Английская портниха

– Я не могу защищать вас, если вы мне не расскажете все.
– Богом клянусь, я не знала.
– Или не хотели верить в то, что произошло, и убедили себя в обратном?
– С чего вдруг? – Голос у Ады дрогнул. – Я бы не стала.
– Не стали? – Жестокий вопрос.
Он надкусил бутерброд, и Ада смотрела, как движутся кругами его тонкие губы. Она не могла есть. Перед глазами пустые могилы и пятнистая кожа трупов, зарытых под землю. Маленький Томас лежит в гробу рядом с чужим человеком, стариком, что истратил свою жизнь и расплескал до последней капли любовь.
  
– Смерть. – Ада сидела, обхватив себя руками, и раскачивалась вперед-назад, вперед-назад, словно разум ее раскалывался надвое, и безнадежность вбивала клин в эту трещину. – Смерть и тьма.
– Поговорите со мной, Ада, – попросил мистер Уоллис. – Расскажите все, как было.
Ада молчала, не прекращая раскачиваться.
На следующее утро галерея для публики была опять заполнена до отказа. Ада выворачивала шею, пытаясь разглядеть лица. Может, среди них ее мать.
Мистер Уоллис предупредил ее, что обвинение будет вызывать самых разных свидетелей, буквально выстреливать ими, лишь бы представить Аду в глазах присяжных в определенном свете. Харрис-Джонс обязан доказать, что провокации не было. Скарлетт тоже вызовут, хотя Ада не понимала зачем. Скарлетт не имела никакого отношения к войне или Станисласу, она даже не слыхала о Томасе, а в тот вечер, когда умер Стэнли Ловкин, ничего не видела. Ада нервничала, она кусала бы ногти, если бы не стояла в загородке для подсудимых.
В зал вошла Скарлетт. Туфли без каблука, потертое клетчатое пальто, на голове косынка, завязанная под подбородком и ни пятнышка косметики. Ее можно было принять за кого угодно – обычная женщина, каких много.
– Скажите свое имя, пожалуйста, – начал допрос мистер Харрис-Джонс.
– Джойс Матсон.
Ада впервые услышала ее настоящее имя.
– В каких отношениях вы состоите с подсудимой Адой Воан?
– Мы с ней дружим.
– Близкие подруги?
– Ну, так. Выручаем друг друга.
– А кто вы по профессии?
Скарлетт вскинула голову и нахально уставилась на жюри:
– Проститутка. – Скарлетт не боялась представителей закона, еще чего. У Ады не хватит пальцев ни на руках, ни на ногах, чтобы сосчитать, сколько раз Скарлетт попадала в переделки и всегда выходила сухой из воды.
– Джойс Матсон – единственное имя, которым вы пользуетесь?
– Иногда я называюсь Скарлетт. Когда работаю.
– Все проститутки берут псевдонимы? – поинтересовался Харрис-Джонс.
– Кое-кто.
– А как насчет Ады Воан?
У Ады перехватило дыхание. Так вот куда он клонит, выставляет ее шлюхой. Двое присяжных уже трясли головами. Она с такими сталкивалась. Добрые христиане, чтоб их. Баптисты. Самое время напомнить им: кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень. Аде казалось, что ее швыряет из стороны в сторону, как на спиральной горке, и она с испугом ждала, что будет дальше.
– Да-а, – отвечала Скарлетт, – она называла себя Ава Гордон. Ава в честь кинозвезды, сами знаете, Авы Гарднер. (Харрис-Джонс кивнул, не перебивая.) Откуда она взяла Гордон, не знаю. Может, в честь марки джина. Ей нравилась «Розовая леди». – Скарлетт увлеклась, разговорилась: – Скарлетт из «Унесенных ветром». Вы видели этот фильм?
Харрис-Джонс заманил ее в ловушку, и она попалась. Поняв, что сглупила, Скарлетт нахмурилась, переступила с ноги на ногу.
– Вы охарактеризовали бы Аду Воан как обыкновенную проститутку?
– Не обыкновенную, – Скарлетт бросила взгляд на Аду, – шикарную. Она запрашивала больше, чем все остальные девушки в нашем районе. – Скарлетт одобрительно улыбнулась. Она гордилась Адой, гордилась дружбой с ней. – Но она же время свое тратила, не отделывалась за пятнадцать минут. Она работала в «Смитсе».
– Как я и сказал, – ухмыльнулся мистер Харрис-Джонс, – обыкновенная проститутка.
