Моя новая жизнь (СИ)

— Очень тяжелый он, не смогла поднять. А если уроню, жалко будет такую красоту.
— Каши больше ешь, качайся. Тебе еще немного подрасти и придется такие букеты каждый день по несколько раз на дню таскать, а мне — охрану нанимать, вдруг твои поклонники штурмом дом брать начнут.
Прыснула от смеха, махая рукой.
— Что смеёшься? Мне страшно, ты уже слепишь своей красотой, а что будет через год, два? Придется покупать плотный мешок. В мешке твои глазки и милая улыбочка видна не будет, хоть по городу можно будет спокойно ходить.
— Алиса говорит, что у меня твоя улыбка, так что это твоих рук дело. — смеясь говорю ему.
Он театрально берется за сердце и делает испуганные глаза.
— Зачем же я такой красивый? Подписал своими генами дочке приговор быть неподражаемой и сводить всех с ума.
И я снова начинаю смеяться.
  
Глава 16
 
Папа уговаривал остаться хотя бы на ночь, но я из упрямства настаивала на том, чтобы он отвез меня к бабушке, вспомнив, что он сам хотел от меня отказаться.
Хотя, конечно, у папы мне нравилось больше. Я ощущала себя дома. А там был этот Валерий Юрьевич, который всячески давал понять, что мне не рады и я чужая.
Отец все же привез меня на новое место жительство. Отказался забирать ключи от дома. Сказал, что я в любое время могу прийти и остаться на столько, сколько сама захочу.
— Я Анри с горяча выдал, у меня диагноз — клинический дурачок. — пошутил он с мальчишечьей улыбкой на губах и озорным взглядом. — Мне тогда казалось, что я не могу дать того, что тебе нужно. Понимаю, что не заслуживаю, но все еще надеюсь, что ты дашь мне второй шанс. — сказал он, перед тем как выйти из машины и проводить меня до дома бабушки.
Зайдя, обнаружилось, что бабушка уехала в другой город к сестре на неделю и дома будет только Валерий Юрьевич. Еле сдержалась от того, чтобы не бросится за папой и не уехать с ним домой. С ним мне все же очень весело и от чего-то вдруг уютно.
Атмосфера в доме царила жуткая. Валерий Юрьевич строго велел сделать все, чтобы не попадаться ему на глаза, и я весь оставшийся вечер провела в своей комнате. Даже поесть не спустилась.
Утром он высадил меня на остановке и сказал, что я могу доехать до школы на автобусе.
— Обратно также доберешься, мне, как Сашке вашему не платят, чтобы я возил тебя каждый день.
Молча вышла из машины, и он тут же сорвался с места.
Пришлось использовать интернет, чтобы разобраться на каком автобусе я могла бы добраться до школы. Ехала с пересадкой целых полтора часа и сильно опоздала. Но других способов добраться просто не было. Разве что такси, но каждый день на нем кататься я посчитала дорогим занятием, тем более через весь город в самый центр. Это еще дороже.
В школе хотела отыскать Фила. Поговорить с ним об инциденте, сказать, что совсем не в обиде, что он не виноват. Всю ночь повела в обнимку с его толстовкой, вдыхая его аромат. Запах ментола и мяты.
Только его нигде не было и на наш с ним общий урок по искусствоведенью он не пришел. Выловила Матвея, идущего из спортзала в шумной компании. Началась большая перемена и все направлялись в школьный кафетерий.
— Матвей, — позвала его, поравнявшись с парнями.
Страх таких вот компаний въелся под кожу и преследовал меня. Я привыкла, что это злые стаи сильных и озлобленных гопников. Так было в детдоме. При виде их, я всегда старалась спрятаться и не попасться им на глаза, потому что они обычно никогда не проходил мимо просто так.
— О, привет, Арин, все хорошо? Как себя чувствуешь? — посмотрел на меня внимательно он.
Расслабилась немного. Раз лидер этих ребят так хорошо ко мне настроен, то никто на меня не набросится. Во всяком случае Матвей этого не допустит.
— Хорошо, сегодня все в порядке, ты не знаешь где Фил?
— Зачем он тебе, красавица? — вдруг сказал один из парней, широко мне улыбаясь. — Может нам компанию составишь?
— Макс, завали хлебальник, ты сейчас к девушке моего друга подкатываешь, — строго посмотрел на него Матвей. — Фила нет в школе. Давай пообедаем, мне нужно будет кое-что тебе рассказать о нем.
 
