Последнее пророчество Эллады (СИ)

— А ну стоять! — закричал он другому «опытному образцу». — Не вертись! Тупой, как оригинал!
Аид добавил несколько скифских слов, более ёмко характеризующих Ареса, его копии и заодно его мать. Он не видел смысла молчать, благо копии Ареса тоже не молчали во время драки — говорить они, видимо, не умели, и издавали длинные невнятные вопли, заглушаемые лязгом железа.
— А ты куда лезешь, придурок?! — завопил он другому Аресу, который попытался убить один из только что помеченных «образцов». Арес, естественно, не ответил… но ответ неожиданно донесся с другой стороны:
— Держись! Я иду!
Голос был звонким, девчачьим, и Аид без колебаний повернул на звук. Протолкался сквозь десяток Аресов и увидел девчонку лет десяти, восседающую на шее здорового краснолицего амбала и вдохновенно размахивающую копьём. Амбал, в свою очередь, был вооружен двумя топорами и довольно успешно пробивал себе дорогу сквозь полчища Аресов.
— Э-ге-гей! — вопила девчонка. — Расступись!
У неё были коротко подстриженные медового цвета волосы, яркие, любопытные зелёные глазищи и несколько вздернутый конопатый носик.
— Ты, наверно, Макария! — закричал ей Аид, стараясь заглушить лязг железа. — Дочь Персефоны и внучка Деметры!
— Да, это я! — завопила девчонка. — А ты кто такой? Тебя ведь тоже скушал Арес? Идем со мной, я знаю, как отсюда выбраться! Я отведу тебя к Гекате! Кстати, это Фобос, Фобос, поворачиваем назад!
Фобос потрусил назад с терпением настоящей лошади, а Макария, болтая ногами, обутыми в сандалии, сделанные, судя по всему, из кожаных доспехов одного из Аресов, принялась засыпать Аида кучей вопросов от «как тебя зовут» до «а ты видел мою маму?».
Аид решил отвечать быстро, но обстоятельно, и начал с первого вопроса:
— Меня зовут Аид, бывший, и, надеюсь, будущий Владыка Подземного мира. Возможно, ты слышала обо мне от Гекаты.
— Так ты тот самый? Тот самый?! — восторженно завопила Макария. — Ты ведь покажешь Аресу, правда? Правда?
— Конечно, — серьезно сказал Владыка, отрезая голову очередной наскочившей на него копии. — Именно для этого я и пришёл.
— Ой, это так здорово! Геката говорила, что ты придёшь и вытащишь нас… — Макария неожиданно замолчала и с досадой ткнула копьём Ареса, который не то что не лез на них, а вообще смотрел в другую сторону. — А как ты нас вытащишь, если тебя тоже… скушали?
— Увидишь, — усмехнулся Аид, заметив, что толпа Аресов начала редеть. — Дойдем до Гекаты и ты все увидишь своими глазами!
— Наверно, это что-то ужасно коварное, — предположила Макария, слезая с широкой шеи Фобоса. — Геката рассказывала, что ты очень коварен.
— Она ещё не знает, насколько! — жизнерадостно ответил Аид.
Макария остановилась и окинула его пристальным, оценивающим взглядом — ну никак не подходящим десятилетней девчонке. Даже богине.
Тем более богине.
— Верю! — заключила Макария. — Ты коварен! Но, знаешь, мне кажется, ты не очень скромный!
— Ещё чего! — возмутился Аид. — На мой взгляд, скромность не нужна воинам. Она нужна только маленьким девочкам. Это сейчас, если я предложу научить тебя быть скромной, или метать аркан, или драться на топорах, ты выберешь…
— Драться на топорах! — глаза Макарии загорелись. — А ты правда научишь? У Фобоса есть топоры, но он не даёт, говорит — когда вырасту! А я почему-то все не расту! Лет уже тридцать! Так надоело быть мелкой! Геката говорит…
— Фобос, — подчеркнуто-ласковым голосом перебил её Аид, — Ты же одолжишь нам свои топоры? А арканы я сплету сам, это несложно.
Фобос испуганно кивнул и бочком-бочком отодвинулся от блещущей энтузиазмом Макарии.
— Молчит, представляешь? — пожаловалась на него царевна. — Почти постоянно молчит. И брат его, Деймос, тоже. Они жутко молчаливые!
— О, ты даже не представляешь, что означает «жутко молчаливый»! Тебе срочно нужно познакомиться с одним моим другом. Его зовут Танат Железнокрылый.
— Я слышала про Таната и Гипноса от Гекаты! — мгновенно воодушевилась юная царевна. — Я так хочу с ними познакомиться!
