Ее грешные избранники (ЛП)

— Сладкая?
Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и поняла, что он снова чего-то ждет от меня. — Извини, моя голова сейчас не в игре.
Зейн ухмыльнулся. — Я знаю. Если мы продолжим в том же духе, я, возможно, выиграю для разнообразия.
— Правда? Ты воспользуешься моим рассеянным состоянием, чтобы выиграть в шахматы?
Он слегка наклонился вперед. — В любви и на войне все честно. Эта шахматная доска? Не сомневайся — это поле битвы.
Я фыркнула от смеха. — Ты невероятен.
— Я знаю. — Черные круги в его глазах превратились в расплавленное серебро.
У меня по спине побежали мурашки от его разгоряченного взгляда. В последнее время я чувствовала себя подавленной, и мое либидо страдало, потому что я была так зла на Кейда. В свою очередь, и Зейн, и Лукас не получали от меня того внимания, которого они заслуживали. Вероятно, это также подпитывало их негодование по отношению к Кейду.
Я должна была что-то сделать, что угодно, чтобы исправить эту ситуацию. Хотя в тот момент у меня не было никаких блестящих идей.
— Выбирайся из этой ситуации, — сказала я, приближаясь к его королеве. — Я не была так растеряна…
Дом загрохотал. Он завибрировал и затрясся — еще одно землетрясение из-за проклятия чародейки. Обычно они длились пару секунд, затем стихали. Это землетрясение усилилось. Книги падали с полок, шахматные фигуры гремели и кувыркались по доске, картины падали на пол.
Я вскрикнула и встала. — Что происходит?
— Есть только один способ выяснить. — Зейн схватил меня за руку, и мы выбежали из гостиной, Лукас и Кейд следовали за нами по пятам.
— Этого не может быть, — прокричал Лукас сквозь оглушительный рев. — У нас есть время до лета, прежде чем чародейка придет пожинать наши души.
Зейн оглянулся через плечо. — Ты ожидаешь, что безумная, швыряющаяся проклятиями ведьма точно определит время? Я уверен, что проклятие действовало всего около десяти лет, плюс-минус пара месяцев с каждой стороны.
Мой желудок подкатил к горлу, когда мы промчались по коридору в противоположное крыло и вошли в маленькую комнату с заколдованными песочными часами. Единственная капля алой жидкости повисла между верхней и нижней частями двойного сердца.
— Нет! — Я закричала, когда она упала, вызвав крошечный всплеск, когда она влилась в большую лужу в нижней половине. Все вокруг, казалось, превратилось в замедленную съемку, оглушительный грохот приглушился, когда ужас сжал мою грудь.
Зейн, Лукас и Кейд упали на пол — безжизненные. Просто исчезли. Я присела на корточки рядом с их телами, отчаянно тряся их, но не получая ответа. Этого не могло случиться. Не сейчас, когда мы были так близки к снятию проклятия. Нет, нет. НЕТ!
Внезапно дрожь прекратилась. Последовавшая тишина тяжело повисла в воздухе, как бремя. Волчица внутри меня взвыла от боли, когда я всхлипнула.
Я растянулась на их телах и прошептала слова, которые должна была сказать каждому из них, когда они были живы. Слова, которые я знала как правду, потому что они ощущались каждой клеточкой моего существа. — Я люблю вас. Лукас, Зейн, Кейд, я люблю вас. Вернитесь ко мне.
Моя мольба была встречена тишиной. Тишина в доме была удушающей, и я задыхалась.
Порыв ветра взметнул мои волосы. Я подняла глаза и обнаружила, что французские двери, ведущие на балкон, были широко открыты. Фигура в длинном платье, с растрепанными белокурыми волосами стояла на пороге. Она светилась неземным, ослепляющим светом.
Я выхватила палочку, готовясь к бою и встала лицом к лицу со своим противником. Произнеся заклинание на губах, я направила на нее палочку. Мое видение наполнилось ослепительными голубыми глазами, и голос проскользнул в мой разум.
— Отбрось свою палочку, — потребовал он, и я не смогла сопротивляться. Кожаный ремешок размотался с моего запястья, и я швырнула палочку в дальний конец комнаты. — Хорошо, я отпускаю тебя.
В голове прояснилось. Я была в ужасе от того, что только что натворила. Какую магию она применила ко мне? Это было похоже на принуждение, но такая сила была присуща только фейри.