— А тебе, значит, можно подкатывать? — в след нам звучит возмущение парней.
Матвей обернулся и показал средний палец. Компания парней засмеялась.
Мы устраиваемся за ближайшим столиком и делаем заказ.
Он смотрит на меня серьезно. На его лице нет привычной беззаботной улыбки и смешливой искорки в глазах.
Кажется, услышанное мне не понравится.
— Я знаю всю вашу аферу. Подурили всех, молодцы, теперь пора заканчивать. Для твоего же блага в первую очередь. Филу, конечно, все равно, хотя он и будет делать вид, что это не так. Чертов Робин Гуд.
— Ты это к чему? — нахмурившись, посмотрела на него.
— К тому, что ты влюбилась в него. Лучшее сейчас для тебя — сказать всем, что порвала с ним отношения и держаться от него как можно дальше. Он совсем не тот хороший мальчик, какого придумало твое влюблённое сознание. Он очень даже плохой человек. Не так, как у вас там у девочек, типа бэд бой, а в очень реальном, далеком от розовых соплей смысле, плохой человек.
Плохой… Да кого угодно можно назвать плохим человеком, но не его, самого доброго, отзывчивого…
Хотела возразить, сказать, что не влюблена, но тут вспомнилось, что я всю ночь о нем думала, что реагирую на его сообщения и звонки, будто он самый ценный человек в моей жизни, что, когда он рядом, я забываю обо всем и сердце вырывается из груди, будто бы ему в руки, к хозяину.
— Он считает меня близким другом, и я искренне хочу ему помочь. Скажи, где он?
Матвей тяжело вздохнул.
Нам принесли заказ, и он уткнулся в тарелку, будто избегая со мной дальнейшего разговора.
Посмотрела на свой заказ. Понимаю, что тоже должна поесть, но аппетита нат. Горячие хрустящие вафли с шоколадом выглядят, как на картинке в самых дорогих ресторанах, запах невероятный, но от него почему-то мутит.
Странно. Утром я побоялась даже на кухню зайти и ничего за сегодня еще не ела.
— Если он так чувствует свою вину и биться попадаться мне на глаза… — все же продолжила я.
— Вот об этом он вряд ли думает сейчас. — отложил вилку Матвей. — не должен я, наверное, тебе это говорить, Фил сейчас не Фил. У него случаются периоды, когда человеческая кожа сходит и он превращается в чудовище. Чтобы уберечь отношение с окружением он запирается у себя и сидит в подвале, пережидает этот период. Не ищи его.
Долго смотрю на него, пытаясь понять серьезно он это или это все шуточки его.
— Не смешно, — отодвигаю тарелку с вафлями и отпиваю коктейль из трубочки, — разве так сложно просто сказать, где он и почему не пришел в школу? Может ему нужна помощь. Я чувствую, что мне необходимо с ним поговорить.
— Ладно, говорю серьезно сейчас. Смотри сама. Я тебя предупреждал. — он откладывает пустую тарелку и откидывается на спинку кресла. — У Фила что-то вроде биполярного расстройства, не знаю, он не рассказывал подробно. Он обычно это контролирует, но бывают срывы. Как сейчас. Его настроение скачет: позавчера он был самым счастливым человеком на свете, сегодня, вероятно, он испытывает противоположные чувства, если говорить мягко.
— Ему нужно срочно помочь!
— Ты ничем не можешь ему помочь. Он видеть никого не захочет. Всегда он справлялся с этим сам, в одиночестве. Переждет и вернется в школу. Не парься.
Смотрю на Матвея недоуменно. Как он может так легко говорить о серьезных вещах? Да он даже не понимает, насколько это серьезно! Думает, психический заскок, все мы не без изюминки будто бы, но это и близко не заскок, не особенность, это очень страшная штука.
— Я знала девочку с этим расстройством. Она покончила с собой. — серьезно смотрю на него, делая свой голос жестче. — если друга не жалко, то можешь и дальше утешать себя тем, что он сам разберется.
— Что я могу? Дворецкий и на порог не пустит, его Фил предупреждает. Сколько я пробовал… а проникать на территорию опасно и бесполезно, там везде камеры и охрана, скрутят и увезут в приемник.