Сердце целителя (ЛП)

Он вздыхает и медленно качает головой, его руки теперь лежат на моей пояснице. Я испытываю огромное облегчение, но все же хочу, чтобы он крепко меня обнял.
— Ты бы стала свидетелем их убийства и попала в плен, — возражает он. — Твой дар не пробудился бы, так что нет, ты не смогла бы их спасти.
Я сжимаю в кулаке его униформу и, прищурившись, смотрю на него.
— По крайней мере, я бы попыталась, сделала хоть что-нибудь.
— Ты сделала, отомстив за их смерть. — Он скользит пальцами вверх по моим рукам, по плечам, а затем обхватывает мое лицо. — И сейчас ты тоже делаешь. Каждое мгновение, когда ты дышишь, каждая секунда, которую проживаешь, чтит их память. — Я прикусываю губу, чтобы та не дрожала. Большим пальцем он проводит по моим губам в нежной ласке. — Они хотели бы, чтобы ты выжила и со временем снова была счастлива.
Всхлипнув, я закрываю глаза, пытаясь сдержать слезы. Но они все же стекают по моим щекам, и Брэкстон их вытирает.
Это нормально — оплакивать их, — мягко убеждает он.
Брэкстон прижимает мою голову к своей груди, одну руку кладет чуть выше моих бедер, а другой обхватывает мой затылок. И запускает пальцы в мои волосы, его кончики пальцев слегка касаются головы.
— Я так по ним скучаю, — выдыхаю я. — Не могу поверить, что они умерли.
— Боль, которую ты испытываешь, является равной мерой того, как сильно ты их любишь, Скайлар. Это нужно принимать, а не подавлять и отрицать.
Эмоциональная плотина внутри меня не только лопается, но и разрушается от его слов, мое горе переполняет меня.
Не знаю, как долго я стою и плачу, но, в конце концов, Брэкстон берет меня на руки и садится на кровать. Он откидывается на спинку кровати, баюкая меня и нежно поглаживая по спине. Он молчит, но слова и не нужны. Кажется, он сказал все, что нужно. И я услышала все, что мне нужно.
Я вытираю лицо, все еще лежа рядом с ним. Меня смущает, что мне не только комфортно в его объятиях, но и я не против этого. Если быть до конца честной, меня это более чем устраивает. Мне это нравится.
— Уверен, что ты не философ, замаскированный под врача?
— Определенно, — в его голосе слышится улыбка.
— Все ли дравийцы такие, как ты?
Он отстраняется и смотрит на меня.
— В каком смысле?
Под его взглядом мне трудно сосредоточиться и не нервничать. Я глубоко сглатываю, прежде чем ответить.
— Ну, просто ты кажешься… милым.
Его брови приподнимаются.
— Милым?
— Не в плохом смысле. С тобой было очень приятно иметь дело.
— Иметь дело? — На этот раз его рот кривится.
Я фыркаю.
— Не бери в голову.
Мы замолкаем, и я удивляюсь, что у меня нет желания высвобождаться из его объятий. Здесь тепло, и сила его массивного тела заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Эти мысли почти так же чужды мне, как и Брэкстону, и все же…
Я украдкой бросаю на его лицо взгляд сквозь ресницы. Он смотрит прямо перед собой, голубые глаза блестят, как будто он думает. Во взгляде нет злого умысла или коварства, просто выражение удовлетворения.
— Ты такой со всеми своими пациентами? — Слова срываются с моих губ прежде, чем успеваю их остановить. Я сразу же осознаю, как нелепо это звучит, и съеживаюсь, когда док снова переводит взгляд на меня.
— Почему ты спрашиваешь?
Вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, как нормальный человек, он задает собственный вопрос, эффективно уклоняясь и не давая мне желаемой информации. И по какой-то глупой причине действительно хочу знать, отличаюсь ли я от других. На это нечего намекать, но сама мысль о том, что он вот так обнимает каждую женщину, расстраивает меня. Но только самую малость, говорю я себе.
— На Земле не принято, чтобы врач проявлял такой интерес к пациенту, даже заходил так далеко, чтобы утешать его таким образом, — признаюсь я.
Его взгляд пронзает мой, как будто высверливая мои секреты, но я не отвожу взгляда. И почему? Потому что тоже ищу его секреты. У него должно что-то быть, потому что у всех есть.