 
Я сделала движение к своей палочке, но светящаяся фигура цокнула.
— Не надо. Ты должна признать поражение.
Ее слова проделали дыру в моем сердце, и я упала на колени. Я была обезоружена, мои суженые мертвы, и я фактически потерпела поражение.
Вплыв в комнату, она остановилась в нескольких футах от меня. — Я вижу в твоем сердце, что слова, которые ты произнесла, правдивы. Ты действительно любишь их. Боюсь, слишком мало и слишком поздно.
— Нет, — прохрипела я женщине, которая, должно быть, была чародейкой, той, кто была ответственна за все это. — Верни их обратно, ты, сука. Ты не можешь забрать их и оставить меня совсем одну. — Мой голос дрогнул. — Я люблю их. Они тоже любят меня.
Чародейка засветилась ярче. — Ты бы поставила на это свою жизнь?
Искра надежды и решимости затопила мою грудь. — Да.
Она указала на меня своей палочкой из розового кварца. — Ты же понимаешь, что ты свободна от них. Тебе больше не нужно жить здесь с этими тремя отвратительными мужчинами. Если хочешь, я предложу тебе убежище, где твои враги никогда не найдут тебя. Ты могла бы спокойно прожить свою жизнь и никогда больше не видеть своих похитителей. Что ты на это скажешь?
— Нет. — Я сердито посмотрела на нее.
Крик из другого конца особняка достиг моих чувствительных ушей. — Эмма! — Клэр искала меня.
Я снова обратила свое внимание на чародейку и повторила: — Нет. Я люблю их. Они мои.
Она склонила голову набок. — Интересно. В таком случае, я предлагаю тебе сделку. Давай поспорим, любят ли тебя эти три болвана в ответ. Если да, то я верну их души в их тела, и ты выиграешь. Однако, если они не любят тебя, тогда ты отдашь мне и свою душу. Они стоят твоей жизни, Эмма?
То, что она назвала меня по имени, застало меня врасплох. Я подняла руку, защищаясь от ее сияния, пытаясь разглядеть что-нибудь за этим светом. Откуда она знала, кто я? Я мысленно встряхнулась. Сейчас это было неважно.
Эта ставка была тем, что имело значение. Я понятия не имела, как она докажет это тем или иным способом, но ведьма, достаточно могущественная, чтобы пожинать души, вероятно, обладала способностью видеть настоящую любовь в наших сердцах.
Это стоило риска. Она, конечно, была права. Я могла убежать и начать новую жизнь, но я не хотела этого. Я хотела их. Я точно знала, что и Лукас, и Зейн любят меня. Кейд? Мой желудок сжался. Я знала, что он больше не ненавидит меня. Я нравилась ему настолько, что он был без ума от меня. Но любовь?
Я закрыла глаза, мои ресницы увлажнились от слез, и медленно выдохнула. Принять пари чародейки означало совершить огромный скачок веры — как для нее, так и для Кейда. Откуда мне знать, говорила ли она мне правду? Это могло быть еще одним из ее трюков. Но принять ее пари было моим единственным выходом. Да, у меня был выбор, но моя жизнь без них казалась пустой и бессмысленной. Она могла бы забрать мою чертову душу.
Я судорожно сглотнула. — Принимаю твое пари.
— Я надеялась, что ты это скажешь. — Триумф зажегся в ее сияющих голубых глазах, и у меня возникло ощущение, что я совершила огромную ошибку.
— Эмма! — В открытом дверном проеме появилась Клэр. Она быстро осмотрела комнату, заметив трупы моих суженых, и меня, устроившуюся между ними, прежде чем чародейка захлопнула дверь у нее перед носом. — Эмма! — Взрыв магии потряс дверь. — Они все только что упали замертво! Все мертвы!
Чародейка вздохнула. — Неужели у меня не может быть ни минуты покоя? — пробормотала она себе под нос. Заклинания Клэр продолжали бомбардировать деревянную дверь, но, несмотря ни на что, она не поддавалась. Я подозревала, что эта женщина наложила на него какое-то противодействующее заклинание.
— Мы заключаем пари или нет? — Я зарычала на нее. Я хотела, чтобы это закончилось, каким бы ни был результат. Я была готова к тому, что моя душа отправится в загробную жизнь и воссоединится со моими сужеными.