– Нет, – уперлась Скарлетт. Она раскраснелась, и Ада видела, что ее подруга заводится. – Она не стояла на улице. Не приставала ни к кому. Никогда. Она ведь не на жизнь этим зарабатывала, а на булавки. И что в этом плохого? Да ничего.
– Деньги на безделушки или на проживание, значения не имеет. Торговать своим телом, оказывая сексуальные услуги, – это проституция.
– Она была девушкой, с которой приятно проводить время, – отрезала Скарлетт. – Так и знайте. Золотое сердце. Джентльмены это ценили.
– В звонкой монете?
Седой клок волос выбился из-под прокурорского парика мистера Харрис-Джонса. В «Смитсе» он смотрелся бы завсегдатаем, подумала Ада. Вы одна? Можно к вам присоединиться? У нее было несколько юристов. И судьи тоже были. Может, и он среди них? Кто его знает, парик меняет внешность. Но он походил на тех, с кем Ада имела дело. Манерный, важный. А после ему сразу становится стыдно, и он готов свалить свои грехи на Аду, будто это ее вина, что он заявился в бар один, без жены, оставив дорогую супругу хозяйничать по дому и прикидывать, как она потратит деньжата, что отсыпал ей муж «на булавки». Но разве это не плата за ее супружеские услуги? Вот в чем хитрость брака – тут секс в законе. Чистое лицемерие. И Аду на этот крючок не поймать. Она ничем не хуже любой законной жены. Стэнли она убила не потому, что она проститутка. Ада убила его, потому что он мерзкая подлая тварь.
– В каких отношениях состояла Ада Воан с покойным?
Скарлетт замешкалась на секунду:
– Я не была с ним знакома.
– Но вы знали о нем?
– Нет, – пожала плечами Скарлетт.
– Какова была природа этих отношений?
– А вы как думаете? – огрызнулась Скарлетт.
– Спасибо. – Мистер Харрис-Джонс просмотрел свои заметки, поднял голову и уставился на свидетельницу: – Еще вопрос. Ада Воан когда-либо рассказывала вам, что она делала во время войны?
Конечно, нет, молча возмутилась Ада. Зачем? Она сроду не докучала людям своими горестями.
– Нет, – ответила Скарлетт. – Лучше оставить это в прошлом, так мы считали.
– Спасибо, мисс Матсон, – сказал Харрис-Джонс. – На этом я закончу.
Скарлетт поймала взгляд Ады, вздохнула сочувственно. Прости, голубка. Я старалась как могла. От мистера Уоллиса Ада знала, что Скарлетт вынудили давать показания, хотя она и пыталась отвертеться. И все равно Ада не понимала, зачем ее подругу притащили сюда и зачем надо было оповещать жюри о том, где и чем Ада подрабатывала.
– Я делала это ради Томаса, – крикнула Ада, – копила, чтобы привезти его домой. Но теперь вы думаете, что его нет в живых.
– Мисс Воан, – судья подался вперед, – мое терпение истощается. Позже у вас будет возможность высказаться в свою защиту. Но до тех пор вы должны соблюдать тишину, либо я удалю вас из зала суда.
У мистера Уоллиса вопросов к Скарлетт не нашлось.
Следующей на свидетельском месте стояла домовладелица и клялась на Библии Господом Всемогущим. Ада не могла простить хозяйке, что та выкинула ее вещи, а теперь она осталась ни с чем. Она всегда вовремя платила за комнату и всегда вперед. Хозяйка не имела никакого права накладывать лапу на Адино имущество. Наверняка этой грабительнице не терпелось повторно сдать жилье.
И снова мистер Харрис-Джонс:
– Вы были осведомлены о профессии подсудимой, когда сдавали ей комнату?
– Я тут ни при чем, – прищурилась домовладелица. – Бордель, это когда в каждой комнате творится безобразие, а у меня все чисто было.
– Я знаю законы на сей счет, – успокоил ее Харрис-Джонс. – Но я спрашиваю, были вы осведомлены о том, чем она занимается?
  
– Она сказала, что работает в «Лайонз», – ответила домовладелица. – Помнится, я еще подумала, как она собирается платить за комнату из жалованья подавальщицы. Но она каждое утро уходила в этой их униформе, и я не встревала.
– Когда вы узнали правду?
– Ну, когда она начала приводить к себе своего сутенера. Или сводника, или как его там называют.