Фобос незаметно для неё закатил глаза, и Аид немедленно решил, что в этом сыночке Неистового слишком много от Ареса.
 
В смысле, непозволительно много для нормального человека.
— Макария, а что тут вообще происходит? — спросил он, когда царевна закончила перечислять, с кем она хочет познакомиться в Подземном мире. По всему выходило, что подземным нужно начинать строить баррикады.
Аид мысленно пообещал себе приложить все усилия, чтобы отдельно взятым личностям баррикады не помогли.
— Ты имеешь в виду вот это вот всё? — Макария развела руками, словно пытаясь охватить и оставшееся позади поле, и небольшую рощу из пяти чахлых деревьев, между которыми просматривалось новое поле с толпой дерущихся в отдалении Аресов, и чернеющие неподалёку развалины башни, и, словно в насмешку, висящее над всем этим неестественно-желтое солнце. — О! Это такая специальная субреальность, которая находится в животе у Ареса!
— Проще говоря, это его внутренний мир, — констатировал Аид, — и, не в обиду никому будет сказано, внутренний мир у него как у ребёнка пятилетнего. У папы моего Крона, скажу я вам, поинтересней было.
— О, так тебя тоже съел папа? — царевна сощурилась так, словно увидела в нем конкурента.
— И не только, — рассмеялся Владыка. — Сначала меня проглотил мой отец Крон, а потом меня съел твой папочка Арес. Получается, что я выиграл!
— Но я сижу у него в животе почти сто лет! — не желала сдаваться Макария. — Больше, чем Фобос и Деймос! Даже больше Гекаты! Правда, я почему-то помню только последние сорок….
— А я сидел в пузе Крона не меньше пяти веков! — заявил Аид.
— Ладно, ладно, ты победил, — насупилась царевна. — А зачем тебя съели?
— Затем, что мойры — это три мерзкие, гадкие старухи — предсказали ему, что его свергнет сын. А он поверил и начал глотать своих детей без разбору.
— Правда?! И Аресу тоже такое предсказывали! И тоже мойры!
— У них это было любимое развлечение, — со знанием дела сообщил Аид, — напрясть какую-нибудь гадость и следить, как ты будешь выпутываться. Поэтому я их убил.
— Убил?! — прошептала Макария, не сводя с него круглых зеленых глаз. — Правда? А как?
— Порубил на кусочки серпом. Этот серп, он может убить любого. А может не убивать, только ранить. И ещё им можно колбасу резать. Но неудобно — кривой.
На круглом личике Макарии явственно читался восторженный энтузиазм. Мысленно она явно испытывала все 33 способа применения серпа Крона на всех своих обидчиках, и в первую очередь — на Аресе. И даже на мрачно-невозмутимом лице Фобоса (кто другой бы сказал «устрашающем», но Аида ему было, мягко говоря, не устрашить) тоже наблюдалось какое-то подозрительное шевеление.
— Макария, даже не думай, — заявил Аид. — Я не дам тебе серп. И тебе, Фобос, тоже.
— Почему?.. — в один голос жалобно вопросили Аресовы детишки.
— Потому, что, убивая, серп пожирает кусочки твоей души. Кусочки самой твоей сущности. Снаружи вроде бы ничего, но внутри остается лишь окровавленный огрызок, — мрачно сказал Владыка. — Вы даже представить не можете, как это больно. И каким ты становишься. Я видел, во что превратился Крон, когда обратил серп против наших армий… один-единственный раз, больше — не смог. А я убил им мойр, и сам чуть не прыгнул в Стикс, чтобы только забыть… Если бы я не ушёл тогда из Подземного мира, наверно, точно оказался бы либо в Стиксе, либо в Тартаре. Так что я в жизни не буду убивать серпом Крона. И вам не советую. Он годится только для колбасы.
— А если… — азартно начала Макария, стряхивая с себя наваждение и пихая в бок притихшего Фобоса.
— Никаких «если» не будет, — бархатный голос подкравшейся в своей излюбленной манере Гекаты (даже Аид ничего не заметил, она словно соткалась из тумана, хотя никакого тумана не было и в помине) донесся будто бы отовсюду: три тела взяли их в клещи. — Вы просто не сможете им воспользоваться. Серп может покориться только Владыке — покориться, чтобы пожрать его душу как червь пожирает спелое яблоко. Я как-то видела то, во что превратился один Владыка после трёх убийств. Жуткое зрелище. А вот, кстати, и оно. Кстати, как ты тут оказалось? — её полные губы раздвинулись в многообещающе-ехидной усмешке.