— Поэтому подумала, что это может быть дравийская медицина или обычай, — объясняю я.
 
Он выдыхает, прежде чем заговорить.
— Это нетипично, и в этом нет ничего даже отдаленно напоминающего обычай. — Его взгляд пронизан черными завитками, напоминая мне о дыме, который пробивается сквозь синеву. — У меня нет оправдания своему поведению, — говорит он.
Затем он резко сдвигает меня со своих колен и встает с кровати. Не смотрит на меня. Я в замешательстве. Его плечи напряжены, кулаки сжаты.
— Я прошу прощения, Скайлар. Тебе нужно поспать, и я позабочусь о том, чтобы тебя не беспокоили, даже я. — Он хватает устройство на тумбочке и нажимает на него, затем кладет обратно. — Ты можешь позвонить мне или кому-нибудь еще, когда проснешься. Я ввел настройки на английском языке.
Затем он широкими шагами пересекает комнату в направлении двери. Я вскакиваю с кровати, как только понимаю его намерение, но слишком поздно. Он закрывает дверь, не оглядываясь на меня, и я опускаюсь на матрас, мой разум в оцепенении.
— Какого черта?
Минуту назад он обнимал меня, и я неохотно наслаждалась этим. Затем он буквально бросил меня и исчез. Это похоже на все мои прошлые отношения, за исключением того, что это произошло всего за пару часов, а не недель.
Измученная и эмоционально истощенная, я проскальзываю под одеяло. Повсюду витает аромат Брэкстона, и вместо того, чтобы чувствовать себя неловко или сбитой с толку, я зарываюсь поглубже, кладя голову на подушку. Я вдыхаю больше его запаха и задаюсь вопросом, не проявляю ли первые признаки Стокгольмского синдрома.
 Глава 6 
Корабль Брэкстона огромен, и это не пустые слова.
Не знаю, чего я ждала от космического корабля пришельцев, но была более чем впечатлена, когда Брэкстон устроил мне персональную экскурсию. И это опять же далеко не эвфемизм. Однако даже мое восхищение не заглушает моего нынешнего раздражения.
После того как проснулась и связалась с Брэкстоном по планшету, он ответил удивленным тоном, но быстро скрыл это. Но затем немедленно сменил его на профессиональный и с тех пор был лишь вежлив и отстранен. Это было два дня назад.
И это выматывает мне последние нервы.
По мере того, как Брэкстон показывает различные секции, комнаты и функции корабля, я чувствую, что становлюсь все более и более раздражительной. Он ведет себя так, будто его влечение ко мне — это позор для него. Что не совсем лестно. Я хочу, чтобы мужчины не обращали на меня внимания, но теперь, когда Брэкстон стал таким, не уверена, что мне это нравится.
Вообще-то, я уверена, что мне это не нравится.
— Вот эти шаттлы мы будем использовать для перелета с корабля на планету Ялат, — говорит он, указывая на большое серебристое судно, очень похожее на то, что я видела в «Звездных войнах». Это было бы очень круто, если бы не моя нервозность. — Даже с маскировочным устройством наш корабль слишком велик, чтобы остаться незамеченным, но у этих малых транспортных средств такой проблемы нет, — заканчивает он.
— В каком из них окажусь я?
Он замирает, опуская протянутую руку. — Ты не поедешь.
— Да пошло оно все к черту. — Я поджимаю губы и вздергиваю подбородок. — Ты не можешь указывать мне, что делать, поскольку не имеешь надо мной никакой власти.
Медленно он поворачивается ко мне лицом. Хотя выражение его лица нейтральное, я почти чувствую волны гнева, которые он пытается подавить. Незначительное напряжение губ выдает его, а также легкий треск зубов во рту.
— Я привел тебя на борт этого корабля, так что это накладывает на меня ответственность за тебя, — произносит он низким рокочущим голосом.
Я качаю головой. — Ты должен следить за тем, чтобы я не доставляла проблем, но это не то же самое, что диктовать мне порядок действий. — Улавливаю, как мускулы на его челюсти снова напряглись, поэтому продолжаю, желая надавить на Брэкстона и заставить его вытащить вечно торчащую палку из его задницы. — На самом деле, я подумываю попросить Эрикса помочь мне с моим даром, раз уж ты, похоже, не торопишься.