взгляд темной на расписание.
– Никак, ждите свою карету, – равнодушно бросила девица, мгновенно возвращаясь к своим ногтям – видимо, в знак того, что говорить тут больше не о чем.
– Но ведь кто-то же должен туда направляться… с товаром… с почтой, – взмолилась Интента, положив руки на столик, чтобы обратить на себя внимание в то время, как словами пыталась пробудить воображение в черноволосой девице, чтобы та помогла придумать вариант.
– Это не исключено. Только я тут ни при чем, – отрезала девушка.
И тут, посмотрев снова на равнодушное и даже нарочито холодное лицо, Интента сообразила: перед ней же темная. А значит, добрых дел от нее ждать не стоит. По крайней мере, до тех пор, пока не заплатишь.
Под влиянием порыва она сунула руку в свой мешочек с монетами, вынула новенький золотой и со стуком приложила его к столу перед носом темной:
– А так? – с надеждой спросила она, не без легкой опаски, но тут с ее собеседницей произошло удивительное превращение. Отшвырнув пилочку в сторону, та просияла улыбкой, жестом фокусника спрятала монету в складках своей шелковой кроваво-красной юбки и посмотрела на путешественницу взглядом счастливого ребенка, долго просившего и выпросившего наконец сладости: